Лили

Я отвезла mon petit chaton, мою маленькую дочку к своим родителям. Мама с папой видели ее всего один раз, когда ей был месяц и они приехали к нам с мужем в Париж. Сейчас ей уже шесть лет, настоящая маленькая mademoiselle. Конечно по-французски ей говорить намного легче. По-русски она говорит с таким смешным акцентом!
Я доверила свою маленькую дочку ее бабушке с дедушкой, а сама вышла немного пройтись по городу. Когда-то я уехала отсюда от отчаяния, просто надеясь своим удачным замужеством (талантливый музыкант, да еще и француз) расквитаться за причиненную мне боль. Здесь жил, да, наверное, и сейчас живет человек, которого я любила больше жизни, а потом очень долго ненавидела. Но время — действительно лучший врач, я повзрослела и научилась судить людей не так категорично. Я простила его и забыла, отдавшись любимому делу, мужу, пусть не горячо любимому, но, как минимум уважаемому; детям, которых обожаю до сумасшествия и очень боюсь им этим надоесть!
Когда у меня в университете закончились занятия я получила отпуск и решила отвезти детей к бабушке с дедушкой. Правда Патрика, моего старшего сына, взять не получилось он остался с отцом, а Алька поехала со мной.
Сегодня у меня выдался свободный денек и я вышла побродить… Походила по набережной, потом вышла к кинотеатру «Азербайджан», купила мороженое и уселась на Фонтанке. Летом здесь обычно бывает ужасно жарко и у меня портится настроение и идет кровь из носа. Сегодня же, на удивление было по мягкому тепло. Я чувствовала себя совсем юной, как будто не было этих десяти лет и мне сейчас не тридцать один, а все те же двадцать с половиной.
— Лили!
От неожиданности я вздрогнула. На всем белом свете только два человека так «коверкали» мое имя: Алька и он. Я обернулась. Он. Ни капельки не изменившийся за эти десять лет. Длинные светлые волосы, джинсы. Небрежность позы, небрежность в одежде, небрежность в прическе. Он убрал назад непослушные пряди знакомым до скрежета зубовного движением.
— Привет! А ты похорошела!
Небрежные фразы спустя десять лет. И как ему удается хранить такую невозмутимость, когда у меня сейчас такое творится на сердце. Но все же раз он играет, то мне только — принять его правила. Я махнула рукой.
— Да ну! Пополнела, постарела.
— Так то, что немного поправилась, это тебе на пользу. Ты всегда была такая тоненькая, что я боялся тебя сломать однажды обняв слишком крепко. А насчет «постарела», так это ты напрашиваешься на комплимент.
Улыбнулась. Защитилась этой жалкой улыбкой, потому что в чувствах — смятение, в голове – бардак. Вот уж никак не думала, что встречу его и не подозревала, что при встрече он будет себя вести так непринужденно. Словно и не было этих десяти лет. Все оказывается так просто, подойти через десять лет и сказать «привет». Ну да, ведь это я уехала заплаканная, с разбитым сердцем, не уехала, сбежала! Я, а не он. Он остался с женой, с детьми, в его жизни ничего не изменилось. Просто в какой-то момент я пришла в нее, точнее, он милостиво пустил меня к себе, пожила с ним немножко, прошла с ним в ногу несколько месяцев, а потом безнадежно запуталась и отстала. Наши отношения потеряли столь притягательную для него легкость, а значит…
И тогда я вышла замуж, переехала во Францию, родила двоих детей, и устроилась на любимую работу (преподаю в самом престижном парижском университете). И сейчас, счастливая, красивая, вернулась отдохнуть в родной город где в первый же день моего пребывания встретилась с ним… И все происходит как в банальном сериале, может поэтому я не удивлена, вся моя жизнь — дешевая мелодрама, рассчитанная на недалеких домохозяек. Улыбаюсь…
— Может, посидим где-нибудь, Лили.
