Пора бы мне постичь нехитрую науку:
не лги, не возжелай, не бейся об заклад,
но бес из-за плеча слегка толкнет под руку
и кувырком летит продуманный уклад.
Он знает, чем прельстить горячую натуру:
— Мы чуточку рискнём, зато поймаем фарт!
Я рвусь на этот зов и подставляю шкуру
шпицрутенам судьбы за глупость и азарт.
Конечно же он плут, бродяга и повеса
(про дивный слабый пол мы лучше умолчим),
но всё-таки люблю я этого балбеса
хотя бы потому, что мне не скучно с ним.
Мы оба, что скрывать, порядком дуралеи:
я часто слишком прост, а он наоборот,
но бродим столько лет близняшки-водолеи
от дьявольски больших до нулевых широт.
Пеняю за его излишнюю беспечность:
— Нельзя же, — говорю, — так бесшабашно жить!
А он смеется: — Брось! На искупленье – вечность,
успеть бы нам с тобой толково нагрешить!
Он строит из себя циничного эстета –мол,
чуждо ему всё, дела людей плохи,
но видел я как он среди вершин Тибета
на кромке облаков записывал стихи.
Да что греха таить – и в радости и в горе,
покручивая ус, приняв бесовский вид,
среди иных миров на суше и на море
меня второе «Я» морочит, но хранит.