Последний день лета.
Мне лета день последний, пришлось пробыть на даче у крестного моего, неустрашимого полковника. Участок этот находиться стал совсем на Южном Буге, в дачном кооперативе. Кроме крестного свой отдых в ней проводили моя семидесятилетняя бабуля которая плюет на детали Лида, крестная тетушка, как я ее называю Бегемотиха Наташа, племяша и крестник мой в одном лице двухгодовалый стрекоза Макс — машинолюб. Так они там и вошкались все лето, время от времени приезжая в город за баллоном газа и съестными припасами. Лето было приособенно жарким и прослыло достаточно рыбным. Стасик каждое утро ходил вместе с надувной лодкой и соседом Николайкой ( который воспользовавшийся своей должностью преподователя приклонных лет, технического техникума, по народному спер с кафедры аккумулятор для зарядки Стасикова прицепного мотора на лодку) на рыболовлю и приносил Лиде какой не какой улов для очистки. А Наташа, каждое утро ухлестывала за огородом, таким для нее не привычным но все таки дрожащим, один раз от недопонимания садоводческой морали сумела вырастить группу не мелкотравчатых бурьянов, но это подробности. Макс же по утрам носился без устали по участку производя копайку ( ковыряние земельки) и волочил за собой гремучую пластмассовую машину-камаз. Время от времени Максимку наведывал мальчик, на Стасовой даче прозванный «плохой». На зов плохого «ку-ку», макс кидая все бежал к калитке и внимательно прослушивал шестилетнего постреленка. Тот же научил его прекрасным житейским новшествам, разговаривать по пердунски, снимать трусы и еще всякое. Макс его чтил как авторитета. Еще к нему захаживал оголец Миша он был более полезен так как одарил племяшу колченогой машиной на бельевой веревке.
Весь день у дачников являлся образцом ассонанса и ладности с естеством и собой.
В день последний лета, мы с сыном тоже стали соучастниками дачного бытия и были правы.
Стас сидя за обеденным столом, глядя на Буг, широко распластавшийся под окном, сказал что теперь он может себе позволить решить когда именно лету кончаться, когда наченаться и когда собственно быть. Мы подумали что, наверное, это правильно. Такое может себе позволить не всякий. Тем более что у Стаса есть пистолет и ружье.
Наташа, в тот лета день решила собственноручно отшкрябать на Стасовском шевролле некоторые царапины-последствия неполноценной парковки. На черном фоне автомобилия травяные ущербы ( так как встречный Стасу забор имелся зеленым) гляделись довольно обидно Наташе. И так она пропаслась всяческого рода тряпами, паралонами, отмывающими и отмокающими снадобьями а так же как обыкновенно – бутылочкой пивца. Ее то она не забывать старалась особенно, еще с институтщины, а с тех самых пор прошло не дать не взять более четверти века, да.
Со временем оказалось, что все Наташинынские субстанции идеально безпомощны рядом с шевроллетовским травматизмом. Посему к ней пришло шикарное на ее взгляд размышление, взявшееся прямо сказать из неоткуда, и особенно авторское. Хлебнув глоток пива, Наташа неглубоко и быстро вздохнула и достала из рта своего некоторое количество слюны, промочившую несколько пальцев. Ими она, тут же не помышляя, смазала зеленые царапы, некрепко потерев туда-сюда. И что получилось? Те полегоньку начали пропадать под силой такой природной. не слюной плюющей на детали бабки ни слюной Макса машинника, ни Стасовской оттереть оплошность после опробований не удалось. Видимо слюна Наташи не дать не взять была превосходным, заспиртованным фенилоном. Так, через недлительное время, зелень была стерта, и автосново стало красиво. Рецепт этот, Наташа намерилась удерживать в строжайших тайнах. Авторское право.
Тем же днем какая то оса решила все таки на последок отметиться и таки укусить бабушку Лиду за бедро и помереть по всяческому обозванной.
Лета днем последним Макс решил содрать последнее живехонькое место на своем коленке и залепить его коричневой корочкой, коя бывает после кровавых шлепов.
Этим последним днем лета, утки на речки на особенно длительное время умудрялись задерживаться под водой. Это факт.
А к вечеру, когда комары начинали шастать по дачи и распускаться ночные квитки, запахом своим доступные только лишь женщинам и не доступны мужчинам, пришло время отдыху.
Наташа заварила бутлю целебного воздействия на организм чайка и Стасик всех имеющихся позвал к себе в светелку, для совместного, семейного просмотра киноискусства.
Все пришедшие поудобней расположились в комнатенке и стали судачить про то, какую именно картину им обходится осмотреть. Бабуля Лида, намекала про тот фильм, где она играла приятную смазливую молодку в коротчавой безстыжой юбчене и всего на всего в эпизодической роли. Фильм тот был про войну и героев русских, кроме того, он еще и был черно-белым да слишком героическипесенным. Потому был откланен. Наташа же уже прихрапывая, но все же не отдавая Лиде бутылочку пузырчатого настаивала на той киноленте, при названии « Непереносимая форель» где ей отменно, опять таки по ее мнению удалось сыграть политического лазутчика прилетевшего на брег Отса для разведывательных проделок и ков. Уж больно интригующая по Наташиным словам получилась сцена, где ее пытают, засовывая головой в снег, привязанную за ногу в висе за вертолетную лестницу. Но так как в комнате находились дитятки, а в фильме присутствовали неприличные сцены, « Непереносимая форель» также не прошла квоту. Максим желал посмотреть легкую комедию « Вокруг пуль без памяти» в которой он играл смешную роль сынишу гангстера и имел в своем распоряжении стоянку отличных тюненгованных тачек, которыми он играл в шахматы. Мы с сыном особенно не на чем не настаивали, нам было в принципе все равно на что смотреть и кого видеть в главной роли, пусть даже и Юрку, сына Лиды и брата Наташи, известного красавчика.
Выбор окончился за Стасей. И из под кровати достан стал фильм под многообещающим названием «Однажды под звон хрусталя», где играли почти все мы. Лида и ее невестка, самая не прихотливая в мире жена ( супруга Юрчика), Наташа, Стасик, Малыш Макс со своей матерью, мой сын, я и даже собака Шурка с давно умершей Наташкиной кошкой Ромой. Все мы играли хорошие жизненные роли какие нам шли и были подтянуты под наши личные амбиции и темпераменты. Только вот «Однажды под звон хрусталя» был таким длинным что все мы поснули. А когда проснулись уже светало, и какие-то непонятные почему-то в это время перелетные птицы приютились в Стасовой комнате до окончательного рассвета и уже успели снести несколько овальненьких рыженьких яичек. Мне вспомнилось что везде наступила осень. Но в этом месте она начиналась только с позволения Стаса. И я с малышами отправились на балкон глядеть на речку. Там водились кувшинки. И старый плешивый туман плыл по реке на обмохшей джонке, собирая в дранный бунчук водомерок и перья от уток.