Вздрагиваю. Как смешно. Наверное, первое время после того, как я ушла от него, больше всего мне не хватало этого глупого прозвища, ведь меня тогда никто так не называл, кроме него. Вообще то меня зовут Эмилия, подружки всегда говорили Эмиля, родители — Эмма, старые соседки — Мила, а мой муж — Emilie. И только он говорил Лили. Когда моя маленькая дочка сказала свое первое maman мне очень не хотелось, чтобы она меня так называла, поэтому я стала учить ее: «Mon petit chaton, ta mere s`appelle Emilie». Видимо Emilie показалось ей слишком длинным. Она его укоротила. Когда она первый раз сказала Lili, я была шокирована. Не могу казать, что я расстроилась и провела день в истерике, вспоминая его. Он остался в прошлом. Но мне было смешно, что моя маленькая дочка называет меня так же, как когда-то называл бывший любовник.
— Давай посидим где-нибудь, а то болтать на улице не самое интересное занятие.
Я встала, выкинула остатки мороженого в урну и повернулась к нему — Куда же мы пойдем? А вообще-то здесь раньше было одно хорошее кафе, помнишь, где мы любили сидеть. Интересно, оно еще осталось?
-«Наргиз»? Да, оно по прежнему достаточно неплохое кафе. Пошли?
Я кивнула и мы отправились в кафе. Поскольку идти туда было минут пять, даже меньше, мое молчание не было сильно заметно. А я молчала, погруженная в невеселые мысли. В самом диком сне не могла мне присниться такая встреча. Жила себе спокойно, может не слишком счастливо, но зато и не ведая сильного горя. А сильные эмоции и чувственная дребедень давно осталась в прошлом, больше не хочется плакать в подушку ночами, бегать на свидания с уроков, тайно звонить и вешать трубку, если отвечала его жена. Все это было было… Я убежала от этого, повзрослела, набралась опыта, а теперь вот так, по глупому столкнулась с прошлым и именно тогда, когда я уязвима больше всего, вдали от мужа, в городе, где была молодой и глупой, и совершала ошибки молодости…
Мы сидели в кафе, пили пиво и лениво перебрасывались ничего не значащими пустыми фразами. Вдруг он стал любопытничать про мою жизнь, и я сначала неохотно, а потом увлеклась и с жаром стала рассказывать про своих детей, про свою работу и про то, какой у меня все таки понимающий муж, никогда ни словом ни делом не давший мне понять, что он знает или во всяком случае догадывается о том, какая трагедия произошла со мной когда-то, и что я уехала с ним не из любви, а просто спасаясь от чего-то, и как я ценю его деликатность… и тут я подавилась собственными словами. Самой упомянуть о той давней истории! Кто знает, чем теперь закончится этот разговор. Я взглянула на него с беспокойством. Он съежился, лицо было бледно, первый раз в жизни мне вдруг стало жаль его. Я ведь уехала и даже не знала, как отразилась на нем эта история. И не интересовалась никогда, неприступная в своем горе, жестокая в своем отчаянии, уверенная, что пострадала только я.
— Ты чего, Яшка? Что с тобой?
— Ты знаешь, Лили… так глупо все, так банально, что даже противно продолжать. Но с другой стороны я ведь всегда хотел сказать тебе это. Я
ведь люблю тебя, Лили, маленькая моя француженка. Я тебя любил все это время. Я так и знал, что рано или поздно ты приедешь сюда, я так ждал тебя. Нет, ты не подумай ничего такого, я все понимаю, ты замужем и счастлива в браке, я просто… вот увидел тебя, и мне уже стало легче. Он вытащил сигарету из пачки и закурил.
Сидела и не знала что сказать. После драки кулаками… Так не люблю этих историй с продолжением. Только портится макияж, да во рту горечь старой обиды, непроглоченный комок. Что за удовольствие рыться в прошлом? Но уже поздно.
