Василий Петрович получил по лицу лопатой. Совковой лопатой. При выходе из, до боли знакомого, родного подъезда. В праздничную ночь.
Верх несправедливости, кстати, и торжество диссонанса в этом факте. Абсолютное большинство населения страны получало искреннее удовольствие от выпивки, еды, теплой беседы, подарков и феерверков и сомнительное удовольствие от лицезрения Елены Воробей, Верки Сердючки и прочих отрыжек всеэсэнговского шоу-бизнеса. А Василий Петрович получил лопатой по лицу.
Обида усугублялась тем, что Василий Петрович, спускаясь по лестнице, размышлял о том, как же здорово, что хлебосольность, милосердие, миролюбие и духовность заложена в население его страны на генном уровне и не вытравимо из душ соотечественников никаким фальсифицированным алкоголем. А тут лопатой по лицу. Обидно жеж.
Главное, шел по ступенькам, радовался тому, что какие-то пятьсот грамм коньяка и лакировка поверх шампанским не убивают в нем Личность и способность связно ораторствовать в мыслях. Шел и ловко лепил упорядоченные цепочки силлогизмов, аргументов, просто весомых слов, дискутируя с воображаемым оппонентом — «разве обязательно разрушать до основания мироощущение человека в рамках борьбы с с наследием советского режима или, как они его там называют презрительно «совок»? Ведь, в процессе ломки сознания, мимолетом можно убить в человеке, все то что прекрасное, что заложено в нем многовековыми культурными традициями. Например, способность к прощению, милосердие, миролюбие, свободомыслие. Уж эти качества, скорей заложены в нас на генном уровне и это воспитание скорей культурное, чем..»
БАМММ!! — вот именно на этом месте и произошло неожиданное столкновение вдохновенного лица Петровича с орудием низкооплачиваемого труда.
— Совковое! — от неожиданности продолжил Петрович мысль вслух.
— Скажи спасибо, что не штыковая! — хмуро сказал Петровичу тип с лопатой. — Штыковой вообще можно было убить. Ребром если.
— Это я ему посоветовала!! Я!! — радостно закричала какая-то молодая женщина, не по сезону одетая в костюм зайчика из Плейбоя. — От ведь гад просил кувалду вообще. А я ему и говорю — что ж ты, говорю, дурак? Где твое милосердие? Убьешь ведь кувалдой-то! И дала ему лопату совковую.
— С ума все тут посходили, что ли? — возмутился Петрович — А кулаком уже нельзя было? И за что меня вообще бить?! Да еще в праздник?!
— Нельзя кулаком. — сурово ответил тип с лопатой — Кулаком меня врезали. Ни за что. На выходе из подъезда. И сильно очень врезали. Я так сильно врезать не смогу. Поэтому-то и попросил что-то в руки, чтоб вомездие было адекватным.
— Какое адекватное возмездие-то? — всхлипнул даже Петрович — Я ведь вас не трогал. Меня-то за что?
— Нехорошо! Что ж вы со своей колокольни смотрите-то? — сурово выговорила женщина — Вы себя на его место поставьте — его кто врезал? Неизвестный прохожий. Вы для него кто? Неизвестный прохожий и есть. Где непорядок? Где, я вас спрашиваю?! Отвечать мне!
— А на мое место кто станет?! — взвыл Петрович — Несправедливо это!
— А человек и не стремился к справедливому возмездию. — пожала плечами женщина — Он адекватного хотел. Теперь, внимание!!! , вопрос — чего хотите вы? Именно сейчас.
— Сдачи дать, чего ж еще-то? — буркнул Петрович, ощупывая лицо.
— Точно — не мира и благоденствия? — переспросила женщина — Или там, может, чтоб не болел никто?
— Да щас! — продолжил бурчать Петрович — Мне мир в харю только, что лопатой засветил, а я ему всего хорошего желать буду? Сдачу хочу дать. И это… Не кому-нибудь, а именно вот этому типу с лопатой.
— Не адекватного возмездия то есть, а справедливого?! — переспросила женщина — Похвально! Очень похвально! Ну вперед тогда! Давайте ему сдачу!
— Да?! А у него лопата в руках! Что ж я — дурак, чтоб против лопаты лезть?! — обиженно выдохнул Петрович пламенем. От пламени этого с веселым треском занялся черенок лопаты.
— Ух ты! Чистый автоген! — удивился безбровый тип без лопаты — Я такого и не видел никогда.
— Ого как! — удивился синхронно Петрович — Я ведь тоже в первый раз так. Интересно как… А Еще раз?
Петрович вдохнул поглубже и с криком «Елочка зажгись!» поджег елочку метрах в пятидесяти.
— Работает!! — закричал радостно Петрович.
— Конечно работает. — подхватила женщина, которая уже почему-то была одета в горные ботинки и балетную пачку. — Фирма веников не вяжет! Дайте прикурить, Василий Петрович.
— Так это от вас дар?! — понял Петрович, выдув небольшой огонек от которого прикурила женщина.
— Думаю на этой стадии наших взаимоотношений нам стоит познакомиться! — торжественно сказала женщина — Рождественская Фея! Исполнение желаний, доставка алкоголя и бесчувственных тел. Ощущение счастья круглосуточно! Вы ведь счастливы, Петрович?
— Уж конечно! Спасибо тебе, добрая Фея. — церемонно поклонился Петрович — А это — навсегда со мной?
— Зажигалочка-то? Не извольте сумлеваться, вашблагород! — уверила Фея — Ну что ж… Раз все счастливы — можно и откланяться, господа!
