Я сидел в таверне.
Забившись в самый темный угол, я следил за пьяными посетителями, попивая свою пинту. Здесь сейчас не было никого, кто мог бы меня заинтересовать – одни лишь алкаши. Все моряки – никакого богатого посетителя, случайно забредшего в шенюлскую портовую таверну. Мне необходимо найти мою новую жертву, я должен получить очередную сумму денег после ее убиения.
Но никого не было.
Я укутался в темном углу в свой плащ так, что ни один человек не смог бы меня как следует разглядеть. Да, впрочем, и зачем ему это делать? Он лучше выпьет очередную пинту, поцелует служанку, получив при этом пощечину по заросшему бородой лицу, да и станцует, как ни в чем не бывало, пьяный танец, при этом попевая что-то пиратское, вроде «Йо-хо-хо!». Пускай даже соседнее здание с этой таверной – бордель, но он туда не пойдет, ведь до туда ему не дойти, – слишком много он пива поглотил в эту ночь.
Я опустил свой взор, стараясь не смотреть на презренных людишек, возомнивших себя пиратами. На самом же деле они были лишь моряки, зарабатывающие на жизнь только рыболовлей, и мечтающие когда-нибудь найти морской клад, чтобы разбогатеть.
Но клада никто не находил.
И грабить было некого – разве что только других рыболовов. Так что с пиратством в этом королевстве было совсем хорошо (или плохо?) – оно вовсе отсутствовало.
Еще раз пробежавшись своим инфракрасным зрением по таверне, я не заметил никого, кто мог бы меня заинтересовать, и я снова переключил свое зрение на обычное и несовершенное человеческое. Возможно, что сейчас кто-то заметил в темном углу два моих сверкнувших красным глаза, но он сразу же подумал о том, что это – ни что иное, как белая горячка. Мой слух, как и мое зрение, не смог услышать тайный разговор, которого, между прочим, сейчас в этой таверне не было, – одни лишь пьяные возгласы моряков.
Драный гоблин, – мне надо было этой ночью отправиться в богатую таверну, а не в этот дешевый паб! Тогда бы хоть какой-нибудь куш достал этой ночью. Впрочем, не все еще потерянно – сейчас только середина ночи и, быть может, я еще наверстаю упущенное.
Я сделал заключительный глоток пива, осушив при этом мою первую пинту в эту ночь (если никого богатого так и не встречу, то есть идея под утро напиться), хотел, было, встать из-за стола, как ко мне подсел какой-то странный человек. Он был весь укутан в черный плащ, и, благодаря темной одежде, пропал из взора людей, оказавшись в тени, возле меня, в самом углу таверны.
Человек нагнулся над столом и тихо прошептал мне:
– Я знаю, кто ты, – лицо человека было скрыто тенью темного капюшона, так что его лицо мне было не разглядеть, а инфракрасное зрение я не хотел включать, – незнакомец бы увидел два горящих глаза.
Я опустил руки под плащ, взявшись за рукоятки сабель, готовясь в любой момент нанести удар. Если этот человек действительно знал, кто я, то ему суждено умереть этой ночью. Я, по крайней мере, хоть чем-нибудь полезным займусь этой ночью, но убивать этого незнакомца стоит вне таверны – желания затеивать кровопролитную драку в пабе сегодня не было никакого желания. Но если этот незнакомец сам ко мне подошел, если он сам подошел к своей смерти, значит, ему действительно есть что мне сказать, по крайней мере, для того, чтобы я не стал его убивать.
– У меня есть для тебя дело, – все таким же тихим голосом проговорил человек.
Я, начиная согревать холодные стальные рукоятки сабель своим теплом рук, пустил на незнакомца презрительный, полный гнева, взгляд. Никто не смеет меня нанимать, – я работаю только сам на себя!
Незнакомец, как будто бы заметив мое выражение лица, сокрытое капюшоном, прошептал:
– Я уверяю тебя в том, что тебя заинтересует эта работа. Но молчи, и давай выйдем отсюда – у стен есть уши, – сказал он, с опаской оглянувшись, но, никого не заметив, он привстал из-за стола, нагнулся и снова огляделся.
Я тоже привстал, продолжая держать свои руки под плащом – на рукоятях стальных клинков. Я первый раз видел этого человека, я даже сильно удивился тому, что я не заметил его в этой таверне ранее, – также я не заметил того, как этот незнакомец вошел вовнутрь этого помещения.
