Хозяин ада

Звенислав падал в бездну. Странное было это падение. Оно захватывало, а не пугало. Да и что может напугать мертвого человека? Еще одна смерть? К тому же, он точно знал, что ожидает его внизу. Если, конечно, можно, в ином мире называть одно верхом, другое низом. Вот уже засветились огни, заметались тени.
Звенислав плавно опустился на рыхлую землю, и от него тут же шарахнулась парочка привидений, копавшихся в мусорной яме. Звенислав громко засмеялся и сказал вслух: «Ну, разумеется, вакантное место моего друга Утреннего света освободилось, они и распоясались. Совсем, наверное, порядка в аду не стало, грешники жмутся друг к другу, не понимают, за какие такие провинности их варить в котлах перестали!» И, довольный совей шуткой, молодой Бог-неудачник снова сатанински расхохотался.
«Если ты господин, уже перестал кривляться, то не изволишь ли принимать хозяйство?!» — раздался из темноты ворчливый голос. Звенислав вздрогнул от неожиданности и поспешно обернулся. Рядом стояло нечто. Наполовину сотканное из тумана, оно больше всего напоминало умильного старого горбатого черта, утомленного многовековыми обязанностями. «Кто ты?» — задал Звенислав единственно уместный в данной ситуации вопрос. «Я?» — в свою очередь удивилось привидение: «Как же, государь-батюшка, я здешний управляющий. Мне прежний наш господин, отбывший для принятия другой должности, велел строго-настрого тебя дожидаться.» «Надо же, – подумал про себя Звенислав – хитер Утренний свет. Все предвидел. А, может, даже спланировал?» Но он не стал долго задерживаться на этой мало приятной мысли о том, что его в очередной раз нагло использовали, и, напустив на себя суровый вид, грозно сказал : «Так что же ты, управляющий, меня не встречаешь, как положено? Где цветы, официальная делегация, где, наконец, я спрашиваю, хлеб-соль? Почему я не вижу коленопреклоненных раскаявшихся в своих злодеяниях грешников, которые тянут на амнистию?» «Непонятны мне твои заявления, господин хороший» — проскрипело привидение: «У нас тут все по-простому. Ты, да один помощник. Я, то есть» «Как же так?» — удивился Звенислав: «Даже в Государственной Думе каждому депутату больше помощников положено. А их, депутатов, аж четыреста пятьдесят. А я один и у меня один помощник на всех грешников. Как же они бунт до сих пор не подняли? Восстание Спартака? Прорыв на верх? Кто же их, наконец, в котлах варит? Как мы с тобой вдвоем с такой оравой справляться будем? Или перевелись грешники на Святой Руси и в иных мирах? А, может, их по помилованию отпустили?» «Скажешь тоже, помилование.» — обиделся управляющий: «Да они сами себе никогда грехи не отпустят, потому как есть человек себе самый строгий судья» — и управляющий гордо подбоченился. «Ну, и ну.» — растерялся Звенислав: «Это что же, они сами себя в ад отправили?» «Конечно, государь-батюшка! А ты и не знал? Как же ты в главные начальники попал сюда? Никакого от тебя проку!» — внезапно рассердился призрак. «Но, но, я бы попросил!» — притопнул ногой Звенислав: «Распустил тебя прежний господин: «Смотри, поговоришь у меня! Самого в грешники определю! Век у меня будешь котлы с кипящей смолой таскать!» «Да как же меня определить, когда я и есть первый грешник? И сам себе наказание назначил?» — всколыхнулось привидение, а Звенислав только открыл от изумления рот. «Ну, Господи, чудны дела твои!» — прошептал новый хозяин ада и, решительно тряхнув головой, скомандовал : «Поболтали, и будет. Веди, показывай свое хозяйство!»
* * *

Звенислав подсознательно представлял себе ад довольно просто: как и было принято его изображать в известных церковных страшилках. Поэтому сейчас он ожидал увидеть мрачное царство тьмы, жара и холода. Раскаленные сковородки, шипящие и брызгающиеся кипятком котлы, спешащих проворных чертей и сложенных штабелями грешников. Каково же было его удивление, когда вместо мрака и зловонья, его взору предстал покрытый зеленой травой под лучами палящего солнца холм, на который и предлагал ему подняться управляющий. Звенислав изумленно вздернул черные дугообразные брови, но ничего не сказав, чтобы лишний раз не демонстрировать свое невежество, поспешил вслед за призраком.
