(открываю окно)
Горы,
воры,
разговоры,
просто сыры,
просто боры,
неулаженные споры,
чьи-то заспанные норы,
вдруг присвоенные вздоры
и недышащие поры.
(закрываю окно)
Лампы смотрят в лицо.
Разрываюсь на части:
милый тычет кольцом,
я кусаю запястье.
(ложусь на диван и закрываю глаза)
Бродят мысли, как иголки,
как булавки в стоге сена,
как некормленные волки,
как в тазу гуляет ена.
(вспоминаю про пеленки. В ванной над тазом)
Есть ли грамм простого смысла
в дулах рам, в посуде чистой?
Кто я? Что я? Для чего
я согнулась как старушка
и пеленки, банки, кружки
намываю,
будто этим я себя спасу от лжи?
(собаке в угол)
Лежи!!
(посылаю все к черту. Ложусь на диван. Орет телевизор. Кто-то пытается разомкнуть мне губы. Упрямо не хочу открывать глаза.)
Хочешь взять? Возьми, что видишь.
Ты – упрямый. Вдруг отыщещь
То, что нищий утащил?
Я не спорю. Что с того,
Что со стен читаю строки?
Ты – упрямый. Лезешь внутрь.
Я в тоске срываю сроки.
(он просыпается ночью и хочет пить. Как сомнамбула иду на кухню. Надо мной смеется мебель)
О, пошла! как черт, упряма!
Не любовница, а мама!
(нет сил огрызатся. Наливаю в стакан газ. Иду обратно)
Милый выпил и заснул.
Спи, дружочек, крепко-крепко.
Лапой горло затянул.
Я лежу как в сетке репка.
(утром)
Птица, здравствуй! Я жива!
Снова ношу подняла.
