Шестьдесят пять – это не возраст. Любви все возрасты покорны. Петр Никитич сегодня отправлялся в театр на спектакль, в котором играет его дочь от третьего брака. Всего у Петра Никитича трое детей от трех его жен.
Олин сын от брака с неудавшейся актрисой, второй сын от брака с художницей и дочка от последнего, теперь уже развалившегося брака. В последнее время они с женой совсем перестали понимать друг друга. Супруга всю жизнь не работала, была домохозяйкой и вот в последние два года ее, как подменили. Стала много выпивать, курить, как паровоз, а главное разговаривать с Петром Никитичем исключительно матом. Ну, как можно разговаривать матом со скульптором? И ведь не глупая она. Правда, в последнее время у них редко бывали интимные отношения, по причине того, что Петр Никитич старше супруги на двадцать лет, но это же в силу возраста. Она и сама уже не девочка, поди, уж стукнуло сорок пять – баба ягодка опять. И все-то ее на всякие неприличности тянет, постыдилась бы людей. Ну, что это такое?! Бывало, приходит Петр Никитич из своей мастерской, после занятий с учениками вечером домой и слышит с порога,
— Пришел, старый хрыч! Миску ставить? Или у телевизора полежишь сначала ваятель? Тьфу. Кусок после этого в горло не лезет.
Или вот перед выборами в прошлом году прицепилась,
— Пойдёшь, — говорит, — Никитич голосовать?
— Нет.
— Почему, это? Лень ползти?
Петр Никитич ей тогда сказанул фразу не для ее куриного ума,
— Согласно теории вероятности, мой голос ни на что не повлияет.
А она стерва, свое гнет,
— Но Никитич, если все окажутся такими же «умными»?
Тогда Петр Никитич ей и брякнул
— Согласно теории вероятности, все умными не окажутся…
После этого жена громко обозвала его старым козлом и они поссорились на неделю. А в последнее время и вовсе разговаривали исключительно нелитературными оборотами. Хотя бы дочери постеснялась. Правда дочь весной закончила учебу, привела в дом жениха двухметрового роста и устроилась на работу в театр, поэтому ее, частенько дома не бывает. В итоге в их маленькой двушке образовалось две семьи. В одной комнате дочка с огромным мужиком, в другой он со своей любимой. За стенкой охи-ахи всю ночь, а у них в комнате мат-перемат. Так и мучился бы Петр Никитич, если бы не случай. Шел он как-то домой из мастерской, медленно, не торопясь, куда спешить-то? Смотрит соседка, что этажом ниже живет, над лежащей на асфальте дворнягой стоит. И такое лицо у нее доброе, жалостливое, что Петр Никитич даже приостановился,
— Виктория Сергеевна, добрый вечер! Что это вы над собакой склонились? Помочь чем?
— Здравствуйте, Петр Никитич, да вот собаку машиной сбило, хочу ее в ветеринарную клинику отвезти, жалко мне ее. Может быть, Вы поможете до машины ее донести?
Пес был крупный, а Виктория Сергеевна такая маленькая, пухленькая, хорошенькая, несмотря на то, что возраст у нее около шестидесяти лет. Петр Никитич схватил пса на руки и потащил ее за Викторией Сергеевной на стоянку автомашин. Пока они пса укладывали, он издох. Глаза Виктории Сергеевны наполнились слезами,
— Похоронить его надо бы, по-людски. Поеду за МКАД, там могилу вырою, вот только лопату надо у сторожа гаража попросить. Петр Никитич, тут же решил ехать с Викторией Сергеевной. А что? Дома его не сильно ждут. В последний раз жена ему брякнула, — Ты Никитич старый, скоро помрешь, мне надобно учиться, одной жить. Петр Никитич вовсе умирать не собирался, но на жену обиделся. Теперь он побежал к сторожу, упросил того дать лопату на пару-тройку часов и они покатили с Викторией Сергеевной в ближайший лесопарк. В машине Петр Никитич залюбовался соседкой. За рулем она сидела прямая, строгая, машину вела ровно, аккуратно, тормозила плавно, и так уютно и хорошо стало Никитичу, что он и совсем вылезать из машины не хотел. Пса они похоронили, вернулись к дому, Виктория Сергеевна пригласила Петра Никитича на чашечку чая, несмотря на то, что время уже приближалось к полночи. Петр Никитич с радостью согласился. Дома у Виктории Сергеевны было тихо, уютно и спокойно. Старинная дубовая мебель, красивый абажур над столом, китайское покрывало на кровати, старинные чашки, в углу комнаты стоял компьютер. Виктория Сергеевна работает переводчиком на дому. Петр Никитич пил чай до двух ночи. Когда он вернулся домой, жена пылала яростью,
— Ты где был, старый развратник? По бабам, что ли пошел? С чем тебе ходить? Со своим крючком носки вязать? Или у тебя по принципу, дедушка сколько вам лет??? Восемьдесят…..