На холме стояло поселение. Там во всю кипела работа. Веселые ухоженные домики резко контрастировали с царившей на рабочих местах неразберихой. Прямо посредине деревушки открывалась взгляду кузница. Там незадачливый молотобоец только что уронил раскаленное железо прямо на ногу кузнецу, возмущенный мат которого заглушал даже вопли нерадивой доярки, которую корова пыталась достать рогом. Сапожник только что закончил мастерить пару обуви и пытался всучить ее грозившей ему кулаком крестьянке, с покрасневшим от возмущения лицом. Невооруженным глазом было заметно, что одна туфля явно больше другой. Но крестьянка ругалась по другому поводу: она только что примерила правую черевичку, и в пятку ей вонзился огромный гвоздь. А посредине всей этой вакханалии метался смешной растрепанный человек с всклокоченной бородой. Он пытался примирить гончара с кожевником, но явно не преуспел в данном вопросе. По внешнему виду этот забавный человечек напоминал средневекового ученого. Тут солнце затянуло набежавшее облако и человек, схватившись за голову начал раскачиваться из стороны в сторону, а потом сел прямо на землю и стал рвать на себе остатки волос.
«Что это он так убивается?» — наконец сумел вымолвить, пришедший в себя от изумления Звенислав: «И кто это, кстати?» «Не узнал?» — ухмыльнулось привидение: «Это же Томас Мор! Ты «Утопию» его читал?» «Ну, конечно, в школе проходили.» — растеряно ответил Звенислав: «Он жил в Англии в первой половине 16 века. Боролся с ересями. Написал гневный протест Лютеру. Его очень уважал король Генрих VIII, до тех пор, пока не приказал отрубить своему протеже голову за отказ принести присягу королю.»
«Ну, а об «Утопии» что помнишь?» — экзаменовал управляющий. «Он написал об утопическом социализме.» — отчитался Звенислав: « О том, каким должна быть в идеале жизнь на земле. Марксисты потом на его труде свои идеи основывали… Мир, где всегда светит солнце, люди живут в равенстве и братстве. Никто не богатеет и каждый день меняет свою профессию, чтобы другим не обидно было.» На этих словах Звенислав споткнулся и, начиная понимать, внимательно присмотрелся к окружающему: «Так что ж, он решил такой мир построить, и ничего не вышло? Ха, даже солнце зашло за тучу!» «А ты как думал?» — вторил управляющий : «Можно такую утопию построить?» «Что нельзя – это понятно» — задумчиво проговорил Звенислав: «Ты только посмотри, как этот гончар глину лепит! Сразу видно, что первый день. А интересно, учителем или писателем тоже за один день можно стать?» «А ты пойди, посмотри. Там за поворотом как раз художник трудится. Наверняка стать ему основателем новой школы в живописи! Малевича за пояс заткнет.» — веселилось привидение. «Ладно, у нас и не такие работы за миллион долларов уходили.» — Проворчал Звенислав: «В конце концов, каждый сходит с ума по- своему. Тут ты меня не удивишь. Скажи лучше, а что же это за ад такой? Выходит, он, Томас Мор, сам не верил в свое изобретение, вот и мучается теперь? Ведь, как я понял, каждый сам себе каторгу устраивает. Кто в чем чувствует себя виноватым, от того и страдает.»
«Быстро сообразил, господин.» — уважительно заметил управляющий: «А насчет того, верил ли он в «Утопию», ну ты подумай сам, может ученый, пусть даже из Средневековья верить, что солнце никогда не зайдет? И во весь этот бред со сменой профессий? Взгляни, сейчас дождь пойдет. Это, между прочим, слезы этого самого Томаса Мора.» — С умным видом добавил призрак.
«Мда. Пожалел бы я его, если бы он столько народа с толку не сбил.» — Проговорил Звенислав: «Я, конечно, не этих имею в виду. Они ведь морок, наверное. Я о реальном строительстве коммунизма, во времена которого, к счастью не долго, и мне жить пришлось» «А вот насчет морока – это ты зря.» — Вдруг обиделось привидение: «Все люди настоящие. Кто верил и не верил одновременно. Сомневался, в общем.»
