ЛИРИКА ЕСЕНИНА
Спит ковыль.Равнина дорогая.
И свинцовой свежестью полынь.
Никакая родина другая
Не вольет мне в грудь мою теплынь
Проникновенный лиризм этих строк, обращенных к родной земле, покоряет глубиной
душевного чувства.
Поэзия как подлинная духовная реальность есть состояние глубоко интимного, ис-
поведального лиризма.Другими словами, силовое поле поэтической индивидуальности из-
меряется, если гармонию поверять алгеброй, разрешающей способностью лирической ме-
тафоризации духовного макрокосма поэта.Метафора-это слово в квадрате.Лирика-это
сумма квадратов, заданная арифметической, нет, геометрической прогрессией всех мыс-
лимых метафорических операций над поэтической строфой в пределах лирического повест-
вования, в завершенном виде являющая некую идеальную фигуру, формально называемую
стихотворением.Поэтическое полотно с нанесенным на него лирическим узором представ-
ляет собою плод упорного и длительного труда голосовых связок над озвучанием немотст-
вующей реальности.Сиречь, пот и кровь духовного поиска поэтической индивидуальности.
Стихотворение есть эстетическая выжимка духовных пор поэтического феномена.Кра-
сота поэтической вязи, ее нерукотворного слога, суть мера эстетической чуткости поэта
к разноголосице окружающего мира.Тремоло Вселенной, от светлячков-звезд на ночном
небе до материнского крика отчаяния, потерявшей в кровавой демаркационной бойне
плоть от плоти, родную кровинку сына, усиливается до частоты надмирной звучащей ра-
ковины, сродни моцартовской полифонической амальгаме.Душа-это зеница поэта, его ду-
ховное око.
Душа грустит о небесах,
Она нездешних нив жилица.
Люблю, когда на деревах
Огонь зеленый шевелится.
Есенин-лирик по преимуществу.Природа лирического переживания суть форма ду-
ховного подвижничества.Корни есенинской лирической исповедальности восходят из бла-
годатной почвы наследуемой им без малого вековой традиции русского классического сти-
хотворчества.От Державина, Пушкина и, по касательной, Боратынского, Тютчева, Нек-
расова, Кольцова, Фета, Полонского, Клюева, до Бунина включительно.Пусть не напрямую
а, косвенно, устанавливается генеалогия приращений силовых полей перечисленных поэтов
на собственное творчество поэта земли русской.Без взаимообогащений духовных приори-
тетов, вне ученического накопительства и поденщины над поэтическим образом, формо-
образующим тропом, силлабической тектоникой поэтического письма поэзии и, стало
быть, поэта в беспримесном, стерилизованном виде не существует.Поэта как, скажем,
мальчика в католической хоровой музыкальной традиции для постановки высокого голоса,
нельзя подвергнуть стерилизации.Он замолкает.
Русь моя, деревянная Русь!
Я один твой певец и глашатай.
Для поэта масштаба Есенина подобное заявление не эпатаж, а сознательная автор-
ская установка на лирическую опоэтизацию духовного миропорядка.Суть преодоление кра-
сотой косного материала бездуховной реальности, мера преображения в прекрасное урод-
ливой и пошлой повседневности.
Как овцу от поганой шерсти, я
Остригу голубую твердь.
Авторская интонация углубляет тему лирической актуальности.
Все равно остался я поэтом
Золотой бревенчатой избы.
Поэтическое кредо, усиленное сравнительными эпитетами, как то:»деревянная
Русь»,»золотой бревенчатой избы» и тьмой родственных им вариаций,-сообщает пасто-
ральному мифотворчеству Есенина характер откровения.За этим кроется тайна.Есенин,
как никто другой до него в русской поэзии, возводит русский лубок в сан подлинной поэти-
ческой реальности, которая не подразумевает территориальных и временных границ.По
большому счету, предъявляемой поэзией творцу, дело не в «деревянной Руси», не в «золото-
бревенчатости избы» и, даже, не в «златокудрости» самого поэта.(«Золотая сорвиголо-
ва…»)Есенинская метафора находится в преимущественном положении по отношению к
другим языковым средствам выразительности, дабы максимально интенсифицировать
лирическое переживание.Есенинская метафора-это тромб лирического кровотока поэта.
