«На улице я до того боюсь, что меня узнает какой-нибудь полицейский, что сознательно прячусь в самом себе. Стоит наиболее важной части моего «я» затаится в самом сокровенном укрытии (в каком-нибудь укромном уголке в недрах моего тела, где я всегда начеку, откуда наблюдаю, мерцая свечой), как мне уже ничего не страшно. Я опрометчиво полагаю, что мое тело начисто лишено примет… (…)
О, сделайте так, чтобы я состоял из одной красоты! Я пойду вперед стремительно или неторопливо, но я решусь на то, на что нужно решиться.»
Жан Жене «Дневник вора»
Нифф, Нуфф и Нафф в забаррикадированном подвале общего дома.
Нифф:
Что будем делать, когда кончится вода?
Нуфф:
Не будем мыться – никогда.
Нафф:
Мы спрятались – и в этом нам урок.
Ты помнишь, дали мы зарок:
Не попадаться волку в зубы.
Не бойся Ниффи.
Нифф:
Но ведь закончилась еда.
Нуфф:
Заткнися Ниффи — не беда.
Про волка вспомни, помолчи.
Переложи-ка лучше кирпичи
У двери. Только замолчи.
Нифф (проверяя кирпичи у двери):
Ни чё не слышно: тишина.
А волк там развлекается сполна:
Играет, бегает, поет.
А, может, он нас не сожрет?
Не попадемся волку в зубы,
А поцелуем его в губы?
Нуфф:
Сейчас тебя я съем, коль пасть ты не забьешь
Молчанием, нытье не прекратишь.
Короче – ты молчишь?
Нифф:
Мочу-молчу. Я только лишь мечтаю,
Как мы под солнышком играем,
И под Луной стихи я сочиняю:
Глисты – глисты! Как много в вашей жизни красоты!
О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенный зад.
С утра пойду мочить в сортире. –
Политкорректно ль? – Вы не в том мундире.
И все же вам я несказанно рад:
Ответственно несу, кормлю и приручаю.
Подумать только – я об вас скучаю.
Я – гад, ты – гад.
Где рай – где ад?
Не всё ль равно,
Когда вокруг одно … Не мудрено,
Что им известно все давно.
Они добрей, мудрей, нежнее.
Ух, только бы ни диарея.
Нуфф съедает Ниффа. Нафф съедает Нуффа и умирает от обжорства.
Некоторое время спустя…
Мистический мясник и волк-подмастерье убирают подвал общего дома.
Мясник:
Ну? Что ты сник?
Волк:
Я лишь хотел найти друзей…
Теперь я падаль убираю.
Мясник:
Иди сюда скорей.
Волк:
Ну что еще?
Мясник:
Здесь чьи-то вирши.
Волк:
Читай. Я грамоты не знаю,
И потому я завываю.
Мясник:
Заныло сердце. Прямо в грудь
Хочу себе я заглянуть.
Закончилися свечи –
Как будто вечер…
Волк:
Недописаны?
Мясник:
Здесь знак.
Волк:
Какой?
Мясник:
Читайте задом наперед.
Волк:
Глядишь – кого-нибудь проймет,
Кто этих тварей разберет.
Мясник:
Скромнее надо быть, дружище.
Волк:
Пытался добрым быть
И пастью бабочек ловить,
Цветы и травы нюхал.
Но от этой красоты…
Довел себя до пустоты,
Что после тошноты бывает.
Желудок зарычал: я понял –
Съем свою я лапу.
Тогда себе я в точности сказал:
«Залесь в чухую хату,
Что с краю, светится в ночи».
Но эти свиньи… кирпичами забросали.
Мясник:
Пусть первым бросит камень вегетарианец.
Пойдем, мой миленький засранец,
Убрались здесь. Нам руки надо вымыть.
Чистота – залог здоровья.
Волк:
Здесь чья-то вырезка!
Мясник:
Коровья?
Волк:
Нет, вырезано в камне кровью.
Мясник:
Что?
Волк:
Я говорил: читать я не умею.
Мясник:
Да это песня!
Дай-ка напою.
Волк:
Ты слух имеешь?
Мясник:
Цыц! Да как ты смеешь?
Тебе плачу, тебя учу.
Садись и слушай.
Страх сковал живое тело –
Тело на свободу захотело.
Но душа от тела отлетела –
Тоже на свободу захотела.
Тело и душа поодиночке
Коротают глухо дни и ночки.
Вот бы мне их подружить!
Только страх мешает жить.
Страх, уйди, уймись
Иль со мною подружись.
Тихо так тебя молю я,
Чистым духом. Я тоскую.
Волк:
У-у-у
Мясник:
Пойдем, и нотной грамоте тебя я обучу.
Завоешь по другому…
Волк (про себя):
Всё: молчу.
Мистический мясник и волк-подмастерье выходят из подвала, захватив с собой окровавленный камень.
Здравствуйте, Ольга!