«Что ж, хорошо. Я еще подумаю, что с этим делать.» — Резюмировал Звенислав: «А как с остальными? У всех других грешников тоже свои миры?»
«Все как сказало когда-то Ваше преподобие.» — Не удержался от сарказма управляющий, но тут же посерьезнел: «У кого свои, у кого – коллективные. Многие ведь стандартно мыслят. Все смотреть будешь?» «А как же. Раз уж я здесь за главного.» — пожал плечами Звенислав и оба не спеша, направились в сторону штаб-квартиры народовольцев.
* * *

В мрачном погребе проходило совещание. Здесь собрались люди различных мастей. Тут была суровая, с сумасшедшими глаза, представительница славного рода Перовских. Но она не собиралась укреплять границы с строить города, подобно своим близким. Напротив, она всегда противилась навязанной ей роли девушки благородного семейства. У нее завязался роман с человеком из рабочего класса, с которым она мигом нашла общий язык. Как же иначе! Ведь у обоих была единая цель – убить проклятого узурпатора, приватизировавшего власть в России. Вернее, они называли это казнью. Неизвестно, впрочем, понимали ли они значение этого слова. Ведь нельзя вынести приговор (даже если они считали себя в праве выносить приговоры) человеку, не совершившему никакого преступления, кроме своего рождения на свет не в бедной лачуге, а в Зимнем дворце. Особенно, если учесть, что речь шла не просто об императоре, а об императоре, народом же прозванным освободителем.
Звенислав вместе с управляющим незаметно пристроился верхом на балке, почти скрывающейся под темным арочным сводом. «Колоритные личности, не правда ли?» — подало голос привидение. «Да, приятными их назвать трудно при всем желании.» — согласился Звенислав: «Однако, в мое время, когда уже перестали идеализировать деяния революционеров, я знал немало вполне интеллигентных и вменяемых людей, которые искренне восхищались этими подонками.» «Но ты же вроде недолюбливаешь Александра Освободителя.» -заметил призрак. «Верно. Я считаю его реформы преждевременными. Народ сам часто не знал, что ему с этой свободой делать» «Но ведь надо было развивать Российскую экономику.» — не унимался управляющий. «Конечно. Ее надо было развивать значительно раньше, а не вступать с парусным флотом и отсутствием железных дорог в Крымскую войну.» — пожал плечами Звенислав: «Однако, один вывод не мешает другому. Вот посмотри на народную «благодарность» за все революционные реформы Освободителя. Мы это можем лицезреть во всей красе.» «Но, послушай, это же отбросы общества.» — возмутилось привидение. «Тем не менее, здесь представлены все классы и прослойки, что немаловажно.» — настаивал Звенислав: «К тому же, я полагаю, ты помнишь, что их идеи были развиты в дальнейшем.» На этом их спор прекратился, потому что взяла слово Вера Засулич.
После покушения на градоначальника Трепова и суда над ней, революционерка Вера заметно осунулась, и у нее поубавилось решительности. Хотя, по идее, должно было быть наоборот: ведь такой из ряда вон выходящий прецедент – ранить человека, совершая при этом обдуманное преступление, и быть оправданной демократически настроенным судом. Она, видите ли, протестовала против плохого содержания заключенных в тюрьмах. И все это при том, что всем было известно, что как раз лично Трепов неоднократно жаловался Государю императору на антисанитарное состояние мест лишения свободы. Но толпа гудела, зал был набит, вся только что созданная адвокатура на стороне бунтарки. И неожиданный, опровергающий все законы, вывод – невиновна. Радостные крики в зале. Конечно же это открывает дорогу новым терактам. И они незамедлительно последовали. Ведь, кажется, теперь можно убить любого неугодного человека. По крайней мере, именно этому научил данный прецедент народовольцев. Но для самой Веры Засулич судилище оказалось серьезным потрясением, и она не жаждала вновь попасть на скамью подсудимых. Поэтому на собрании заговорщиков именно она заняла примиренческую позицию. Сейчас Вера говорила о том, что следует сойти с позиций терроризма и вернуться к деятельности, направленной на образование и просвещение народа. Но ей тут же возразила Софья Перовская, настаивая на непременной казни царя и убийства его окружения.
