В конце семидесятых годов, теперь уже прошлого века, моего папу-военнослужащего отправили служить на Камчатку. Конечно же, он поехал туда с нами, со всей своей семьёй, с женой и дочками. Мне было тогда пятнадцать лет, а моей старшей сестре – девятнадцать.
В военном городке за сестрой – невестой и красавицей сразу же стал ухаживать военный летчик. Звали его Володя по фамилии Мороз. Может быть, маленький рост, или хитро прищуренные глазки, походившие на чёрные угольки, а может, постоянно лоснившееся лицо не нравились моей сестре в потенциальном женихе, я не знаю, что конкретно, но было видно, что Володя всё больше и больше раздражал её.
Зато, Мороз очень даже понравился моим родителям, наверное, потому что, ухаживая за дочерью, лётчик не забывал оказывать им почтительное внимание, вероятно считая за своих возможно будущих родственников. Самое интересное, что и мне — младшей сестре, был парень симпатичен. Меня бравый лётчик купил с потрохами своими подношениями — фруктами и конфетами (тогда на Камчатке был настоящий дефицит того и другого), а таскал он их в наш дом постоянно.
Однажды, придя к нам, в гости с обычным своим джентльменским набором, как-то – две бутылки шампанского, фрукты и конфеты, жених сидел-сидел и вскоре загрустил из-за того, что моя сестра окончательно перестала его переносить и, не стесняясь, это демонстрировала. Немного погодя Володя, изрядно захмелевший с горя, вдруг взял и выдал нам настоящую военную тайну. Он сказал, что не далее как завтра, его самолет спецрейсом полетит в Хабаровск и задержится там, на трое суток для выполнения задания.
Мой папа, будучи уже в расслабленном состоянии, несказанно обрадовался, припомнив, что у него в этом городе проживает его родной дядя, брат нашей бабушки, и неплохо было бы, если бы Володя навестил родню, и передал от нас большой привет всей дядиной семье. Молодой лётчик не возражал, более того, он проговорился, дескать: «можете и сами слетать и передать свой привет, одного человека я всегда проведу на борт самолёта!».
Моя реакция была мгновенной, я тут же уцепилась за эту идею мёртвой хваткой, это была единственная возможность побывать на материке. Я стала упрашивать Володю взять меня с собой в полёт. Что уж там я говорила, какими словами пользовалась, убеждая своих и обалдевшего отставного жениха, не помню, но скажу одно: мне это удалось!
Мои родители, конечно, оторопели, но под моим натиском скоро сдались. В результате, они, посовещавшись, решили, что Володя – порядочный молодой человек, и поскольку он вхож в семью, они спокойно могут доверить ему свою дочь, кроме того, Камчатка и город Хабаровск это всё одно – Дальний Восток, значит всё рядом. Хочу напомнить читателю, что времена тогда были другие: самолёты так часто не падали и о существовании разных там маньяков никто ничего не знал. В общем, папа и мама разрешили мне отправиться в это небольшое путешествие. Они родители, и, слегка ошалевший от такого поворота событий, движимый местью моей сестре Володя к концу вечера заключили между собой соглашение о препровождении меня к хабаровским родственникам.
Уже на следующий день я парила в облаках контрабандой вместе с остальным грузом в чреве военного самолета. Путь оказался не близким. Сначала мы летели до Комсомольска на Амуре, где самолет произвел дозаправку, а потом еще несколько часов провели в пути до Хабаровска. Володя обносил меня чаем и бутербродами, как стюардесса и чувствовал себя не очень удобно перед остальными членами экипажа за транспортировку никому из них неизвестной несовершеннолетней девицы.
Самолёт со мною на борту приземлился в Хабаровске поздним летним вечером. Мы с Володей прямо из аэропорта на такси поехали в город и долго колесили в ночи в поисках улицы и дома, адреса родственников, данного отцом.
Мы всё же нашли это место на самой окраине города. В дом, в котором предположительно проживали они, пока ещё незнакомые мне двоюродный дед со своей женой, мы с Володей буквально вломились поздно ночью.
