Нью — Йорк и Баку.
В кабаке что на Торговой улице сидят двое парней. Они бывшие одноклассники, друзья. Один бакинец, другой экс бакинец, сейчас он гражданин США. Уже семь лет как переехал в Штаты, получил гражданство, устроился на работу, и пр., и пр.
У него в Баку оставалась мать, которая недавно скончалась. И вот схоронив ее, он собирался уехать в Нью-Йорк.
А сейчас он с другом сидели в ресторане, где слышен был галдеж кабачий.
— И все таки, ответь, тебе не скучно ли в Америке?
— Мне? Да ты че? Скучать мне не приходится.
— А Родина? Баку? Родился же ты здесь! Как мог забыть ты свой Баку?
— Баку, Баку…Будто кроме Баку нет в мире ничего…
— Такого как Баку нет!
— Кто тебе сказал? Да ты попробуй, поезжай в Европу, в Милан, Брюссель или даже в Варшаву. Поверь, вернуться на захочешь. А вернешься от безысходства. Ибо Баку — это поселок, не уровень короче.
— Да как ты смеешь? Я ж бакинец!
— Ну и что? А я с Нью — Йорка. Мне по банану откуда ты, тем более с Баку. У вас тут кроме взяток нет ничего! Вы только клянчить можете. Дай денег мол, мне доллары нужны, и больше ничего. Даже иностранцы живущие здесь, заражаются коррупцией. Скоро любой американец будет понимать по бакински.
У бакинца лицо было белее мела. Не знал он что сказать. Ответить же все ж надо. Но что сказать то?!
— Я бакинец, понимаешь, ба — ки — нец! Я кепку не сдерну с виска, на всех смотрю я свысока.
— Да пошел ты на Гудзон! В гробу я видел твой Баку! Сам провозгласил свой город ты великим. А толку что? Это и есть Баку? Я за 5000 километров приехал вперед, а попал на 500 лет назад. И где ж я нахожусь, скажите вы пожалуйста! Я смеюсь над вашими мудацкими поступками и вечным лебезяньем. Везде и всюду у вас баксы, и тратить вы не знаете куда! Вот она — бакинская действительность.
— И как же ты не любишь наш Баку!
— Ты ошибаешься, гагаш. Я сам бакинистей самого что ни на есть бакинца.
Просто надо понять кое — что.
— А что конкретно?
— Вот как — то я гулял на побережье океана босиком. Иду, иду, смотрю назад, а там мои следы на песке. И вдруг волна смывает мои следы. Прикинь, только что глубокий след вода смыла и превратила в ничто, в ноль.
— И что?
— Как что?
— Ну и что же из того? Смыла, так смыла. На то она и волна.
— Э-эх….Давай наливай, все равно ты ничего не поймешь. Давай пить лучше, иного от бакинца и не жди.
— Слышь, не одолжишь ли ты мне денег…Баксов триста. Я верну, клянусь Аллахом я верну!
