Козленька, козлик!
Отец ведь сам меня зачал, две целых ночи проторчал —
Козленька, козлик!
Отца свели до срока в гроб четыре бабы, мать их так! —
Дочь, внучка, теща и жена, тут не попишешь ни хрена —
Отца, что сам меня зачал, две целых ночи проторчал…
Козленька, козлик!
Я сам по бабам был ходок и ублажить любую мог,
В чем – не для красного словца – заметно превзошел отца,
Которого загнали в гроб четыре бабы (мать их так!),
Отца, что сам меня зачал, две целых ночи проторчал —
Козленька, козлик!
Я куролесил столько лет – психолог, богослов, поэт —
Что год за годом от меня ходила на ушах родня,
Ведь я по бабам был ходок и ублажить любую мог,
Чтоб не свели, как батю, в гроб четыре бабы (мать их так!),
Отца, что сам меня зачал, две целых ночи проторчал —
Козленька, козлик!
Осточертела суета, приелись злачные места,
И так однажды вышло вдруг, что стал я доктором наук,
Хоть куролесил много лет – психолог, богослов, поэт,
Да и по бабам был ходок, ведь ублажить любую мог,
Чтоб не свели, как батю, в гроб четыре бабы (мать их так!),
Отца, что сам меня зачал, две целых ночи проторчал —
Козленька, козлик!
Москва – не Иерусалим, и, ветром перемен гоним,
Я очутился в некий миг в объятьях Bundesrepublik,
Чтоб там, не покладая рук, пахать как доктору наук,
Кто куролесил много лет – психолог, богослов, поэт,
Да и по бабам был ходок, ведь ублажить любую мог,
Чтоб не свели, как батю, в гроб четыре бабы (мать их так!),
Отца, что сам меня зачал, две целых ночи проторчал —
Козленька, козлик!
Ничто не вечно под луной, страна мелькает за страной,
И вот – влечет меня судьба на скандинавские хлеба,
Чтоб, написав там пару книг, забыть про Bundesrepublik
И вновь, не покладая рук, пахать как доктору наук,
Кто куролесил много лет – психолог, богослов, поэт,
Да и по бабам был ходок, ведь ублажить любую мог,
Чтоб не свели, как батю, в гроб четыре бабы (мать их так!),
Отца, что сам меня зачал, две целых ночи проторчал —
Козленька, козлик!
Я верю – всемогущий Б»г на весь отмеренный мне срок
Припас еще немало мест, работы, пьянок и невест,
Любовь, разлуку, свет и мрак, барак и нобелевский фрак,
Сироп торжественных речей и с крыши пару кирпичей….
И вспомнится, как давний сон, центрально-шведский регион,
Где напишу я пару книг, забыв про Bundesrepublik,
В которой без особых мук пахал я доктором наук,
Кто куролесил много лет – психолог, богослов, поэт,
Да и по бабам был ходок, ведь ублажить любую мог,
Чтоб не свели, как батю, в гроб четыре бабы (мать их так!),
Отца, что сам меня зачал, две целых ночи проторчал —
Козленька, козлик!
