(Философское измышление, не претендующее
на полную достоверность изложенных фактов)
« Не всё судьба голубит нас –
Всему свой день, всему свой час»
М.Ю. Лермонтов
В России есть языческий обычай:
Украсить ёлку пёстрой мишурой,
Столы накрыть помпезно, сверх приличий
Каскадом блюд с изысканной едой;
Напитков крепких уйму заготовить,
Созвать гостей к себе под Новый год,
Шампанским кубки доверху наполнить,
И с нетерпеньем ждать его приход;
Под бой часов (злой символ мирозданья),
В последний миг, с открытою душой,
Не помолясь, загадывать желанья –
(Обычай старый, схожий с ворожбой);
Потом с улыбкой, в сонме треволнений,
Когда часы последний раз пробьют,
Под звон бокалов, в шквале поздравлений,
Устроить яркий, праздничный салют.
Испив вина, поев со вкусом вдоволь,
Пославив лестно в тостах Новый год,
У новогодней ёлки (нам ли ново ль),
Устроить в пляске дружный хоровод?
Сей ритуал блистательно–старинный
Знаком нам с детства, горячо любим,
Как крик души восторженно–невинный,
Во все года – желанно повторим.
Одна дилемма в этой милой драме,
(Пришлась сейчас сознанью моему):
Желанья те послали мы не в храме
У алтаря, — не Богу – а кому?!
Зима укрыла белыми снегами
Леса и степи, горы и луга,
Сковала реки и озёра льдами,
Соединив по руслу берега.
Морозный воздух инеем искрится,
Деревья сплошь покрылись сединой,
Слепит глаза, как зарево жар-птицы,
На белом солнца аверс золотой.
Как серебром, ажурные узоры
Нарисовал на окнах злой мороз.
На трактах наст, сугробы и заторы,
С трудом идёт по ним саней обоз.
Трещит мороз суровый вечерами,
Стоит, как в бездне гулкой, тишина,
Скрипучий снег на тропах под ногами,
На небосводе яркая луна.
Декабрь к исходу. Кружат вновь метели,
По окнам бьёт свирепая пурга,
Порывы ветра в мгле качают ели,
В полях глубоки рыхлые снега.
Безмолвны ночью снежные просторы,
В метель границы зримой с небом нет,
И путникам, утратившим проторы,
Спасительный найти непросто след.
В унылых избах поздними ночами,
Когда зловещ и тёмен небосклон,
Горят лучины, если вдруг ветрами
Матёрых волков вой был принесён.
В кромешной тьме жизнь замирает, будто,
Стихия правит небом и землёй,
Но лишь рассвет забрезжит – будет утро,
И новый день пойдёт своей стезёй.
От Буга и до Дальнего Востока
Суровая, морозная зима,
Но как она ни зла и не жестока,
Пройдёт к весне, как тень пустого сна.
Воистину велика Мать – Россия!
Её окраин взглядом не достичь,
Она – и колыбель нам и мессия,
Её умом беспечным не постичь!
Томительно проходит день ненастный,
Последний из всего календаря,
Иссяк у непогоды норов властный,
Зажглась вдали вечерняя заря,
По небу лёгких облаков борозды,
В степях затишье и белым–бело,
Утихла вьюга, высыпали звёзды,
Спустилась ночь на Царское Село.
Парадный холл теперь гостей встречает,
Во всей красе блистательный ампир,
Огни гирлянд дворецкий зажигает,
Немая челядь чинно ладит пир.
Оркестр гремит торжественно басами,
Не устают кимвалы в такт звенеть,
Перекликаясь с флейтами, рожками,
Ласкает слух помпезной нотой медь.
Столы накрыты белыми парчами,
От вкусных яств у дам рябит в глазах,
Освещено все яркими свечами,
Паркет блестит, купается в лучах.
По центру залы ввысь взмывает ёлка,
Благоухает дивный малахит,
Убранством пёстрым каждая иголка
Гостей чарует, прелестью манит.
Как лучезарных, нежных бликов пассы,
Её волшебный праздничный наряд:
Искристых блёсток, инея прикрасы,
Шары, снежинки, ярусы гирлянд;
Из серебра и злата серпантины,
Из бирюзы и бисера бразда,
Лазурных нитей кисти, паутины,
А наверху, лучистая звезда.
Лесную диву нынче на рассвете
Везли к дворцу на дровнях егеря,
Теперь она по-царски праздник встретит,
Как главный гость державы и царя.
В мундирах строгих входят офицеры,
Блестят кресты, погоны, галуны;
Прононс, осанка, светские манеры –
Лицо и гордость праведной страны.