Прочел Вашу пьесу. Не буду рассказывать о том, что я понял, поскольку Вам и так понятно, о чем Ваша пьеса. Расскажу о том, что привиделось. А что привиделось? Конечно, театр. Зрители наблюдают за сценой в оптические «гляделки» (монокль+микроскоп). В монокль видна сцена, а в микроскоп – гусеницы, жующие траву. На сцене Общий Дом (срез от крыши до подвала). Подвал ярко освещен, ни один предмет обстановки не отбрасывает тени. Подвал обставлен как детская комната: розовые обои, желтые коврики, огромные раскрашенные кубики. В углу стоят шкафы. В одном шкафу скафандры для выхода наружу со шлемами в виде ночных горшков и консервные банки с морской капустой. Другой шкаф закрыт и обмотан цепочками разной толщины с навесными замками. Посреди подвала стоит ширма. . В другом углу — железная дверь с глазком, глазок заклеен пластырем. Дверь перегорожена баррикадой из кубиков и игрушек. На баррикаде сидят поросята. Иногда поросята осторожно приподнимают пластырь на дверном глазке и выглядывают наружу. В этот момент включается прожектор и на верхние – темные – этажи общего дома отбрасывается световое пятно. В световом пятне бегает волк, ловит бабочек, бренчит на гитаре. Волк тощий, в галстуке. О мистическом мяснике: это пятна глаз и полоска зубов, больше ничего. Его выход возвещают павлины. Как гибнут поросята: они заходят за ширму, и их силуэты сливаются. Как появляется камень со стихом: волк толкает замотанный цепями шкаф и он открывается не наружу, а внутрь. В шкафу лежит камень. Пьеса завершается полетом бабочек.
Вот что мне привиделось. Я так и не понял, как выглядят зрители.
В основе пьесы — проникновенная и грустная история, пронизанная мистическим настроением. Уверен, она удостоится внимания множества читателей и их «внутренних наблюдателей».
С уважением, Gremlin.
Здравствуйте, Gremlin.
Вы осветили «сырой» вариант просто, как Л. Арагон и С.Дали или И.Врубель и В.Маяковский в качестве художников-декораторов в одном флаконе. Особенно запомнилась «морская» капуста. Она так полезна 🙂
Только волк путь играет на флейте или кларнете или тромбоне.
Павлины весьма и весьма уместны.
Спасибо, Gremlin
А зрители — в общем-то молодые люди, симпатишные:)
С уважением и признательностью, Ольга
Вариант не «сырой». Это же пьеса, а не театральные зарисовки! Волк, конечно же, играет на кларнете. Гитара была «навеяна» следующими строками: «Станешь гибче воды, но помрешь без еды, на гитаре бренча»… Сейчас я понимаю, что ошибался.
🙂 Зрителям – поклон! И перо кецаля в подарок (снимаю со шляпы).
Пойду почитаю другие Ваши рассказы.
С уважением, Gremlin.
Спасибо, Gremlin.
А волк может играть так же на белом рояле в кустах. Чудно, Вы подметили про кубики.
А вообще-то (это одна из конспигхаций, в том числе) — это либретто для балета 🙂
И ежели представлять с подобной точки зрения, то выходит … просто хоррор какой-то :)… на мой взгляд.
И я почитаю Ваши труды, скорее всего, в начале следующего месяца. Так как читала и читаю я мало и медленно.
Ольга
Я честно ничего не понял. Ни что хотел сказать, донести автор, ни чего-либо еще. Перечитал. Постарался по совету вирш задом наперед почитать – все равно не понял. Или слишком серьезно я к этому подхожу. Или идея в том, что этот бредовый зоопарк спрятался у кого-то в сознании, и творит там полный бардак? (Вывод на основе изречения Жана Жене).
Вспомнился мне кусочек из Фрая, где он писал про охоту:
Его внутренняя свинья, хочет всего, побольше, и чтобы ничего за это не было.
Внутренняя крыса хочет пробежать по всем трубам, зажечь все лампочки и показать, какая она крутая, вот.
(И так далее).
Внутренний охотник каждый день их отстреливает, но они снова оживают по методу птицефеникса.
А он в этом всем плюшками балуется.
Вот такая картинка навеялась.
А в тексте я потерялся.
Спасибо за отзыв, Корвин
Автор вот сейчас сидит и думает апостериори: «Какие донесенея она хотела донести трэш-балетом? И почему, чьорт возьми, она не требовала от себя однозначных и четких ответов априори?»
Подумалось мне, что автор не оригинален. Выбирая сознательно+полубессознательно «большую …опу» в качестве «эстетического объекта», большинство авторов сознательно+полубессознательно расчитывают на бодрящий маятниковый эффект у читателей: «Гляди-ка, а в стакане-то и вообще могло не быть воды».
Картинка навеялась Вам в общем и целом правильная, то есть — и такая может быть.
Благодарю, что попробовали задом наперед.
С уважением, Ольга
Иногда такое впечатление, что вы вешаете фонарные тексты, и прикалываетесь над тем, как народ их пытается осознать. Стеб над кроликами. Мы — подопытные.
*_
* /
Просто, бабочка пока что в коконе.
Не хочу быть умнее умудренных опытом, но мне понравилось. Разгадка в названии, думаю. Наше сознание — вот тот забаррикадиро-ванный дом. И мы сами, боясь мистических Волка и Мясника, едим себя и гибнем от обжорства. Волк- просто предлог съесть ближнего. А песня — песню с какой стороны не читай, всё одно выходит…
Грустная пьеса вышла. Одно лишь хочу заметить: не всегда так бывает. Нужно лишь чаще мечтать:
«Как мы под солнышком играем
И под луной стихи мы сочиняем…»
ШАЛЫЙ.
Спасибо, Цветок елки и Шалый.
Вы нашли точную разгадку.
А грустить действительно не обязательно 🙂
Ольга 🙂