Лунный свет выполз из-за оконной рамы и тихо лег на полку. Резиновая девица вздохнула.
— Проблемы? – шевельнулся фаллоимитатор.
— Любви хочется, — вдруг всхлипнула она.
— Чего?! А-а, так это ж не проблема – купят тебя и…
— Дурак! У вас только одно на уме. А я может серьезно хочу, Настоящей Любви.
— Пхавда-пхавда, хобели они вхе, — прошамкала искусственная вагина, — Попольхуются и бхохят.
— Зачем же так сразу?! – вскинулся презерватив с усиками, — Зачем на всех-то переносить?
— Ой, обиделся, ой, умора! – затряслась каучуковая задница, — Тобой-то уж точно попользуются и бросят.
— А хоть бы и так, — надулся презерватив, — Зато я выполню свое предназначение в этой жизни! Без соплей…
— Кончайте философы, — включился вибратор, — Любовь и секс неразделимы.
— Верно, браток! – вскочил фаллоимитатор, — За так даже прыщ не вскочит — только по любви!
— Хрен моржовый тебе браток, — отрезал вибратор.
— Ой, скажите пожалуйста, член высшего общества!
— Да, заткнетесь вы или нет? – брякнул набор мазохиста, — И так тошно…
— Кому это там тошно? – колыхнулась задница, — Да, тебе от наших страданий только хорошо бывает, изверг.
— А знаете, уважаемые, — вдруг прошелестел порножурнал, — Я как-то заметил, что любовь это и есть страдания. Когда, так сказать, хочу, но не могу.
— Ох, пхавильно хухнальчик хаметил, — охнула вагина, — Любовь, она вхехда нехчахтная.
— Выведите прессу из зала! – ощетинил усики презерватив, — Вот она ваша свобода печати и нравов! Все, что ей надо – это страдания! Кровь и сперма! Хочу – не могу!
— Верно, презер! Это импотенция, а не любовь, — встал на его сторону фаллос.
— Сам ты презер. Я – Кондом!
— Ага, маркиз де ля… в этой, понимаете ли, жизни.
— А ты дубина! А ты… ты вагина! Встретитесь мне как-нибудь, я вам устрою… терракт! – презерватив сморщился и опал.
— А ведь я любил, друзья мои, — вдруг открылся порножурнал.
— Любил?!
— Он любил – ой, умора!
— Хто любил?! Похнуха любил?! Хохо любил?!
— Хо-хо! Что еще сочинит наша лживая пресса?!
— Верно, презер! Врет и не бледнеет, плюйбой наш…
— Кончай вакханалию! – вдруг взвизгнул вибратор, — Лучше послушайте… Может он и вправду… того… любил.
— А, кто она была, журнальчик? – распахнула глазки девица.
— Да, так одна… Я в типографии ее увидел. Красивая такая, обложка – супер… Но не это главное. Светлая она была какая-то, чудная и добрая. И имя… Лолита. Представляете, Лолита… Ло-ли-та-а…
В наступившей тишине лунный свет сполз с девичьего бедра и исчез за оконной рамой.