То сучья золотых стволов,
Как свечи теплятся пред тайной,
И расцветают звезды слов
На их листве первоначальной.
Бунинское, к примеру, живописание природы являет собою мудрое, холодным серд-
цем любование ее красотой:
Лес, точно терем расписной,
Лиловый, золотой, багряный
Веселой, пестрою стеной
Стоит над солнечной поляной.
Фетовский элегизм, с другой стороны, с присущим ему тонким лирическим инстру-
метарием, наследует традиции европейского классицизма.Это умиротворенная созерца-
тельность, не питаемая теплом души:
Иль проснулись птички за кустами,
Там, где ветер колыхал их гнезды,
И, дрожа ревнивыми лучами,
Ближе, ближе к нам нисходят звезды.
Есенин-это тепло, источник тепла, способный растопить ледок человеческого безду-
шия, согревающий теплотой своего дыхания холодок бездуховного миропорядка.Теплота,
никакой характеристикой не измеряемая, растрачиваемая без меры из кладезя души.
Опять я теплой грустью болен
От овсяного ветерка.
И на известку колоколен
Невольно крестится рука.
О Русь-малиновое поле
И синь, упавшая в реку,-
Люблю до радости и боли
Твою озерную тоску.
Поэзия-не потребность школяра выказать свое восхищение возлюбленной(хотя, это
наблюдение верно при определенных обстоятельствах) а, наркотик, некое сомнамбуличес-
кое состояние, в котором пребывает лирический герой, обращаясь к предмету своего
чувственного любования.От этого наркотика нет отвыкания и нет панацеи от такой
болезни.Тайна божьего промысла поэтического менталитета не раскрывается прозаичес-
ким оком в силу неодухотворенности его обывательского зрачка.
Быть поэтом-это значит то же,
Если правды жизни не нарушить,
Рубцевать себя по нежной коже
Кровью чувств ласкать чужие души.
В есенинской поэтике покоряет сила исполнительского дыхания.Поэтической письмо
поэта прочно спаяно полем его душевного любования с горизонтом его духовного созерца-
ния.Поэтика есенинских образов глубоко чувственна и интимна.Это металиризм чувствен-
ного переживания.
Несказанное, синее, нежное…
Тих мой край после бурь, после гроз,
И душа моя-поле безбрежное-
Дышит запахом меда и роз.
Природа для Есенина не отвлеченная экологическая дисциплина, не частный случай
самобытной исполнительской манеры, а полнота духовного опыта, предельное значение
созерцательного окаема поэта.
Многообразно звуковое, цветовое, аллегорическое оформление стиховой ткани Есе-
нина.Поэт живописует природу родной земли яркими, сочными мазками из богатейшей
палитры языковой выразительности.В ход идут все оттенки смыслообразовательной
амальгамы:от гиперболических пиететов до молитвенных причитаний.В арсенале поэта
пейзаж русских деревень
За горами, за желтыми долами
Протянулась тропа деревень.
Абрис дорогих сызмальства крытых соломою изб
Чистит месяц в соломенной крыше
Обоймленные синью рога.
Неоглядные просторы среднерусских равнин
И вы, равнин пески.
Трогательное дыхание предрассветного часа
Брезжит свет на заводи речные
И румянит сетку небосклона.
Пленительная зачарованность неискушенного отрока открывшимся ему видением
в своей безыскусной и одухотворенной красоте русской березы
Я навек за туманы и росы
Полюбил у березки стан.
И ее золотистые косы
И холщовый ее сарафан.
Непподдельная грусть сердечного чувства по отцветающей природе, сродни пушкин-
скому:»Люблю я пышное природы увяданье, В багрец и золото одетые леса…»
И золотеющая осень,
В березах убавляя сок,
За всех, кого любил и бросил,
Листвою плачет на песок.
Трепетное, сродни первым, только что пробудившимся ото сна из почек, клейким
листочкам обоняние весны
Синий май.Зоревая теплынь.
Не прозвякнет крыльцо у калитки,
Липким запахом веет полынь.
Спит черемуха в белой накидке.
Запредельная, надмирная, как лебединая песнь, как крик подранка, уловимая только
сверхчутким слуховым аппаратом, печаль
Отговорила роща золотая
Березовым веселым языком,
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком.