Я вышел вон из паба, продолжая держать свой пристальный взор на незнакомце. Но смотрел я сейчас обычным человеческим зрением, – у меня не было желания, чтобы этот человек видел два горящих красным цветом глаза.
Оказавшись на улице, я ощутил, как повеяло прохладой. На ночном небе сейчас было полно облаков, – они загораживали звезды и луну, которая в эту ночь должна была быть полной. Факел, висевший на стене здания, освещал вывеску портовой таверны и создавал смутные блики огней на стенах. Мое человеческое зрение быстренько окинуло взглядом едва освещаемые здания, нависшие надо мной, словно туча призраков. Незнакомец, выйдя из таверны и быстренько зыркнув на меня, направился между этими смутно освещаемыми зданиями в темный переулок. Нет, даже не темный, а темнейший. Но я все-таки последовал за ним. Неизвестный мне человек шел достаточно быстрым и уверенным шагом по совершено не освещаемым улицам, поэтому мне пришлось, несмотря на все опасения, переключиться на инфракрасное зрение. Я натянул капюшон на глаза, чтобы случайный прохожий (которого я примечу еще за пол мили отсюда, и который случайным для меня совершенно не станет) и этот незнакомец не увидели мои горящие глаза.
Мое зрение сразу же преобразилось: здания стали местами светиться, показывая, где внутри них находятся люди, большинство которых сейчас спит. Вконец неурожайную и от этого бессмысленную ночь можно кого-нибудь и придушить прямо в постели, после чего, ограбить его и изуродовать труп. Незнакомец, светясь благодаря моему инфракрасному зрению, шел мимо домов, которые я сейчас прекрасно видел. Мой шаг значительно ускорился, я больше не осторожничал, боясь наткнуться на какую-нибудь кочку. Инфракрасное зрение – отличная штука, которая невозможна для людей.
Вскоре незнакомец остановился.
Он остановился у самой десятиметровой стены, созданной для охраны столицы королевства Батель, города Шенюл, во время войны. Сзади незнакомца была стена, спереди я, а за мной, в свою очередь, стояли плотно друг к другу деревянные дома. Слышались завывания ветра, который, несмотря на все свои усердия, не доставал до нас, и шум залива, доносившийся откуда-то вдали.
Незнакомец подошел ко мне вплотную, благодаря моему инфракрасному зрению, я его прекрасно видел, но он меня наверняка почти нет. Мои руки по-прежнему лежали на рукоятях сабель, они уже почти согрели стальные клинки.
– У меня есть для тебя работа, – прошептал незнакомец. Мне, благодаря тому, что он стоял рядом со мной, было прекрасно его слышно.
– Зачем было заходить так далеко от таверны? – прохрипел я.
– Нас там могут подслушивать.
– Это так секретно?
– А твое происхождение тоже так секретно? – с ухмылкой спросил человек.
– Никто на этом материке не знает о моем происхождении… за исключением меня, конечно, – прорычал я на человека. – Все, кто об этом что-либо когда-либо знали – мертвы! Если обо мне известно и тебе, то тебе тоже суждено умереть.
– Поверь, ты не единственный, кто о тебе знает на этом материке. И я, впрочем, тоже не единственный.
– Кто еще об этом знает? – с угрозой спросил я.
– А зачем я должен тебе об этом говорить? Чтобы ты их убил?
– Ты должен это сказать для того, чтобы я не убил тебя, – прохрипел я, продолжая угрожать.
– А если я тебе все расскажу, то почему бы тебе тогда меня не убить? – без толики страха надсмехнулся незнакомец. Он либо очень глуп, что говорит со мной таким тоном, либо безумен. Либо, что вероятнее всего, он знает, что делает.
– Кто ты такой? Кто за тобой стоит?
– О, сколько вопросов! – ухмыльнулся неизвестный мне человек. – Я могу тебе сказать лишь то, что тот, кто стоит за мной – это очень могущественное существо.
– Что тебе от меня надо? Какова причина того, чтобы я оставил тебя в живых?
– Тебе необходимо этой ночью прийти на кладбище. Там ты встретишь избитого человека, одетого в рваную одежду священника. Ты должен его сопроводить туда, куда он тебе скажет.
– А если я откажусь от этой работы?
