Пасть, застывшая в оскале зверином.
Взгляд стеклянный, ледяной. Бельма пыли…
По торосам и по снежным равнинам
В долгих поисках нередко бродили.
Цель близка. Движенья быстры и метки.
В ластоногое вгрызались свирепо.
Для нее и малыша–однолетки
Нет желаннее добычи, чем нерпа.
Шли лениво по привычной дороге
Властелинами Полярного круга.
В защищенной от метели берлоге
Засыпали, обнимая друг друга.
День за днем. Но попадаться нельзя им
На глаза другому хищному зверю…
— Вот Вам тапки, — улыбнулся хозяин,
— трудно шкуру чистить, верите?
— Верю.
Самое грустное, что зверобои — обычные люди и вскармливают младенцев также молоком, а не кровью
Все мы люди и все мы любим мясо. 🙂
Борис, понравилось. Вот о шкуре. Мне было года два, когда отец из очередной командировки на Крайний призез домой шкуру Белого медведя, большая, желтоватая, ворс длинный… я ее наверно лет до 10 страшно боялась. особенно когда в горнице было темно… Сейчас наши с экспедиций на шельф привозят фотографии и медведей и медвежат…
Вышел на улицу покурить, взглянул на звездное небо и увидел Большую Медведицу. Она как-то тут же перевоплотилась в медвежью шкуру, которую я ребенком часто видел в доме своего товарища детства. Я ее не боялся. Жалел. Жалел то живое, из чего люди сделали чучело. Мне казалось, что глаза смотрят на меня с укором. Был уверен, что когда-нибудь об этом напишу. 🙂
Не хочется ничего говорить… грустно…
Увы…
Брат мой любит поохотиться. Приглашает меня, но я всегда отказываюсь.
Давно обратил внимание на удивительный факт: совершенно спокойно реагирую на документальные кадры, где убивают людей, но не могу смотреть, когда убивают животных.