Через мгновение в слегка приоткрытых дверях уже стоял высокий жилистый старик, настороженно вглядываясь в незваных гостей заспанными глазами. Внешне он совершенно был не похож на свою родную низкорослую сестру, мою родную бабушку, до такой степени, что я даже засомневалась, а не ошиблись ли мы адресом. Из-за плеча деда периодически высовывалось лицо, по-старушечьи прозрачное, обрамлённое седыми кудряшками, даже при тусклом освещении оно казалось добрым. Это помогло мне. «Если дед всё же окажется папиным дядей Василием, то бабушка, его жена должна быть, непременно, тётей Лёлей», — подумала я и, набравшись мужества, громко и радостно поприветствовала стариков: «Здравствуйте, бабушка Лёля и дедушка Вася! Я ваша двоюродная внучка, дочка вашего племянника Жени!»
По тому, как всполошилась пожилая пара, я поняла, что попала в цель и не ошиблась, хотя было очевидно, что они вряд ли догадывались о самом моем существовании. Слава богу, что хоть отца моего старики знали хорошо! Услышав про племянника, они заохали, заахали и заулыбались. А своим внезапным появлением я просто не оставила им выбора, им ничего не оставалось, как принять и полюбить меня. Смирившись со следующей новостью, о том, что я буду гостить у них три дня, мои двоюродные дедушка с бабушкой, наконец, со всем радушием распахнули перед нами двери своего дома.
Но Володе не повезло, его, конечно же, накормили, но ночевать не оставили. Моих родных можно было понять! Во-первых, парень был несимпатичным, а во-вторых, если им я приходилась родственницей, то он собственно кто? «Наш дом не ночлежка для всяких случайных людей!» – видимо решили старики и без тени смущения перед гостем, выпроводили его на улицу в ночь.
Я так утомилась от долгого путешествия и впечатлений от нового знакомства, что даже не придала значения тому, с каким хмурым лицом уходил Володя из дома моих родственников. О том, что его, оставшегося без крова в эту ночь, изгнание просто взбесило, я поняла только на третий день.
Утром третьего дня истекал срок пребывания нашего военного самолета в Хабаровске, в этот день он со мной на борту должен был лететь обратно на Камчатку. Мороз, кстати, должен был за мной заехать. Но прошло утро, за ним – день, он не появлялся. К вечеру я запаниковала.
Родственники сначала успокаивали меня, но потом моя стойкая тревога породила некоторые сомнения и в их душах. Не долго думая, они позвонили зятю, который работал механиком в аэропорту. Через полчаса зять-механик перезвонил. Оказалось, что наши опасения были ненапрасными, он сообщил, что «борт» улетел еще утром. Сногсшибательная новость для юной путешественницы и её родственников, не правда ли?
Вы пока не знаете главного, в чем собственно и состоял весь трагизм свершившегося! Трагедия заключалась в том, что я не имела при себе абсолютно никаких документов, подтверждавших мою личность и проживание на Камчатке в военном городке. А если ещё учесть, что полуостров являлся пограничной зоной, то вернуться домой с материка к своим родителям, не имея на руках даже свидетельства о рождении, становилось практически невозможным.
Приютившие меня родственники, жившие до моего появления тихой и мирной жизнью, мужественно восприняли свалившуюся на них беду. Они не растерялись и тут же бросились мне помогать. На хлопоты ушла целая неделя. За это время они связались с моими родителями, всё это время недоумевавшими, почему я так задержалась в гостях (Володя так и не смог им вразумительно объяснить причину моей задержки). Потом, когда уже пришла с Камчатки телеграмма, удостоверявшая мою личность, с перечислением всех моих данных и особых примет, мои двоюродные старички «стерли до колен» свои бедные ноги, бегая по инстанциям, чтоб заверить её.
Хорошие добрые люди – мои родственники все же смогли отправить меня домой и даже перед этим устроили мне прощальную прогулку на лодке по реке Уссури. Вы только представьте себе — широкая река, а посредине отмель, стоишь посреди бурного речного потока, словно «бегущая по волнам»!