– Тогда ты будешь мертв.
– Скорее ты будешь мертв, а не я!
– Может быть и я. Но тогда твоя смерть будет жестокой и весьма мучительной.
– Ты не боишься своей смерти?
– А чего ее бояться-то? – сказал незнакомец, начиная медленно отходить от меня в сторону ближайшего дома. – Я тебе уже сказал то, что сказал. Ты должен сопроводить человека на кладбище, иначе тогда тебя сопроводят на кладбище. Поверь, они уж об этом позаботятся.
– Почему именно я? – сказал я чуть громче обычного незнакомцу, который уже зашел за дом, но я своим инфракрасным зрением продолжал его видеть.
– Потому что никто, кроме тебя, не способен на это, – выкрикнул он из-за дома и исчез. Он исчез! Ни с того, ни с сего, он просто-напросто исчез!
Я продолжал стоять посреди темных зданий, размышляя над словами этого незнакомца. Кто же он такой? И кто за ним стоит? Какого еще священника на кладбище мне необходимо сопроводить? Вопросы, вопросы, вопросы…
Я посмотрел на небо – оно все еще затянуто облаками, но время я все-таки смог примерно определить. Самое оно! Сейчас в таверне все равно нет, тех, кто мне нужен. Это ночью я исполню свой давний план. Шахты, я пойду в шахты!
После некоторого моего шпионажа в этом городе, мною было обнаружено, что в шахтах, находящихся в Мифрильных горах, есть золотая жила. Знаете, что это значит? Золотая жила. Много денег. Незаметно пробраться на шахту, украсть золотые самородки и незаметно исчезнуть. Благо, я знаю, где именно в шахтах находится золотая жила. Конечно, все это звучит весьма и весьма наивно, ведь там будет охрана, но что она для меня? Раз плюнуть! Бесшумное умертвление, и не будет поднята тревога, рабы не проснуться, а золото будет украдено. Я, конечно, не стану работать киркой посреди ночи, – на шум сбегутся все рабы, я просто-напросто возьму то золото, которое плохо лежит. Ведь оно должно же храниться где-то в шахтах в виде самородков, пока его не очистили и не переплавили. И я даже знаю, где именно. Если все пройдет хорошо, то я со счастливой душой и богатым карманом смогу спокойно уйти из этого города.
Время пришло!
Я начал медленно и незаметно пробираться в сторону шахт, находящихся недалеко за рекой Шенюл. Где-то через десять минут я уже стоял на лестнице и говорил с одиноким стражником. Конечно, я мог бы его убить, но в этом не было никакого смысла. Пускай человечишка будет жить. Вот держи, бедняга, десять серебренных.
– Я тебя не видел, – сказал он мне вслед, когда я шел в сторону шахт, осматривая с помощью своего инфракрасного зрения, нет ли еще кого вблизи.
– Я тебя тоже не видел, – ответил я ему хриплым голосом, даже не удосужившись остановиться и повернуться назад, в его сторону. – Меня здесь вообще не было.
Я скрылся от взора стражника в тени Мифрильных гор. Передо мной было два входа в шахту, и я был абсолютно уверен в том, где именно хранится золото. Бесшумно зайдя в шахту, я увидел, как там внутри стояло еще два стражника. Они о чем-то возбужденно говорили и явно даже не предполагали о моем присутствии. Договориться с одним охранником – плевое дело, а вот с двумя – уже проблема. Проблема станет еще больше, когда я буду выносить золотые самородки из этой шахты, поэтому решение этой проблемы должно заключаться не в подкупе, а в кое-чем другом.