Есенин-поэт откровения.В двадцатом веке в русской поэзии вослед за Сергеем
Есениным поэтом интенсивной духовной исповедальности может быть названо одно имя
Владимира Высоцкого с его обезоруживающей душевной искренностью и подкупающей
чистотой духовного облика.В девятнадцатом веке провиденциальный и пророческий харак-
тер в поэзии был присущ исключительно Лермонтову.Все остальные высокие образцы рус-
ской поэзии двадцатого века, не имеющей аналогов в мировой поэтической практике наше-
го столетия, с ее блестящим европейским воспитанием, по существу,-норматив академи-
ческой изящной словесности, суть высокохудожественный профессионализм, литературной
критикой и потомками называемый классикой.
Трудно говорить о поэте от второго лица, да, и, вряд ли целесообразно.Поэт опреде-
ляет свою судьбу сам.Поэт есть единственно подлинная, исчерпывающая себя реальность.
Безусловность и непреложность поэтической свободы определяется вышней волей небес,
ведением промысла божьего.
Понятен мне земли глагол,
Но не стряхну я муку эту,
Как отразивший в водах дол
Вдруг в небе ставшую комету.
Есенин живет природой, дышит природой, созерцает природу.В этом созерцании
нет мишуры и вычурности.В нем все-истина.Можно, конечно, вспомнить «лапотное» дет-
ство, которое Сережа Есенин провел в Константиново(село в Рязанской губернии), и этим
обстоятельством объяснять юношескую и зрелую экспансию темы красоты родной земли
на все его творчество.Однако, это будет малоубедительно.
Есенин эмоционален изнутри теплым, животворящим огнем, онтологической приро-
дой духовного остова, памятью корней, питаемых соками избяной, золотобревенчатой
родины.Жизнь смотрит вперед, а поэт в свои корни.Любой материал, попадающий в поле
зрения Есенина, идет в топку его поэтической плавильни, высвобождаясь законченными
образцами «несказанного, синего, нежного…»Былинка, ветерок, равнин пески, рязанское
небо, ромашковый луг, белых яблонь дым, белая береза, роща золотая, клен заледенелый,
листьев медь, руки милой-пара лебедей,-изнанка душевных впечатлений облекается в сло-
весную плоть.Звуки ночи и раннего утра, краски заката и времен года, запахи душистых
трав и росы, волнение листвы и речной волны,-все виденное, прочувствованное, пережитое
поэтом воспроизводится в стихах в незамутненном, неискаженном аберрацией его после-
дующего жизненного пути (петербургский и московский периоды) виде.Городская жизнь
не изменила лирический менталитет Есенина.Лирический в смысле его обращенности к
покинутому им, но не забытому, родному рязанскому небу
Я покинул родимый дом,
Голубую оставил Русь.
В три звезды березняк над прудом
Теплит матери старой грусть.
Есенин не представим вне опоэтизированных им картин родной природы, непри-
хотливого сельского быта.Где бы он не находился:в Петербурге, в Москве, в Европе, в Аме-
рике,-явственна в стихах сквозная тема неразрывной связи с родным домом как миром
духовной благостыни, источником душевных сил
Свет луны, таинственный и длинный,
Плачут вербы, шепчут тополя.
Но никто под окрик журавлиный
Не разлюбит отчие поля.
Печальный ли, прощальный ли,-привет всему тому, что составляло детство
поэта, мудрое в своем величии и бесхитростное в своей простоте
В те края, где я рос под кленом,
Где резвился на желтой траве,-
Шлю привет воробьям и воронам,
И рыдающей в ночь сове.
Поэт принимает все.Всеохватность, всеизбывность, открытость миру суть
составляющие поэтического менталитета.Провидение уготовило Есенину многотрудный
путь, трагический в своем исходе, постижения мира красотой, наполнения его содержа-
ния собственным духовным опытом, подлинном в своих человеческих проявлениях
Счастлив тем, что целовал я женщин,
Мял цветы, валялся на траве
И зверье, как братьев наших меньших,
Никогда не бил по голове.
Последние две строки перевесят чашу весов на любом суде истории в пользу
оправдания подзащитного.А Сергей Есенин зело нуждается в нашем сострадательном
участии к его посмертной памяти.И, с последними словами обращаясь к нам, его почита-
телям и его хулителям, поэт просит сострадать его душе после смерти, как сам милосерд-
ствовал нашим душам при жизни
Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.