Когда чьи-то стихи не могут быть поняты, а добрый ум не поддержан его дерзким сыном — Пониманием, это скорее убивает человека насмерть, чем большой расчет в маленькой комнате.
В.Шекспир
Убийства Шекспира уже века ежедневно происходят во всех уголках Земли, где читают его произведения. В тех уголках Земли, где эти произведения читают на языке Шекспира, эти убийства лежат на совести читателей. В тех уголках Земли, где эти произведения читают в переводах, эти убийства лежат на совести филологов и переводчиков. И первым и главным доказательством сказанного является отсутствие у всех людей ясного и точного понимания чести человека, о котором Шекспир говорит в сонете 26:
Lord of my love, to whom in vassalage
Thy merit hath my duty strongly knit,
To thee I send this written ambassage
To witness duty, not to show my wit;
Duty so great, which wit so poor as mine
May make seem bare, in wanting words to show it,
But that I hope some good conceit of thine
In thy soul’s thought, all naked, will bestow it;
Till whatsoever star that guides my moving
Points on me graciously with fair aspect,
And puts apparel on my totter’d loving,
To show me worthy of thy sweet respect:
Then may I dare to boast how I do love thee,
Till then, not show my head where thou mayst prove me.
Точный смысл этих строк можно выразить в следующем рифмованном переводе:
С достоинством твоим, моя любовь,
Мой долг по-рабски крепко связан;
Его свидетельство я посылаю вновь:
Не ум, а долг свой показать обязан.
Долг так велик, что бедный ум
Не может описать его значенье:
Хочу вложить в основу твоих дум
Твое же о себе благое самомненье.
Когда-нибудь звезда, что мной руководит,
Меня осветит с новой высоты,
Затасканный наряд на мне преобразит,
И большее во мне увидишь ты.
И гордо я произнесу моей любви слова.
Пока же мог бы угадать, что прячет голова.
На примере этого сонета видно, что главным препятствием для понимания Шекспира в России является неквалифицированность российских филологов и переводчиков его произведений на русский язык, не понимающих, что Шекспир был не просто великим поэтом и драматургом, но и великим мыслителем, желавшим, чтобы и все люди начали думать.
Но именно нежелание филологов и переводчиков произведений Шекспира на русский язык думать приводит к тому, что ни они, ни читатели их переводов, не удосуживаются понять смысл слов «моя любовь», на который указывает сонет 124:
If my dear love were but the child of state,
It might for Fortune’s bastard be unfathered,
As subject to Time’s love or to Time’s hate,
Weeds among weeds, or flowers with flowers gathered.
No, it was builded far from accident;
It suffers not in smiling pomp, nor falls
Under the blow of thralled discontent,
Whereto the inviting time our fashion calls:
It fears not policy, that heretic,
Which works on leases of short-number’d hours,
But all alone stands hugely politic,
That it nor grows with heat nor drowns with showers.
To this I witness call the fools of Time,
Which die for goodness, who have lived for crime.
Будь незаконною моя любовь, могли б увидеть
В ней только пасынка, пример Фортуны слепоты:
Есть просто время для любви и время ненавидеть;
Сорняк растет от сорняков, и от цветов — цветы.
Моя ж любовь построена не вдруг;
Ей не страшны насмешки и паденья
Под натиском холуйствующих слуг
То моды, то молвы, то настроенья.
Бояться ль ей потуг еретика —
Наемника страстей и дел сиюминутных,
Когда ее политика нацелена в века, —
Утес под хладом и жарой, среди потоков мутных.
Тому в свидетели беру кого не учит время,
Жить для греха кому — добро, а для добра жить — бремя.
При этом именно непонимание Шекспира лежит в основе ставшей с некоторых пор модной дискуссии об авторстве его произведений. Поэтому один из способов остановить убийства Шекспира в России заключается в том, чтобы собрать и сжечь все книги с негодными переводами Шекспира. Второй заключается в том, чтобы не допустить более печатания подобных переводов. И тогда третий способ заключается в том, чтобы дискуссию об авторстве этих произведений раз и навсегда прекратить, пригвоздив участников ее к позорному столбу.
А иначе как позорным нельзя назвать непонимание участниками этой дискуссии одного очень важного момента в творчестве и жизни Шекспира, а именно того, что Шекспир занимался делом не только многотрудным, но и многоопасным:
Помни, помни, мир,
Быть честным и прямым — небезопасно.
