Когда-то его звали просто Денисом

Когда-то, лет двадцать назад, его звали просто Денисом. Фамилия его была Левицкий. Тогда ему было двенадцать лет. Вместе со своими родителями он жил в одном из новых, бурно застраивающихся кварталов на окраине Питера, учился в обычной средней школе и мало чем отличался от мальчишек своего возраста. Мы не были знакомы с ним в те годы. Для меня оказалось полной неожиданностью, когда я узнала, что этот, неожиданно выразивший желание принять участие в конференции известный в США специалист по компьютерному дизайну, владелец крупной фирмы, богатый человек, имеющий огромный особняк в Калифорнии, летающий на собственном самолете – выходец из России, бывший питерский мальчик.
Теперь его зовут мистером Деном Левицки. О его детстве я узнала лишь вчера: он сам рассказал мне о нем, когда я, в качестве приставленного к нему гида, показывала ему город после пленарных докладов.
В оргкомитете почему-то не было известно, что он русский. Все были удивлены, когда наш главный VIP-гость отказался от услуг профессионального экскурсовода и обратился с просьбой выделить ему в качестве сопровождающего одного из сотрудников Института, владеющего английским.
Не могу сказать, что я хорошо знаю английский, но наш директор почему-то решил, что я справлюсь с ролью гида мистера Дена. Так я совершенно неожиданно для себя оказалась в машине вместе с американским миллионером.
Полчаса, пока мы ехали от Института в центр, я старательно рассказывала ему о достопримечательностях города, мимо которых мы проезжали, мучительно стесняясь своего не очень беглого английского и совершенно варварского произношения. Особенно меня сбивала с толку рассеянная улыбка, которая не сходила с лица мистера Дена: казалось, он совсем не слушает меня, а поглощен какими-то своими, совершенно не связанными с нашей поездкой мыслями. Исподволь вглядываясь в лицо этого молчаливого, замкнутого человека, я судорожно решала, куда стоит повезти этого лощеного богатея-американца, что может быть интересно ему, явно пресыщенному впечатлениями человеку.
И вдруг, к моему изумлению он обратился ко мне на чистейшем русском языке:
— Татьяна! Не утруждайте себя больше рассказами о городе: я ведь русский и вырос в Питере…
Увидев мою полнейшую растерянность, он неожиданно легко и просто рассмеялся.
— Извините, что не сказал об этом сразу… Мне было интересно вас слушать, честное слово!
Я замолчала, не зная то ли мне обидеться, то ли тоже рассмеяться…
Вот тогда-то мистер Ден Левицки и рассказал мне свою историю. Я узнала, что его семья, эмигрировала из России в США, когда ему самому было двенадцать лет. Он закончил в Кливленде школу, получил стипендию от одного из престижных американских университетов… и стал программистом. В России с тех пор он так никогда и не был.
— Знаете, у меня к вам просьба, — продолжал мистер Ден, или просто Денис, как он попросил меня его называть, — Я хотел бы побывать в той квартире, где я вырос. Вы можете помочь мне в этом?
Выяснилось, что в те далекие годы его семья жила в том же квартале питерских новостроек, в котором жила я сама. Более того, оказалось, что мы учились с ним в соседних школах… Этот факт показался нам обоим таким забавным, что между нами в миг установились короткие, почти товарищеские отношения, словно мы и впрямь были однокашниками.
— Денис, может быть, позвонить на вашу бывшую квартиру и предварительно договориться, что мы подъедем? — предложила я.
— О кей! – обрадовался он и тут же назвал номер телефона, который был у них пятнадцать лет назад…

Мы подъехали туда под вечер. Шофер остался ждать нас во дворе в машине, а мы вдвоем поднялись на восьмой этаж. Дверь нам открыла застенчивая, немолодая уже женщина, с которой мы предварительно договорились о визите по телефону. Слегка смущаясь, она пригласила нас пройти…
Это была типовая двухкомнатная квартира, мало отличавшаяся от тысячи других. Было совершенно очевидно, что в ней уже не осталось никаких следов проживавшей здесь некогда семьи. Но мистер Ден, он же — Денис, похоже, и не искал их: бросив беглый взгляд из коридора в комнаты, он попросил у хозяйки разрешения пройти на кухню и остановился там у окна…
Он просто молча стоял и смотрел в окно, никого не замечая вокруг… Так прошло минут десять…
Мне не хотелось нарушать его странного свидания с прошлым, и я осталась в дверях, со стесненным сердцем глядя на его застывшую у окна фигуру…
Вдруг он обернулся. Было видно, что он очень взволнован.
— Подойди сюда! – тихо позвал он меня, неожиданно перейдя на ты.
Я подошла и стала рядом.
— Знаешь, там в Америке, я часто вспоминал, как мы с мамой и сестрой стояли у этого самого окна… Мы тогда только-только получили эту квартиру… Ты ведь тоже, наверное, помнишь, как здесь было в те годы…
— Помню…
— Это был край города… Бывшие колхозные поля… Помнишь, какая здесь была непролазная грязь весной? Ни одного дерева…
— Да уж! Мы еще дома смеялись: «зимой и летом – одним цветом» – это про наш микрорайон…
— Точно! Но мы так радовались, получив эту квартиру! Помню, мама в день, когда мы переехали сюда, подвела нас с сестрой к окну… Мы стояли и смотрели из окна на пустырь перед домом: огромный, заваленный строительным мусором, изрытый недавно уехавшими бульдозерами… Мама заверила нас тогда: «Вот увидите: через несколько лет здесь разобьют парк, а вот там – построят бассейн, рядом с ним будет стадион и каток…». Знаешь, — признался вдруг Денис, — Все годы, которые мы прожили в этой квартире, я ждал, когда же их построят. Я так живо представлял себе и парк, и бассейн, и каток… Я так мечтал мальчишкой о них! Сколько раз там, в Кливленде, а потом и в Калифорнии, я думал какие они теперь — эти парк, бассейн и каток? Я ведь и на конференцию вашу приехал лишь для того, чтобы увидеть их…
Я почувствовала, что в моих глазах закипают слезы: перед нами за окном простирался все тот же огромный, заваленный мусором, изрытый пустырь…

Т