«Он боится признаться сам себе в том, чего возможно никогда и не существовало, но это отражается в его глазах, поведении и поступках. Он хочет, пытается, но не может.… А может, не может сдержаться?..»
Ну что ж.… Это его мир и мне нет туда дороги. Я знаю, что не выберусь из замысловатых лабиринтов его души… да он и не просит. А если все ж… нет… скорее попросит уйти.… Но как? Ведь меня там еще нет, и возможно не будет…
Она открыла дверь и робко вошла, не соизволив даже постучаться. «А зачем? Ради соблюдения правил этикета? Ха».
В комнате было темно и тихо. Лишь блеклый лунный свет бархатными лучами ниспадал на белую простыню. Лаэра принюхалась. «Запах крови.…О, как сладок он!». На скомканной белоснежной поверхности виднелись кровавые пятна. Тигара там не оказалось. «Вот досада!». Зато Таполментал спала крепким, хоть и беспокойным, сном. Лаэра чертыхнулась и сплюнула сгусток кровавой слюны на пол. В порыве немого бешенства она почти полностью прикусила язык. «Ну, вы еще попляшете под мою дудочку! Тигар будет моим!». И укусила…
Таполментал снился ее родной город, город, которому она невольно посвятила всю свою жизнь, город, в котором она узнала о существовании двух противоположных понятий « добро» и… «черные и белые» — не иначе. Она шагала заасфальтированными дорожками Пушкинского парка и тут вдруг… встретилась лицом к лицу с собой.… Но нет, не с образом, который сопровождает нас повсюду, и иногда по утрам, после бурной ночки, проведенной в веселой компании, мы часто не хотим взглянуть в глаза существу, коем являемся.… Но это была,… был… симпатичный юноша! То есть, Таполментал всегда знала о том, что она Иллюзор, но вот так просто, как бы, между прочим, взглянуть себе и одновременно другому человеку в глаза оказалось очень трудной и непосильной задачей. И тут какая-то неведомая ей сила обволокла сознание,… Девушка ощутила, как кровь медленнее стала пульсировать по сосудам, а сердцебиение напротив – ускорилось. Тысячи миллиардов тоненьких иголочек врезались в голову, распадались и разносили по всему телу ядовитую жидкость…
… Болевые ощущения резко стихли, и теперь настолько тяжело было поверить в события минувших мгновений, что они казались просто нереальной сказкой…
И вновь она шагает заасфальтированными дорожками Пушкинского парка, а над головой ярко светит солнышко, остальное – ничего не значит, ведь все так просто!..
А зря, Таполментал.
Лаэра изобразила какое-то жалкое подобие улыбки, что больше походило на звериный оскал. С уголка рта мелкими каплями стекали струйки крови… Красной, теплой и … вкусной!.. Она повернулась лицом к окну. Луна уже начинала заходить и, по своему обыкновению, спряталась за тучи. « Ничего, малышка, когда-то и мы будем делать крупные вклады в банк… э-э-э… крови! Хэ-хэ. Во всяком случае, аванс я уже получила».
Дима неожиданно проснулся. Раздетая девушка лежала рядом, правда, повернувшись к нему спиной. О, что это была за спинка! Эти художественные изгибы завораживали, а мягкая и нежная на ощупь кожа так и манила лизнуть ее. « Ух! Нет! А может предложить ей встречаться? Ах, да, у меня же есть Анэл».
Парень деловито встал. Натянув трусы, негромко открыл дверь и прошествовал к туалету. « Лишь бы успеть! А то когда она у меня… со мной… Короче, не удобно ж при ней было!» Дима только заканчивал ночные процедуры, как взгляд его сфокусировался на оконной раме, а точнее на окне, а если быть уж более точным, то на событиях, происходящих за его стеклянной границей: из окна девятого этажа противоположного дома выскочила не то кошка, не то летучая мышь.… Одно он знал точно – тень. Это существо со сверхъестественной скоростью начало перепрыгивать с одной части стены на другую, в полете извиваясь как змея, приземляясь подобно дикой кошке, находя опору там, где их никогда не было и не будет…
Существо скрылось из вида. «Вот прикол… Веселая ночка! Насыщенная, однако,… Конечно сейчас появилось много новых и мутировавших видов животных.… Но это было такое стран…». Утром Тина нашла Диму в ванной. Лицом в унитазе.… И в мокрых трусах…
Он почти успел…