Странник
Подменыш. Каменное сердце.
Зверюга. Не порвать кольцо.
Но сколько же еще определений
Мне подберут, пока найдут мое лицо?!
Я — то, в чьи ребра изнутри стучится камень.
Я — след в воде скользнувшего ужа.
В алмазном кубке пополам я лед и пламень.
Я — всхлип в живот влетевшего ножа.
Звериный вой в ночной осенней чаще.
Я — риф, вспоровший брюхо кораблю.
Я — тихий смех, неясно где звучащий.
Я — только эхо прозвучавшего ·люблю?.
Я — то, что по стропилам стонет: ·дома! Дома!
Хоть доску! Хоть кусочек очага!..?
Я — то, что всем откуда-то знакомо.
Я — то, в чем вечно видели врага.
Я — полнолунье над скучающим болотом.
Я — ветер с кромки, прямо с края мира,
О чем, поежась, скажут: ·Было что-то…?
Я — целомудрие дорожного трактира.
Я — сила, не искавшая прощенья,
Болт арбалетный, вбитый между глаз.
Я — то, чему давно плевать на вас.
Я — месть, нужды не знавшая в отмщенье.
Я — Странник. Путник. Воин тех дорог,
Которыми давно не ходят люди.
Не мне бубнить на тризнах: ·Все там будем…?,
Украдкой слезы стряхивая с глаз.
Над чем рыдать? Я это видел , видел сотни раз,
Как похороны перейдут в веселье,
А по утру в обычное похмелье.
О, люди, люди! Я ль не знаю вас!
Любовник женщин, не жалевших душу,
Над шкурой продырявленной скорбя,
Что говорили: ·Милый, я не струшу!
Возьми себе! Возьми с собой меня!..?
… Но что слова? Цена им — медный грош,
Поломанный меж пальцами вранья.
Нет смерти мне — не под людьми хожу.
Который век брожу, меняя маски…
… Нет счастья мне — не под людьми хожу.
Мне — жизнь, а вам дурная, злая сказка.
Мне нет любви — не под людьми хожу.
Победы равнозначны пораженью.
Что плен для вас? Позор, потеря всех заслуг.
А для меня он — верное решенье.
Что плен? Он лишь возможность отдохнуть,
Оставив меч на попеченье чье-нибудь
И скинув до костей приросшую кольчугу…
Мне не приткнуться ни к жене, ни к другу,
На вечный поиск дома обречен,
И сотни лет идти, идти по кругу,
Что был когда-то свыше предречен.
Не знать детей от женщины любимой,
Но каждый раз встречать ее в пути,
Сказать друг другу: ·Здравствуй, половина…?
И хоть на миг друг к другу подойти,
Хоть ночь прожить. Что ночь? Скользнула мимо.
И снова остаешься в дураках.
Дорога Странника, увы, неотвратима —
Она в чужих находится руках.
Надежда! Как же ты необходима!..
Я — Странник. Мы встречались сотни раз.
Вы даже имени — и то не угадали,
Скользнули мимо взглядом сонных глаз.
Ну, хоть бы раз за руку придержали…
Я — Странник. Путник. Я чужой для вас…
Но, может, будет день необычайный —
У косяка, вздохнув, скажу: ·Открой.
Я в этом мире только гость случайный.
Но чей? Не знаю. Верно, твой?..?
Смеясь
Как умирает волк в собачьей драке?
Когда вокруг шатаются собаки,
Поверженного зверя сторонясь,
Своей победе до конца не веря,
Не подходя к изорванному зверю.
Стрелять не будут, избегая траты.
Зачем? В своих кишках увязли лапы.
Как умирает он? Не заскулив. Смеясь.
Как умирает князь, что черни продан?
Когда кухарок дети, веселясь,
За разом раз лицом макают в грязь,
А медальон жены — на шее пьяной бляди,
И две сосны уже согнули дяди.
Все ждут лишь слез, чтобы казнить, глумясь.
Как умирает он? Не плача. А — смеясь.
Как принимает смерть последний воин?
Расколот щит и нет в помине брони,
Когда топор вогнали в поясницу,
Когда понятно, что уже не распрямиться,
Когда зубами не схватил удачи.
И, деревом подрубленным валясь,
Как умирает он? Не плача. А — смеясь.
А если вдруг случится пережить
Ту, что назвал женой и половиной,
И ты придешь к ней с головой повинной
Туда, где с жизнью бесполезна драка.
В то место, где сейчас ты можешь плакать,
Когда твоя душа — один огонь.
Вцепись в гранит, чтоб отпечаталась ладонь.
Мир говорит: ·Ты можешь не стесняться?.
Поблажка лишь одна: ты можешь не смеяться.
***
Татуировка на плече, повадка зверя.