Спор затянулся, и Звенислав вновь обратился к управляющему: «Ну, и что они теперь не поделили? Каждый школьник знает, что общество разделилось на умеренных «Черный передел», и крайних «Народную волю» Царя они убили. Что им неймется? Почему не строят свое идеальное общество справедливости?»
«Эх, господин, плохо ты наш народ знаешь, — закряхтел призрак, — они его теперь каждый раз убивают различными способами. Но все равно никак не договорятся, и не найдут удовлетворения. Все никак понять не могут, почему за ними народ не последовал. А некоторые, в глубине души, раскаиваются. Но отступать-то некуда.» «Упертый народ. И что же мне с ними делать?» — ни к кому не обращаясь, пробормотал Звенислав. Но управляющий только пожал плечами.
Звенислав начал понемногу осваиваться в подшефном мире. Он видел и кошмары разрушенных семей, когда хозяйка вновь и вновь ожидает ушедшего на войну (или к другой) любимого. Видел ссоры и брань, ненависть и убийства. «Почему они все возвращаются к худшему?» — поинтересовался он у управляющего. Тот загадочно улыбнулся: «А вот пойдем, я тебе кое-что покажу.» И они направились в абсолютно непримечательную избушку, где в одиночестве куковала молодая женщина. Вокруг домика росли яркие цветы, попадались даже клумбы с розами. Сам домишко был на редкость чистым и ухоженным. Внутри висели расшитые явно самой хозяйкой полотенца. Половики из камыша тщательно вытряхнуты, пол блестит, в печке печется свежий хлеб. Невесела только сама хозяюшка. Баба молодая, и не то, чтобы совсем некрасивая. Просто глаза близко посажены, на лице какие-то красные пятна. Но, в конце концов, кто идеален? Но не находит она себе покоя. Мечется по горнице, стонет, плачет. Но вот оживилась, кинулась к окошку – ждет своего доброго молодца.
«Что же она сделала?» — поинтересовался Звенислав.
«Ушел от нее мужик. Совсем голову потерял от заезжей красавицы. А Устинья – привидение кивнуло в сторону мечущейся бабенки, — возьми, да и отправься к колдунье. Та ей какие-то корешки всучила. Устинья, она ведь как только своего ненаглядного не обхаживала. И пироги ему каждый день пекла, и ничего лишнего не требовала, ни в чем не укоряла, как иные, надышаться на него не могла. И вдруг такое дело. Совсем баба от горя голову потеряла!» «Ну, ну, интересно.» — подбодрил управляющего Звенислав. «А молодая, та, к которой ее муж сбежал, особенно с ним не церемонилась. Только покрикивала, посмеивалась над ним. Да все наряды новые требовала. А он еще и радовался. Совсем чумной от ее красоты ходил. .. Да, бывает и такое.» — призрак замолчал и задумался. «Что же дальше было?» — одернул его Звенислав. Управляющий откашлялся и продолжил: «Бабка-ведьма научила Устинью, ты, мол, пригласи их к себе, чтобы замириться, значит. Мол, кто старое помянет, совет вам да любовь, и все такое. Мужик обрадовался, видно, кошки у него на душе скребли, что бросил он старую хозяйку, ушел не по-людски. И как-то в воскресенье напекла Устинья пирогов, а вместо начинки корешки положила. И пометила те пироги, которыми она гостью накормить хотела. Да только мужик все спутал. Увидел он свои любимые пирожки с зайчатиной, новая жена его так печь не умела, и накинулся на них. Не успела Устинья и глазом моргнуть, как съел ее любимый всю отраву. А девица, наоборот, фигуру блюла, а, может, еще чего, но до еды даже не дотронулась. Упал мужик прямо в горнице на пол, катается в судорогах, слишком много он корешков сразу проглотил, а Устинья мечется, причитает. Молодуха вскочила, и давай вопить на всю деревню, убивают, мол. Соседи сбежались. Устинья, в горе, призналась. А мужик у нее на глазах умер. Соседи ее сгоряча вилами забили.» «Так значит, она уже получила свое. Почему же сейчас не может жить спокойно и счастливо?» — возмутился Звенислав. «А вспомни, господин хороший, — хитро прищурилось привидение, — не ты ли говорил, что человек сам себе не прощает. Ведь ее здесь никто не держит. Только ее собственная совесть, которая грызет изнутри. … Да ты к ней не ходи. Напрасно это. Не уговоришь. Думаешь, до тебя не пробовали? Бесполезно. Не может она не терзаться. Не может сама себя простить.» «А что мужик тот?» поинтересовался Звенислав. «А что ему сделается? – хмыкнул управляющий – Живет со своей молодухой, про прежнюю жену и думать забыл» «И ему, значит, никакого наказания? – возмутился Звенислав – Кстати, давно хотел спросить тебя, а где здесь маньяки, серийные убийцы, и тому подобное?» «А их здесь нет» — осклабился призрак. «Как?» — опешил Звенислав. «Так они-то себя виновными не считают. Они свои счастливые призрачные миры строят. Как когда-то им бог экспериментатор посоветовал» — и привидение нагло ухмыльнулось.