Я медленно положил руки на рукояти сабель, подкрался к охранникам сзади. Они стояли ко мне спиной, на их головах и шеях не было никаких доспехов, поэтому разделаться с ними мне было весьма несложно. Подкравшись к ним вплотную, я сильно сжал рукоятки изогнутых мечей, и с силой достал их из ножен, при этом нанеся удар по незащищенным шеям охранников. В воздухе сначала раздался стальной лязг обнажаемых клинков, затем их свист, который заглушался звуком металла, вошедшего в плоть. Острая сталь, незащищенная кожа, сильный удар, отличный клинок: следствие всего этого – головы были легко срублены. Обе сабли вошли в плоть, словно нож в масло; центр тяжести, смещенный на середину изогнутого клинка, сделал свое дело, – я приложил минимум усилий, чтобы обнажить мечи и провести их по своей траектории, они же, в свою очередь, прошли по инерции заданный мною путь, который перегораживали вражеские шеи. Охранники даже не успели понять, что произошло, они так и не поняли, кто их убил, они даже не смогли осознать, что они, собственно говоря, умерли. Головы отлетели от тел, падая на пол и рикошетя с забавным звуком от каменного пола шахты, оставляя на нем кровавые пятна, которые в инфракрасном зрении выглядели особо красиво. Кровь фонтаном хлынула из обезглавленных тел, заглушая создавшуюся после умервшления стражников тишину шипящим звуком. Я почувствовал, как теплая жидкость начала покрывать мое лицо, как одежда начала пропитываться кровью, но от этого она не становилась влажно-прохладной, а наоборот – она от этого согревалась. Я принимал горячий душ. Но душ не из воды, а из крови. Говорят, что кровь девственниц, попавшая на тело, омолаживает его. Надобно как-нибудь попробовать… Напор фонтана крови вскоре ослабел, шипение сменилось бульканьем, теперь кровь моих жертв не хлестала мне в лицо, а лишь, захлебываясь, высачивалась сильным напором наружу. Знали бы вы, как выглядит фонтан крови в инфракрасном зрении! Это ни с чем неописуемое и несравненное зрелище! Настоящая красотища!
Обезглавленные охранники синхронно упали сначала на колени, затем на живот, заливая остатками крови теперь не все вокруг себя, а лишь каменный пол, создавая на нем огромную алую лужу, светящуюся в инфракрасном зрении.
Но я, увлекшись любованием крови, не заметил, как ко мне сзади подошел еще один стражник. Пускай он даже слегка шумел, ступая по каменному полу, но я его все равно не услышал: я был слишком увлечен. Охранник был именно тот, которому я совсем недавно дал десять серебренных. Обычно, за такую сумму даруется полная протекция, но этот охранник, похоже, был «немного» любопытным. За что и поплатился, бедняга.
Он шел на меня с алебардой наизготовку, как кто-то его ударил сзади чем-то тяжелым. Охранник рухнул на землю, но я услышал это слишком поздно. Меня сзади кто-то схватил за шею, приставив к горлу нож.
– Молчать! – шепнул мне на ухо знакомый голос. Это был тот самый человек, который предлагал мне сегодня работу, за которую я не взялся.
Я понял, что это он, но я все-таки решил, несмотря на огромное количество угроз в мою сторону, будто меня кто-то убьет, избавиться от этого навязчивого человека. Один удар окровавленных сабель, нанесенный назад, и незнакомец выронил нож. Удары ему пришлись в живот. Кровь плеснулась из проткнутого насквозь тела, тоненькая горячая струя потекла по искривленному клинку, согревая холодную сталь.
– Ты… дурак… – захлебываясь собственной кровью, проговорил в предсмертной агонии незнакомец. – Я такой же… как ты…
Я выдернул почти согревшееся оружие из тела моей жертвы. Кровь плеснулась мне на кожаный доспех, окрасив его в красный цвет, а моя очередная жертва замертво упала на каменный пол, который, в свою очередь, начал все сильнее заливаться кровью.
– Так значит, ты – темный эльф, – сказал я, отрезая голову своей жертве.
Кровь плеснулась на и без этого окровавленный пол; я же, взяв отрезанную голову за волосы, посмотрел на застывшую гримасу боли на лице, чуть запятнанном собственной кровью и измазанном белой краской, чтобы никто не догадался о том, что это существо – темный эльф. Я, бросив голову на пол, вытер свое лицо руками, одетыми в кожаные перчатки. Алая кровь трех моих жертв и белая краска, как у этого темного эльфа, смешались воедино, создав при этом темно-розовый фон на черной коже. Цвет моего лица стал практически как у человека – слегка розоватый, а не бледно-белый, как после нанесения краски.
Темные эльфы издавна вели войну с людьми. Все началось где-то три тысячи лет назад. Мы вели ту войну, мы почти выиграли, мы бы поработили людей, но люди, эти поганые трусы, бежали в эльфийские земли. Они бежали в Чётур Остэод. Мы не стали за ними гнаться, ведь это бессмысленно, – эльфы защитят людей, а вести войну на два фронта – бессмысленная опасность. Но прошло много тысяч лет, многие из нас начали скрытно приплывать на этот материк, Чётур Остэод, и практически все с одной целью – шпионаж. Мы искали слабые места у этих жалких людишек, мы хотели всех их убить, мы планировали начать новую войну. И мы сейчас почти завершили то, что должны были завершить еще давно, остался еще где-то год, и мы пойдем войной на людей, а они, глупцы, даже не знают о нашем присутствии в их городах.