— Как это все!! — взвыл безбровый тип — А я? Я без бровей ведь! У него чего — морда поболит день-два и все! А я? Брови отрастить легко разве? Я на паспорт теперь не похож! Возмездия!!! Справедливого!!
— Оппаа!! Урра! Вечер перестает быть скушным и обретает изысканность! — закричала Фея. — Новый виток гонки вооружений!! Будте готовы к возмездию, Петрович! Во имя счастья Семена Ивановича!
Петрович крепко зажмурил глаза и начал ждать возмездия…
— Василь Петрович, вы для чего зажмурились-то? Вы оргазму ждете или возмездия? — спросила Фея — Ежели оргазму — понимаю. А вот если возмездия — с прискорбием хочу констатировать, что вы трус. Потому как мужчинам подобает отважно смотреть в лицо опасности, а не впадать в спячку .
Василий Петрович устыдился, попытался сотворить отважное лицо из того что было и открыл глаза.
— Вот так-то лучше. Вы — мой герой! — похвалила фея и гаркнула на Семена Ивановича — Семен Иванович, я понимаю вашу жажду возмездия, но откуда в этом дворе вдруг возьмется поезд «Адлер-Бесарабка», под который попадет Василий Петрович? И думать об этом перестаньте! И почему именно «Адлер-Басарабка»?
— Меня больше интересует вопрос — почему именно поезд? — вмешался Василий Петрович.
— Предпочитаете круизный лайнер? — строго спросила Фея — Или шагающий эскаватор?
— Предпочитаю честный бой! — развеселился вдруг Петрович — Битва на ходулях! Дуэль на штакетинах!! В рамках программы возрождения села!!
— Между прочим, оскорбленная сторона тут — я. Так что зря вы тут распрыгались. — обиженно заявил Семен Иванович — Пепел бровей стучит о мою грудь! Я вот только придумаю сейчас…
— Врет! — зашептала Фея на ухо Василию Петровичу — Что он может придумать-то? Вы бы знали чего у него в голове творится.. Поезд это так — детские шалости.. Метеориты у него там, балкон думал уронить, одну руку чугунной хотел сделать и по кумполу вам дать. Я вам, честно говоря, не завидую. Жестокий тип этот Семен Иванович. Не стоило вам и связываться.
— Факт! Нелюдь какой-то, этот ваш Семен Иванович.- сокрушенно вздохнул Василий Петрович — За бровь убить может. Бровь — за бровь — не его принцип. Вот переломанный хребет — за бровь — как раз его метод. Зверь, одним словом. Фашист!
— Чего эт я фашист?! — возмутился Семен Иванович — Я просто по морде получил. Ни за что. Озвереешь тут, конечно. А так я мирный вполне. Как атом. И хозяйственный.
— Как мыло. — подтвердила Фея — Вы, Семен Иванович, давайте быстрей свою жестокость проявляйте, а то мне недосуг и холодно уже.
— Нет во мне жестокости. Я.. Я вот чего сделаю! Вот! — закричал Семен Иванович.
— Грандиозно!! — воскликнула Фея и щелкнула пальцами.
По всему двору расцвели розы, в небе бахнул красивейший салют. А Василию Петровичу в табло невесть откуда прилетел торт.
— Хахаха! — хохотал Семен Иванович — Развязка получилась слащавой! И брови целы, и вокруг красота, и Василь Петрович весь в шоколаде! Все танцуют!!
— Семен Иванович, вы прелесть!! — кричала Фея — Василий Петрович, очистьте глаза от калорий! Красота кругом и праздник!! Возмездие свершилось!
— Ай как обиииднооо! — закричал Василий Петрович — Всем розы и салют, а я в это время ел глазами торт. Что ж вы за люди, а?! Праздника лишили!
— Охх. — вздохнула Фея и сотворила себе из ничего шезлонг и плед — Чувствую, следующие несколько лет я буду наблюдать эту дуэль. Возмездия, Василий Петрович?
— Конечно! — хихикнул Василий Петрович — Знаю даже как отомстить. Готов я!
— Браво!! — засмеялась Фея — Молодец, Василий Петрович! А вот вы, Семен Иванович, готовьтесь!
— Бить будете? — побледнел Семен Иванович.
Из подъезда выбежало десять женщин в бикини, составляющих топ «10 самых сексуальных женщин по итогам года» и хором сказали:
— Вась, ну куда ты пропал, а? Пойдем праздновать, милый. Ну его, этого Семен Иваныча несимпатичного с его возмездием! Пойдем, а?
— Я пойду, господа! — отвесил поклон Василий Петрович — Я, как вы понимаете, занят. Мне, мильпардон, не до дуэлей и возмездий! Семен Иванович, вы победили!! Поздравляю!
— Лучше б ты меня пнул, гад! — зашипел Семен Иваныч — Лучше бы убил!!
— Прощайте, Василий Петрович! — махнула рукой Фея и начала шептаться о чем-то с Семеном Ивановичем.
Василий Петрович, торжествуя, ушел в подъезд, в окружении красоток. Ликованье прочно поселилось в душе его. «Праздник-то какой!!» — думал Василий Петрович — «Вот только.. что ж грызет-то, а?».. И только дома осенило — Фея! Фея осталась с Семеном Ивановичем.
Василий Петрович рванулся к окну — во дворе отцветали розы, валялся шезлонг и не было никого. А на снегу было вытоптано «С Наступающим Рождеством тебя, лузер!»