— Я бы не дала…
— А мне уже и не надо..
Петру Никитичу спать не хотелось, отвести бы жену в зоопарк, ну ведь и туда не возьмут, поэтому он пошел на кухню, где в это время будущий зять в одиночестве пил грузинское вино. Петр Никитич, сказал, что вино не гоже пить настоящему мужчине и быстро отправил зятя в ночной магазин за водкой. До самого утра Никитич пил горькую. Идти в волшебную кровать к благоверной ему не хотелось. Когда ближе к утру она заявилась на кухню, Никитич выставил вперед двухметрового зятя и сказал, что у них мужской разговор на тему, когда состоится свадьба дочки. При этом он подумал — Хорошую женщину хочется добиться, а плохую добить (с).
Наступило лето. Виктория Сергеевна уехала на дачу, а Петр Никитич напросился к ней в гости. Два месяца он провел, как в раю. Маленький уютный деревенский домик, грядки, длинные разговоры по вечерам. Когда он вернулся в Москву у порога стояли два чемодана с его вещами. Петр Никитич подхватил чемоданы и молча съехал жить в мастерскую. Все бы ничего, но наступала осень, а мастерская не отапливается. Петр Никитич напокупал себе обогревателей и пытался хоть как-то согреться. Его грызла тоска, Виктория Сергеевна пока к себе жить его не пускала, а значит надо продолжать процесс ухаживания.
А тут дочка позвонила, пригласила на премьеру спектакля. Петр Никитич тут же перезвонил Виктории Сергеевне и пригласил ее на совместный выход в свет. Она за ним заехала на машине. В театре Петр Никитич сидел на почетном первом ряду. Спектакль был молодежный с огромной массовкой. Петр Никитич долго искал в толпе массовки дочку, но так и не нашел ее по причине того, что лица актеров были раскрашены до неузнаваемости. Оркестр звучал, как из Иерихона, главный герой был молод, прыщав и гнусав. Тьфу, — плюнул Петр Никитич, — уберите наконец этого отрока. Добила Петра Никитича сцена с грязью, когда в декорациях приоткрылись отверстия и главную героиню, включая массовку обдали несколько струй коричневой жидкости. Эту жижу массовка начала под музыку размазывать друг по другу. После этого Петр Никитич окончательно потерял надежду отыскать дочку. К тому же он с ужасом подумал, что вся эта грязь не дай бог утечет со сцены и выльется ему под калоши. На сцене, в луже бесновалась куча грязных оборванцев. Главной героине не хватало только чугунной панамки с дыркой для косички. Петр Никитич насквозь продрог в своей мастерской, и теперь почувствовал, как тепло побежало по жилам, глаза его прикрылись, очки съехали на нос. Он задремал, затем опомнился, встрепенулся, повернулся к Виктории Сергеевне и сказал,
— Спектакль г…но! Зато, как здесь тепло. И ноги, ноги тоже в тепле.
Виктория Сергеевна застыла в задумчивости. Брать или не брать, вот в чем вопрос?