Проходят статно в залу генералы,
Дворяне, графы, знатные князья,
Сыны морских просторов – адмиралы –
Царя опора и его друзья;
Походкой властной грузные министры
Во фраках чёрных с тростями в руках –
Казны, заводов, недр и душ магистры,
Идут, неспешно меря каждый шаг,
По этикету дочери и жёны
Сопровождают избранных господ,
Как святость, чтя дворянские каноны,
Пришли, чтоб вместе встретить Новый год
В шикарных платьях, шитых для веселья —
Алмазов блеск вмиг ослепляет взгляд,
Сверкают перстни, броши, ожерелья,
Сапфиры в серьгах, жемчуга горят;
Повсюду блеск браслетов, аксельбантов,
Дворцовый шарм, изысков новизна;
Круговорот кокеток и педантов,
Мельканье нимф, вуалей пелена;
Сияют звёзды, орденские ленты,
Пестрят лампасы, кортики, шелка;
Звучат манерно, пышно комплименты,
Приветствий, лести, почестей — река …
Урочный час незримо наступает,
Уже не скрыть волнительности душ …
Герольд царя приход провозглашает,
Оркестр в хорах раскатом грянул туш.
Ещё мгновенье в тишине проходит –
Миг апогея, как немой вопрос …
И вот с женой величественно входит
Царь-самодержец – вылитый колосс.
Толпа гостей учтиво расступилась,
Отдав чете покорнейший поклон,
Одна лишь ель царю не поклонилась,
Ведь в эту ночь её по–праву трон.
Теперь на лицах новое волненье,
Блаженный трепет, сладостность, мечта,
Подспудной тенью зреет умиленье –
Кого заметит царская чета?..
Все всуе тщатся обратить вниманье,
Стремят флюиды, словно к алтарю,
Чтоб воплотить заветное желанье –
Представить здесь свою семью царю.
Окончив время кратких представлений,
Идут супруги во главу стола,
За ними свита и без промедлений
Вся знать, по рангам — в длинных два крыла.
Великий князь, озвучив сантименты,
Прочёл царю хвалебный мадригал,
Велик восторг, звучат аплодисменты,
И новогодний начат ритуал.
Без суеты манерные лакеи
В бокалы льют янтарное вино,
Сияют солнцем яркие ливреи –
Блистанье в эту ночь во всём важно –
Миг волшебства в астральном своде близок,
Несущий миру смену фраз планет,
Светил, созвездий, чей венец не низок
В пространстве вечно страждущих комет.
Бокалы полны доверху цимлянским,
На выбор брют, клико и божоле,
Графинов с водкой и с венецианским
Не счесть на этом праздничном столе.
Шипит вино и брызгами искрится,
Хрусталь играет спектрами огней,
Магичным действом ночи этой мнится
Шикарный стол и скопище людей.
Сведён итог – загаданы желанья.
Исполнить просьбы эта ночь должна,
Как колдовская тайна заклинанья,
Их сокровенность, искренность важна:
Желали в службе новых продвижений,
А также счастья в браке для детей,
Богатств, здоровья, жизни без волнений,
И уйму благ вельможности своей.
Звон хрусталя под мерный бой курантов
Слился в единый праздничный салют –
Миг на века – офорт для фолиантов –
Дни новой эры в блеске настают…
Гулянье было пышным до рассвета,
Но ночь прошла и выпито вино.
От той поры и до скончанья света
Желаньям сбыться тем не суждено.
Все подсмотрел, подслушал демон мерзкий –
Изгнанник рая – гадкий, злобный зверь,
Прищурил взгляд ничтожный свой и дерзкий –
Придумав, как свирепей мстить теперь.
Преступный план созрел в его сознаньи:
Чтоб преумножить в этих землях зло –
Безверье всюду сеять в мирозданьи,
Тогда б тлетворство цвесть и зреть смогло.
Повергнув ход устоев вспять теченью,
Фатальным сделал демон новый год.
Предав святых и Господа забвенью,
Поднимет бунт в беспамятстве народ.
Всех, кто с царём был той заветной ночью,
Вандалы будут тратить, будто скот,
Князья польют поля кровавой сочью,
И их могил никто уж не найдёт.
В лавине дней, в пожарищах грядущих
Погибнет царь со всей своей семьёй,
Погибнут храмы Божьи. Для живущих
Заменят храм тюремною скамьёй.
В короткий срок великую державу
Сожгут пророки демона дотла,
В крови потопят Русь ему во славу,
И божья твердь несть татей тех смогла.
В мятежном свале трат и разрушений
Проклятье Божье к ним с небес сойдёт,
Умрут пророки демонских учений,
И Бог смиренья свет в умы прольёт.
Пред тем, как вновь загадывать желанья,
И в Новый год куранты полночь бьют,
Отправьте Богу в мыслях покаянья,
Потом вершите праздничный салют.