Но я это узнал слишком поздно – этой ночью.
Я сплюнул попавшую в рот кровь в сторону обезглавленного темного эльфа, – этот глупец смеялся мне угрожать, за что поплатился жизнью. Что же он хотел от меня на самом деле? И зачем же он за мной следил?
Вдруг я услышал, как стонет оглушенный этим темным эльфом человек. Я подошел к нему, направил на него саблю. Один удар, – и голова отделилась от плеч, а на пол шипящим фонтаном хлынула свежая кровь, смешиваясь с огромным количеством оной, находящейся в этой шахте.
Я достал свои десять серебренных, отданные этому стражнику лишь для того, чтобы тот не совал свой нос не в свои дела, и сохранил этим способом свою жалкую жизнь. Но он, дурак, сунулся в эти шахты.
Я взял голову несчастного охранника, снял с нее скальпель, кожу, выдавил глаза, достал мозги, отделил мышцы от кости, а череп сунул в свой заплечный мешок. То же самое я проделал со всеми четырьмя черепами, – все это – охотничьи трофеи. За мою недлинную для темного эльфа жизнь – всего-то сто лет – я накопил более пятисот подобных черепов. Причем черепа были не только людей, но еще и орков и гоблинов и разных животных, был даже череп лесного эльфа (только не спрашивайте, как я его убил!); а теперь моя коллекция пополнилась еще и черепом темного эльфа – моего сородича. Я в блаженстве облизал окровавленную саблю, на которой смешалась кровь трех людей и темного эльфа – восхитительный по вкусу коктейль. Сюда бы еще драконьего пойла, который имеет двести тридцать восемь градусов, и который рекомендуется употреблять в горящем виде. После испития этого напитка, существо, выпевшее его, либо мгновенно умирает, либо умирает через некоторое время, либо на недлительное время получает драконье дыхание. Если, конечно, этот напиток не взрывается, когда его поджигают. Жаль, что это пойло запрещено в Бателе, от чего здесь, в Шенюле, это большая редкость.
У меня появилось маниакальное желание заняться вандализмом. Я намочил и так окровавленные пальцы уже остывшей, но еще не свернувшейся кровью, и написал на стенах шахты на бательском языке следующее послание: «Врата ада открыты! Все людишки, готовьтесь умереть!!!». Думаю, местные жители будут просто в восторге!
Но что же все-таки от меня хотел этот темный эльф? Неужели просто чтобы я выполнил его задание? Это ведь просто чушь! Я начал обыскивать его тело, надеясь найти хоть что-то, объясняющее его поведение. Сначала мною было обнаружена татуировка на запястье с изображением черепа. Татуировки у темных эльфов делали не пуская под кожу черную краску, как у людей, а пуская под кожу белую краску, чтобы оное изображение было хорошо видно на темном теле. Этой татуировки у меня не было, – его носят только лишь прислужники Диаблеро, властителя темных эльфов. Значит, этот темный эльф – шестерка Диаблеро. Но я не служил на Диаблеро, – меня достала диктатура в Акаэ. Я бежал из этого материка в Чётур Остэод, материк кровных врагов темных эльфов – людей и эльфов. И каково было мое удивление, когда я узнал, что здесь полно таких же, как я, но уже шпионов Диаблеро, а не просто приключенцев! Да, я был приключенцем, но не в том понятии, в каком его употребляют люди. В приключениях я видел по большей степени убийства, и желательно разной степени жестокости и в разных городах. Причем, чем более жестоко я убил свою жертву, – тем лучше, тем больше удовольствия я получаю. И чем больше убийств, – тем больше коллекционных черепков, тем большее уважение среди сородичей, но многие из черепков приходилось закапывать, ведь все с собой не унесешь! Зато если кто-то из людей раскопает мои «захоронения», то он наверняка подумает, что это ни что иное, как братская могила. А при удобном случае, когда война закончится в нашу пользу, я раскопаю свои «захоронения» и моя коллекция станет единой и необычайно огромной. Будет что сказать своим внукам, будет чему их поучить!
