У Сашки на дверце холодильника — фотография. Магнитом к белой эмали дверцы придавлена. Там она толстая совсем, в смысле Сашка, в смысле не в холодильнике, в смысле на фотографии. Из манящего бикини так все и вываливается. Много хорошего — уже не хорошо. Даже в случае с ее хорошим. Когда успела так поправиться? Холодильное порт-фолио не случайно. Говорит, в период затянувшейся падучей вкупе с жором отпугивает себя от содержимого. Ничего, что мне аппетит портит. Там же на дверце, рядом с Цербером для прожорливых, я креплю стишок, начертанный на скорую руку на клочке бумаги:
— Когда вы станете королевой,
От вас ничего не потребуют, кроме
Упавшего “да” в желудок собора
И брачных простынь с печатью крови.
От вас ничего не потребуют, только
Высокой груди да наследника к лету;
Пожалуй, улыбку к вечернему чаю
И к утреннему — выходить без корсета.
— А вы обещали мне желтых яблок…
И пол-Вселенной за безделушки…
А можно, я буду просто любить вас?
Оставьте. Этого вам не нужно.
Не помню, его вычитал где-то, или сам сочинил.
Королевы чертовски обидчивы. Обидой вряд ли можно отвоевать расположение. Но я поддаюсь и смягчаюсь. С Сашкой шуточки не проходят.
Смотрю на тени, подаренные цветками на подоконнике цветному паркету. Сашка — своими одаряет веки, уставясь в зеркало. Ну, точно, королева, думается мне.
У моей королевы имеется протекторат в моем сердце. Я покровительству рад. Ее миссия — заполнить пустоту в душе уставшего любовника. И, пожалуй, еще как у имбиря — отбивать вкус всего, что ел раньше. Хоть и надо признать присутствие в моей прошлой жизни женщин с довольно долгим послевкусием. Да здравствует процветание индивидуальной колонизации!
Кажется, будто после долгой, чудом завершившейся вечности, она одна сковырнула мое засохшее либидо, полноценное возрождение которого я бесконечно подменял мастурбацией. Лучистая как люминесцентная лампа и жизнелюбивая как ветер в волосах влетела в мою жизнь «Конкордом», сверкнув из-под солнцезащитных очков апломбом. Истая Ундина в джинсах! (Хотя, та с плавником вместо ног?). Диастола моего сердца сменилась систолой, лицо покрылось пятнами от аллергии на ее Kenzo Jungle, ладони вспотели и потеряли контроль, что в моем случае — верные признаки досрочной капитуляции.
Все богини этого мира с талией 53 сантиметра и шеей лебедя, которым еще нет 23-х похожи одна на другую, как однояйцовые близнецы. Их мир взошел на одних дрожжах. Сашка из этого слоеного теста. Мегера-мамочка, как могла, пыталась воспитать юную дриаду, пытаясь передать свой интеллектуальный багаж дочурке, состоящий из двух настольных книг: “Как победить жировую клетку” и “Как обмануть мужчину”. Отец светился от любви к чаду, но мамочкин обман возымел успех. Единственное, что выдавало его участие в изваянии маленького чуда — его подбородок и козлиное упрямство.
Хорошее время гуляло, многозначительное. Я выворачивал полупустые карманы, высыпая содержимое, чтобы оплатить бутылку вина, на остальное покупал презервативы. Вместе мы плюхались в горячую ванну в квартирке за 70 зеленых в месяц. Натирались вонючим лосьоном для тела, который действовал не хуже \»Виагры\». Тени наших лоснящихся тел то росли, то уменьшались в мерцающем свете свечей. Мы хмелели и трахались, забывая о купленных контрацептивах.
— Не далее, как сегодня с утра я видела свою яйцеклетку. — говорит она. — При том, что как ты знаешь, менструация преследует женщину раз в месяц, увидеть такое случается очень редко. Это был довольно большой сгусток отмерших клеток, загустевшей крови и еще чего-то, и еще чего-то… Так странно было держать ее в своих руках. Мой организм отторг новую жизнь? ненужные альтернативы?
— Никогда не думал об этом! А видеть подобное мне едва ли удастся.
— Думаю, так ушла боль — грязно, с кровью, но, оставив новое время, которое должно быть пройдено иначе. Это дарит мне свободу или лишает ее? Хотя менструация каждый месяц, минута в минуту — уж какая там к черту свобода!
— Лично мне менструальные циклы жить на мешают — говорю, делаю глоток недопитого Шордоне и медленно вхожу в нее.
К концу недели наш секс больше походил на бой скорпионов в тропической пустыне постели, которая ощущалась растущей и увеличивающей свободное место, видно, для появления здесь еще чего-то, и это что-то уже начало оккупировать себе место.
Кажется, в окна второй день плевало дождем. Нам с Сашкой оставалось плевать в потолок.