Речную экскурсию я запомнила на всю оставшуюся жизнь, как и улицу, на которой находился гостеприимный дом. На ней, по-южному зелёной, на её садовых участках росло всё, что только может произрастать, даже капризный виноград.
Вот, наверное, и все, что я могу вспомнить о моем пребывании в Хабаровске — одном из центральных городов Дальнего Востока.
С заметным облегчением провожали меня домой полюбившиеся мне родственники, даже гостинцев в дорогу собрали, купили мне всё, что я пожелала привезти своим. А я мечтала о том, чтобы появиться дома с бананами, которых в Хабаровске было, хоть пруд пруди, а на Камчатке не было и в помине и помидорами, являвшимся настоящей диковинкой и редкостью на полуострове (В то время не завозили туда скоропортящихся продуктов). Вот баба Лёля и купила мне того и другого килограммов по шесть, — основательно зелёных плодов, дабы в дороге они не перезрели. Путь-то предстоял не близкий! Таким образом, с двумя сетками наперевес я очутилась в салоне самолёта, летевшего в Петропавловск-Камчатский.
Уже в полёте, я поняла, почему торговые работники материка не желали связываться с поставками на полуостров этих ценных источников витаминов. На огромной высоте и скорости, на которых парил наш лайнер, помидоры и бананы начали катастрофически поспевать, особенно бананы, они просто на глазах чернели. Я испытывала огромное чувство благодарности к гостеприимным и заботливым родственникам из Хабаровска и довезти гостинцы от них домой считала своим прямым долгом. Чтобы, хоть как-то, выкрутиться из создавшейся ситуации, к тому же, похоже, теперь у меня самой не было другого выбора, я начала съедать почерневшие бананы и покрасневшие помидоры один за другим. А просто взять и выбросить драгоценные деликатесы в помойное ведро я тогда ни за что не посмела бы, поэтому давилась, но ела, и к концу полёта мои сетки были уже на половину пусты.
После посадки в камчатском аэропорту в самолёт зашли пограничники, и при проверке документов моя странная телеграмма с кучей разных печатей вызвала у них явное подозрение. Но я была уже не в состоянии отстаивать свои права, что-либо объяснять и доказывать. С полчаса, наверное, весь салон шумно переживал, высадят меня из лайнера вместе со всеми пассажирами, или арестуют, как нарушителя границы, а я в это время с полным и бурлящим животом молча ждала решения своей участи. В результате пограничники пожалели необычную глухонемую девочку со странным документом и двумя наполовину пустыми сетками с плодами, вместо багажа, и решили отпустить меня восвояси к всеобщему ликованию уставших пассажиров.
Не буду вам рассказывать подробно о том, как я добиралась до дома. Только скажу, что наша семья проживала не в Петропавловске, а ещё дальше, в посёлке Ключи — самом близком к Ключевской сопке населённом пункте. Ещё около шести часов мне пришлось, сидя на газетке на полу, ждать в аэропорту вертолёт. А сволочные источники витаминов продолжали зреть, не переставая, и я с ненавистью в глазах снова поедала их!
За время моего путешествия мне всё-таки посчастливилось угостить несколько человек. К сожалению, их было немного, большинство отказывалось от угощения, не желая объедать ребенка. Последние бананы были солёными от слёз, струившихся по моим грязным щекам. Я плакала, потому что устала бороться со своей плодоовощной проблемой и очень хотела домой
Домой я, в конце-концов, прилетела, правда уже без бананов, которых я наелась лет на десять вперед. Зато довезла-таки пару больших помидоров, порадовав домашних гостинцем. И хотя дома мне и без гостинцев были рады, моё настроение ещё долго было минорным. Пережив такое приключение, мне очень хотелось одного, чтобы меня пожалели и посочувствовали, но, почему-то, никто из моих домашних не собирался этого делать, наоборот, мама, папа и сестра ещё долго подсмеивались надо мнойю, называя меня лягушкой-путешественницей, отчего мне дома одновременно было хорошо и немного грустно.
А Володя Мороз с тех пор забыл дорогу в наш дом к огромной радости моей сестры.