Помимо перстня я обнаружил на темном эльфе кожаный доспех, нож, короткий меч, кожаный кошель с четырьмя серебреными монетами и двенадцатью медными и… письмо. Я быстро достал из распакованного этим темным эльфом конверта кусок бумаги и начал быстро читать послание, написанное на темноэльфийском языке:
«Нас очень волнует темный эльф, бежавший из Акаэ. Мы не станем углубляться в подробности, – ты и сам знаешь, о ком мы говорим. Тебе необходимо за ним следить, что ты (мы очень надеемся) и так делаешь на протяжении последних шести лет. Этот темный эльф вызывает у нас смутные подозрения. Возможно, он перешел на сторону людей, если ты получишь доказательства этого, – убей его. Но ты это и так знаешь, а наше новое задание состоит в другом, – тебе необходимо сказать этому темному эльфу, чтобы он сопроводил нашего священичка куда надо. Мы не будем говорить ничего конкретного, так как письмо могут перехватить. Если этот темный эльф откажется выполнить наш приказ или когда он выполнит приказ (причем не важно, успешно или нет), то, связавшись с нами, уничтожь его. Тело также должно быть уничтожено – сожги его, иначе о наших планах узнают люди. Но учти, этот темный эльф очень силен, так что если ты его не сможешь убить, тогда его убьем мы. Если ты не сможешь выполнить свое задание, погибнув при этом, то твоя темная душа будет жить вечно, а этот темный эльф умрет от наших рук. Можешь быть уверен, ему суждено умереть в любом случае!».
В конце письма стояло изображение человеческого черепа, знака прислужников Диаблеро.
Во мне начала закипать ярость. Меня пытаются убить мои же сородичи – темные эльфы! Меня собираются уничтожить мои же кровные братья! Этому не бывать! Я сам их всех поубиваю!
Я измазал пальцы кровью и написал на стене еще одну надпись: «Готовьтесь к атаке с запада, – из Акаэ вас уничтожит армия темных эльфов!». Это послание должно насторожить бательцев, они должны подготовиться к войне, а я…
Я измазал лицо и руки кровью и, обнажив окровавленные сабли, с яростью направился вон из шахт.
К черту и к дранному гоблину все это золото в шахтах! Смерть всему живому!
Я, когда вышел из шахт, то увидел, что возле моста стоят еще двое стражников, разыскивающих своего друга. Я откинул капюшон, показывая свое темноэльфийское лицо, измазанное кровью, заставил глаза гореть красным, оскалился и окликнул стражников. Те, завидев меня, мгновенно приготовились к битве, а я взмахнул стальными саблями, готовясь нанести удар…
Прозвенел звонок.
Я, недовольно ворча, встал со ступенек, посмотрел на Мастера. Его лицо тоже было явно недовольно.
– Звонок на урок – нам пора на математику, – сказал мне Мастер.
Он закрыл тоненькую книжечку ТриМа, спрятанную в атласе по географии, и положил ее в портфель вместе с моим листом персонажа, тремя шестигранными кубиками и парочкой карандашей. Что ж, география успешно прогуляна, но математику прогуливать не стоит.
– Сейчас по математике контрольная, – сказал Мастер. – Ты об этом помнишь?
Я в ответ кивнул.
– Ну что, пошли? – снова спросил меня Мастер.
Я в ответ недовольно направился в сторону класса математики.
– Доиграем после уроков? – с надеждой спросил я у Мастера.
– Обязательно! – отозвался он.
Я довольно улыбнулся во всю ширину своего рта.
Мы дошли до класса математики, постучались в кабинет, после разрешения учительницы вошли вовнутрь, сели за парту, получили контрольные тетради и листочки с вариантами. Я посмотрел на эти листы, но не увидел заданий, – мои мысли были только о ТриМе. Я совсем не думал о контрольной работе – я думал о том, как бы убить тех стражников и в придачу пол мира. Еще осталось два урока и – домой. Вернее, туда, в ТриМ, в королевство Батель, в ночной город Шенюл, на берег реки, где на стражников скалится темный эльф, мой альтер-эго.
Еще немного, еще чуть-чуть и я уйду из этого обыденного и ужасного мира и попаду в мир, который, вроде, чуть лучше нашего…