— Яш, ты понимаешь, что если бы ты сказал мне об этом раньше, может я так и жила бы, любовницей, несла бы свой крест, просто потому, что ты меня любишь. А ты… ты помнишь наш с тобой последний разговор…
Ах, ну зачем я встретила его в этот теплый летний день. Зачем мы сидим в нашем кафе и вспоминаем прошлое. Зачем, если все это без толку, только потом, в другом городе, ночами, я буду сдерживать рыданья, чтобы не разбудить мирно спящего мужа, или хотя бы дать ему возможность притворяться спящим. Ах, зачем мне надо было возвращаться в прошлое? Да только, совсем это уже не в моей власти, и не в кафе мы с ним сидим, а у него дома, после опустошительного головокружительного секса, когда я курю, а он рядом. И даже не у него дома, а в парке, в этот же день, но чуть попозже. И не лето, а осень, холодно и небо хмурится, и дождь то капает, то перестает. Мы сидим, уже чужие, уставшие после нескольких часов любви, а он что-то мне объясняет. И только потом, с опозданием в несколько минут до меня доходит, что именно он пытается мне объяснить. Несколько раз я слышу ее имя. Имя его жены. Он говорит, что она тяжело больна, что он не может ее оставить, что это будет подло с его стороны. Я от всей души желаю ей смерти, но боюсь, что с моим везением она так и не сдохнет. Мне так не хотелось его слушать, просто хотелось снова к нему, в его комнату, в его постель, чтобы он ласкал меня бесконечно долго, мне даже стало вдруг жарко от своих мыслей. И в то же время я начала понимать, что этого больше не будет. Что мне надоело быть второй, надоело быть любовницей, что я больше не хочу делить его с кем бы то ни было. Да и он, как было ясно из его разговора стал тяготиться нашими отношениями. Я встала и ушла. Вернее, мы пошли вдвоем, он проводил меня до метро. Это была наша последняя встреча. Через несколько месяцев я познакомилась со своим будущим мужем, и он увез меня отсюда. И вот теперь, спустя десять лет мы снова сидим в нашем кафе, я немного постаревшая, немного располневшая, а у него уже появились седые пряди в волосах. Ведь ему сейчас должно быть уже за сорок.
— Лили.
Я вздрогнула. В очередной раз. Становится дурной привычкой.
— Наша последняя встреча, Лили. Ты упомянула о ней. Ты помнишь?
Кивнула.
— Я тогда повел себя как настоящий трус. Но… не знаю, может через столько лет это уже не будет иметь для тебя никакого значения, и даже скорее всего это так, но… я все таки хочу, чтобы ты знала. Помнишь, мы дошли до метро, ты поехала домой и я тоже пошел домой?
— Да, Яша. Не стоит мне напоминать об этом. Все равно я буду помнить этот день до конца жизни.
— Подожди. Мне и так трудно говорить. Я… тогда не сразу пошел домой. Я постоял немножко, а потом… знаешь, я тогда подумал, а может… я подумал, а вдруг мы все таки… сможем, и я… я побежал за тобой в метро. Я обошел перрон, я искал тебя, тебя уже не было. Я ошибся, ты стояла на другой стороне платформы. С той стороны подъехал поезд и ты уехала. Я не смог найти тебя, а потом… у меня уже не хватило смелости. А потом… я узнал, что ты вышла замуж и уехала. Знаешь, мне почти каждую ночь снилось, как я ищу тебя в метро. И еще ни разу не смог тебя найти.
Я молчала, пораженная, Почему все в жизни у нас с ним так нелепо сложилось. Слишком поздно встретились, слишком поздно что-то поняли, но слишком рано сделали какие-то выводы и приняли какие-то решения.
Он взял меня за руку и поднес ее к губам.
— Я тогда тебя не в метро не смог найти. Я тебя тогда потерял навсегда. Ты не в метро исчезла. Ты исчезла из моей жизни. А сегодня, как привет из молодости, как теплый день в середине осени, как легкий поцелуй на прощанье… моя Лили. Я так мучился все это время, я всегда хотел рассказать тебе, про то, как я искал тебя в метро. Я рад, что я смог это сделать. Ты не расстраивайся, моя маленькая француженка, моя Лили… поцелуй за меня дочку.
Он встал и ушел. А через какое-то время ушла и я, заехала за моим котенком к родителям, и через неделю мы улетели, я не хотела больше оставаться в этом городе.
Несколько месяцев спустя, уже из Парижа я как-то набрала его номер. Трубку взяла жена. Я дала отбой.