На миру у меня два врага,
Два близнеца, неразрывно-слитых:
Голод голодных — и сытость сытых!
М. Цветаева
К нам тянут руки в переходе
Старик, «афганец» и дитя,
А мы, зажмурившись, проходим,
Вовек лба не перекрестя.
Однажды встретится девчонка,
Быть может, лет семи-восьми.
Стоит, нахмурившись, в сторонке
И сигаретою дымит.
Приснится в ночь отроковица,
Недетский, страшный этот взгляд;
Солдат, в Чечне убитых, лица;
И храм, снесённый век назад…
Приснится сёл чреда убогих,
И с нашей улицы бомжи,
И бесконечные дороги,
И те, кто уж давно отжил…
Мы в веке том забыли Бога,
Расплата – ужас наших дней:
Село, глядящее убого,
И взор заброшенных детей.
Мы торопливо Бога славим,
Мамоне день и ночь служа,
Друг друга, походя, мы давим,
Жалея нищему гроша.
Нас слёзы кротких искупляют,
Молитвы праведных щадят,
И словно огнем обжигает
Недетский, злой ребёнка взгляд.
Добро объявлено пороком,
И стыдно нам его творить.
Но живы те, кто (Слава Богу!)
Могут прощать нас и любить.
Мы покаянием спасёмся,
И Бог взойдёт вновь на престол,
И мы в Россию все вернёмся,
Прошедши сотни тысяч зол.
И храм в душе своей построим,
Хоть по крупицам возведём.
С победой выйдем мы из боя,
Который с нечестью ведём!
И зло тогда не сотворится,
Не будет мучимо дитя,
И Русь во славе возродится,
И нас в тот час святой простят…
Ну, а пока же будут сниться
Смрад развратившейся столицы,
Сёл разорённых жалкий вид,
Нетрезвая отроковица,
И смех души её убийцы,
И сонм свершаемых обид…