НАМ НЕ ДАНО ПРЕДУГАДАТЬ…

Карандаш привычно плясал по бумаге, а мысли ее были далеко: зачетная сессия на носу, а реферат еще надо напечатать — вредная Ростовцева не принимает написанное от руки, контрольную по начерталке вернули — два чертежа переделывать надо, и по рисунку надо еще штук двадцать портретных набросков сделать… Все надо, надо, надо! Хорошо вот сообразила — забежала к подруге в изостудию : ребятня с удовольствием позирует, может сейчас и удастся развязаться с набросками. Минут пятнадцать — двадцать и портрет готов.
— Ну, кто следующий?
Пухлое, почти круглое лицо, нос пипочкой, уши вразлет и глубокие бархатные глаза в длинных девичьих ресницах — мульперсонаж какой-то! Мальчишка с интересом разглядывает набросок. Они с ребятами уже рисовали друг друга в изостудии, но это — другое: первый раз его портрет нарисовала настоящая художница. Остальные столпились вокруг и, заглядывая через головы и плечи, обсуждают:
— Похож!
— Не… Не такой он…
— Похож-похож! Глаза особенно!
Им-то развлечение, а ей к зачету сколько еще набросков надо сделать: натурщика нанять — дорого, а домашние уже устали позировать.
— Кто еще хочет?
Пожалуй, мысль зайти сюда была действительно счастливой: вот уже и очередь образовалась из желающих! Договорились, что портреты она им отдаст в январе, после экзаменов, а сейчас, дав разглядеть как следует очередной набросок, она прячет его в большую папку.

Вроде все: все желающие закончились… Но нет — неуклюжая девочка лет одиннадцати с отчаянной решимостью вдруг садится на стул напротив. Да, сложно будет нарисовать: девочка отчаянно некрасива, а подростковая незавершенность черт лица между детским и взрослым эту некрасивость превращает почти в уродство. Но отступать поздно: и карандаш вновь привычно шуршит по бумаге. Высокий узкий лоб, близко поставленные почти бесцветные глаза, длинный нос, чуть кривящийся узкий рот, похожий на щель, жидкие волосы, собранные в хвост… Девочка, позируя, напряженно застыла, лицо почти сведено судорогой от напряжения, и на листе прорисовывается застывшая уродливая маска…
Да-а-а… Как ей такое покажешь? Может смять и выбросить? Сказать, что устала и не получается… Подняв глаза от рисунка, она натыкается на жесткий понимающий чуть саркастический взгляд. Ну нет! Она дорисует портрет! Быстро ластиком по наброску — смягчились резкие черты, чуть шире лоб, чуть короче нос, чуть изящнее узкие губы… Так… Вроде бы похожесть сохраняется, только глаза… Бедная девочка, как ей, наверное, нелегко: дразнят, не дружат; конечно, так характер и испортится… Глаза-глаза… А что, вот уже и взгляд прорисовывается помягче… Не красавица получилась, но лицо вышло выразительное, вдохновенное, своеобразно-гармоничное… Пожалуй, это лучший набросок за сегодняшний день!
Девочка рассматривает свой портрет. Зрителей нет, все уже в раздевалке: собираются домой, галдят. А она стоит здесь одна, вглядывается в нарисованную себя, и черты лица ее смягчаются, мягкий свет начинают излучать светлые глаза и вдруг она становится похожа на свой портрет… Легко, с чуть угловатой подростковой грациозностью она выпархивает в раздевалку. Галдеж в раздевалке моментально смолкает… Ребятня собралась вокруг портрета и ошарашено разглядывает то портрет, то Лизку. Похоже, они увидели ее новыми глазами! Лизкины щеки чуть зарозовели от удовольствия, глаза сияют… А, пожалуй, она скоро выправится и будет своеобразно хороша! Есть в ней что-то из эпохи Возрождения…
Лизка вопросительно смотрит:
— Да ладно, оставь себе портрет. Ведь он тебе нравится? Похоже получилось?
— Да!
От лучащихся Лизкиных глаз можно просто ослепнуть!