\»Вот идет караван
по сыпучим пескам,
он везет анашу
в свой родной Пакистан\»…
Обрывает на первом куплете всегда
сумасшедший майор эту песню свою.
Ладно, брат, помолчи — за тебя допою,
и про дом твой — палату, где дышит беда.
\»Караванщик устал,
кровь стучится в висок,
и песок не песок —
раскаленный металл\»…
И откуда взялась в воспаленном мозгу
эта песня, майор, как зараза в крови?
Ты же свой караван потерял, шурави,
не в песках — на Саланге, в кровавом снегу.
\»Караванщик чуть жив,
солнце выжгло глаза.
Где волшебный Сезам?
Здесь одни миражи\»…
Понимаю, майор, что тебе не допеть:
жгут потери висок, сушит память гортань.
со своими бойцами оставшись, за грань
ты ушел навсегда, и крепка твоя клеть.
\»Но идет караван
по пустынной тропе,
и гортанный напев,
словно вызов судьбе\»…
И заводит майор снова песню, как стон,
и опять обрывает, пропев \»Пакистан\»…
Он не здесь — на Саланг вновь ведет караван.
На Саланг, где его погибал батальон…