О, жизнь! Я верен был тебе, тебе не веря.
А ныне нет ни злости, ни желанья
Для сложного процесса выживанья.
Измаялась душа, устала голова
На жесткой шее нервного паяца.
Ты так прекрасна, Жизнь, когда
Мне за удачу позволяешь подержаться.
Я верил сказкам, чудесам — боюсь, не буду.
Тех презирал, кто предавал — сам был Иудой.
Проворен в беге и умел в ударах в спину.
Впустите, полюбивши, в дом — я вас покину.
Любовь? Я против хора говорил: ·Она моя!?
И грызся волком перед сукой течной.
Средь тысячей нюансов бытия
Я верен был среди измены вечной.
Меня пинали сапогом — носком в промежность,
Я разгибался и вставал и верил в нежность.
Полоска стали в рукаве, как дань природе.
Платок к разбитой голове — жалеют, вроде?
Как спутана колода мирозданья!
За смехом часто корчит рожу боль.
Восторг от яркой вспышки осознанья,
А опыт, на поверку, выдаст ноль.
О, Жизнь в чужих глазах, глазах любимой,
Хоть на мгновенье задержись, не сразу — мимо.
Хоть на секунду дай постичь смысл слова ·двое?,
А дальше Мир зевнет, смеясь, душа покоем.
Я ведаю закон — смеюсь и не ропщу,
Мне безразлично ваше безучастье.
И среди вашего безликого всевластья
Я только Божьей помощи ищу.
·Ну, где вас носит черт?? — ворчу сердито,
И домиком сломалась бровь — по пьянке бита,
И без согласья моего — всем дверь открыта,
Мой стол под скатертью льняной — для всех корыто.
Я Жизнь люблю, людей, я ваш танцую танец.
Прошу лишь меж зубами губы кровеня:
Я попросту устал. Забудьте все мой адрес.
Оставьте нас вдвоем на нити бытия.
***
Как в драке финку прозевать —
При нашем веке скоротечном,
Дорогу по сто раз менять,
Последней не считать все встречи,
По пьянке не узнать предтечу,
Кусок удачи не урвать,
Перед глухим давиться речью —
Как в драке финку прозевать
При нашем веке скоротечном.
При нашем веке, где начало-
Не помнишь, а конец — не видишь,
Ты знаешь — люльку мать качала,
Ты помнишь — первая кричала,
Тобой прижатая к траве…
Но все мутится в голове;
Живя, не счесть, кого обидишь
При нашем веке, где начало-
Не помнишь, а конец — не видишь.
Дороги по сто раз менять,
Привычки к оным опасаясь,
Но,как одна, они горят,
Твоими пятками питаясь.
Вперед куда-то порываясь,
Покуда есть на чем шагать,
С петель дорожных обрываясь,
Дороги по сто раз менять,
Привычки к оным опасаясь.
Последней не считать все встречи,
Ту, что Одна — не признавать,
Считать любую — первой встречной
И мимо счастья прошагать,
Еще расправив сдуру плечи.
А позже, в бок словив картечи,
Сквозь бред к оставленной взывать.
Последней не считать все встречи,
Ту, что Одна — не признавать.
По пьянке не узнать предтечу,
Что послан был тебя спасать,
Тащить тебя из мутной речки,
А после — без толку орать,
Цепляться к людям, приставать,
Надеясь слышать: ·Я отвечу,
Как с грязи на Путь Млечный встать?.
По пьянке не узнать предтечу,
Что послан был тебя спасать.
Кусок удачи не урвать, понять
Пытаясь, кто ты есть на свете.
Кричишь — ответа не слыхать,
Приветствуешь, моля лишь о привете,
Плестись пешком, хоть мог катить в карете.
И нажитое тут же с рук спускать.
В мечтах о вечном — сдохнуть на диете —
Кусок удачи не урвать, понять
Пытаясь, кто ты есть на свете.
Перед глухим давиться речью,
Перед слепым — мольберт держать,
Скупца толкать в кутеж беспечный,
К немому с песней приставать,
Не грош — совет — давать увечным…
С разбитой мордой после встать,
Грустя об общем бессердечье.
Перед глухим давиться речью,
Перед слепым — мольберт держать,
Как в драке финку прозевать —
При нашем веке скоротечном,
Дорогу по сто раз менять,
Последней не считать все встречи,
По пьянке не узнать предтечу,
Кусок удачи не урвать,
Перед глухим давиться речью.
Как в драке финку прозевать
При нашем веке скоротечном.
Бейт трехлапого
Страхи — детская потеха,
Повод для чужого смеха,
И другим всегда не к спеху,
Если ты их раб.
Любят, если всех уверишь,
Что кошмар ты сам промеришь
… Насмерть бьют, когда поверишь,
Предадут, когда ослаб.