И человек, этим делом занимавшийся, уж никак не мог предлагать заняться этим же делом другим людям, предпочитая самому скрываться под другим именем, и тем более под именем еще живущего человека, подвергая тем самым жизнь этого человека опасности.
Уже из сказанного вытекает, что остановить убийства Шекспира в России будет делом и многотрудным и многоопасным. Но именно для России это дело особенно важно, поскольку уже из сонета 26 видно, что жизнь и произведения Шекспира посвящены решению задачи, о которой А.Блок сказал так: «Для России существенно важно, чтобы каждый осознал себя человеческой личностью в абсолютном ее значении и членом нации в абсолютном ее предназначении». Естественно, успех этого дела будет зависеть от числа людей, в это дело включившихся. И чтобы этих людей было больше, людям надо понять одно очень важное обстоятельство.
Слова «моя любовь» все-таки адресованы и конкретному человеку. Только этим человеком был не некий неизвестный исследователям жизни и творчества Шекспира человек, а единственный сын Шекспира Гамнет. С момента его рождения перед Шекспиром встала задача, развитие решения которой и отражает творчество Шекспира.
В итоге Шекспир понял, что честь родителей заключается в их понимании, что истинно в общем есть жизнь, которое они должны передать своим детям. Собственно, проблема «отцов и детей» — это и есть проблема отсутствия у обеих сторон отмеченного единого понимания. Кстати, очевидно, что в этом заключается и проблема литературы, уже осветившей практически все частные стороны жизни, но так и не сумевшей дать людям общего представления о ней. А потому даже самые выдающиеся писатели мира, как, впрочем, и ученые, в подметки не годятся В.Шекспиру, сказавшему в первой сцене третьего акта второй части хроники «Генрих IV» бессмертные слова:
Есть в жизни всех людей порядок некий,
Что прошлых дней природу раскрывает.
Поняв его, предвидеть может каждый,
С ближайшей целью, грядущий ход
Событий, что еще не родились,
Но в недрах настоящего таятся,
Как семена, зародыши вещей.
Их высидит и вырастит их время.
И непреложность этого закона
Могла догадку Ричарду внушить,
Что, изменив ему, Нортумберленд
Не остановится, и злое семя
Цветок измены худшей породит…
(перевод Е. Бируковой, несколько подправленный автором)
Опять же, кстати, то что, например, французские переводчики Шекспира нисколько не лучше переводчиков русских, доказывают слова Р.Роллана: «Нужно воспитывать в душах любовь к истине, чувство истины, властную потребность в истине, привычку, желание ясно разбираться в вещах и людях». В них всего лишь намечено понимание, которое Шекспир ясно высказал в процитированном монологе Уоррика: истинное понимание жизни состоит в понимании, что в каждом миге бытия и бытия людей всегда взаимосвязано сосуществуют элементы прошлого, настоящего и будущего. И это понимание ведет в том числе к пониманию, знанию людей, которые, независимо от своего желания или понимания, своей жизнью, прямо или «от противного», доказывают верность всех взаимосвязанных, выходящих на практику людей выводов, из понимания связи времен вытекающих. При этом честь каждого человека состоит в понимании, что каждый человек суть материализованная вечная истина взаимосвязанного сосуществования элементов прошлого, настоящего и будущего в каждом миге бытия, и выражается в том, что человек считает своим долгом донести это понимание до каждого человека. При этом, естественно, нет ничего опаснее, чем обнаружить перед людьми свое истинное знание их, источником которого могут быть не только их дела или слова, но даже и то, о чем они не говорят. А потому, как справедливо замечено в надписи на могильной плите Шекспира, Шекспир превосходит даже Сократа, говорившего: «Заговори, чтобы я тебя увидел».
И честь родителей заключается и выражается в том, что они своим долгом считают донести это понимание до своих детей. Безусловно, честный человек может даже сознательно скрывать свое авторство, приводя пример того, что мы никогда не узнаем, кто был автором выбитых на фронтоне храма Аполлона в Дельфах слов: «Познай самого себя». А неизвестный автор этой надписи, как и Шекспир, понимал, что «враг есть и там, где никого вокруг». То есть, нет для человека врага опаснее, чем отсутствие у него понимания, что истинно в общем есть человек. Поэтому нет чести у родителей, которые допускают существование такого врага у своих детей. И только люди, у которых нет или чести, или детей, могут прятать от них это свое понимание.
И чем больше родителей это поймут, тем быстрее будут остановлены убийства Шекспира в России, потому что нет ничего более бесполезного, чем рассчитывать на честь ученых, литераторов, переводчиков, филологов и шекспироведов и т.д.