«Идем к ним.» — Звенислав решительно запахнулся в длинный плащ. «Ты что! Ты что!» — испугался управляющий: «Тебе же нельзя никуда выходить. Это не твоя епархия! Твой предшественник тут столько сидел, пока ты его не освободил.» «Кто сказал, что нельзя?» — обозлился Звенислав: «Я сам порядки устанавливаю. Куда хочу, туда и иду. Хоть в рай, хоть в ад, хоть богов свергать. Для того я и пришел сюда, чтобы разобраться. Идешь со мной?» Привидение облизнуло пересохшие губы. Соблазн был слишком велик. «А как же Архангел Михаил?» — сделало оно последнюю робкую попытку сопротивляться. «Ты что же думаешь, он меня сторожит? Делать ему больше нечего. Он, небось, с красотками в фитнес центре отдыхает.» — и Звенислав решительно шагнул в темную дыру беспредельности.
Однако грозный Архангел был на месте. И даже без красоток и постоянно вьющихся вокруг него прихлебателей. «А! Наконец-то! – радостно приветствовал он Звенислава – Я уже заждался. Скучно без тебя. Идешь опять переворот совершать? Давно пора!» «Здравствуй, Миша!» — крепко обнял друга Звенислав: «А что опять что-то не так в вашем царстве?»
— В том то и дело, что все так. Так же как прежде. Разве что новый хозяин построже немного. Да что толку от его строгости. Закисли все в своей вечности. Ничего нового уже создать не могут.
— Так ты бы спускался ко мне. Рассказал бы что делается.
— Вот я и подумал, подожду немного, может, сам появиться, а потом спущусь. Ты ведь непоседа. – засмеялся Архангел. – Так куда теперь? Можно мне с тобой? А то совсем дел не стало. Раньше я практически первым лицом был, а теперь вроде в отставке. Неформальной, конечно.
— Пойдем на мои миры посмотрим. Что я там натворил. А то создал, а взглянуть времени не было. – позвал Звенислав.
— Охотно. Я их тоже еще не видел. – И Михаил, подхватив огненный меч, двинулся вслед за Звениславом.
Архангел освещал дорогу своим огненным мечом. Иначе они, пожалуй, заблудились бы. Путь был на редкость запутан, извилист и мрачен. Внезапные провалы, когда они на несколько метров падали вниз так, что сердце замирало, чередовались с рытвинами, кочками и канавами. Управляющий что-то невнятно ворчал. А Звенислав поинтересовался: «Неужели мой брат, Утренний свет, нарочно устроил такую дорогу, чтобы никто сюда не мог добраться?» Шедший впереди Михаил, удивленно обернулся, в недоумении поднял бровь: «Да он сюда даже не заглядывал! Ему своих дел хватает.» «Каких же?» — вновь спросил Звенислав. «Ну, во-первых, с обнаглевшими в период смуты, ангелами справиться не может. Все время кто-нибудь интригует.»
— Так это и при прежнем правлении было!
— Конечно, но прежний сам был великим интриганом и все наперед видел. А нынешний привык единолично распоряжаться, уже забыл, как это с командой работать.
— Ну, хорошо, а еще что он делает? Как насчет людей, которыми все-таки его основная задача заниматься?
— Тут еще хуже. Решил рай на земле устроить. Только одного желания не достаточно. Хочет какой-то эксперимент в стиле утопистов. Я ему пытался объяснить, что он ничего не понимает в экономике. Но он и слушать не стал. Собрал всех ангелов и произнес декларативное заявление, что, основная задача сделать людей счастливыми. И предложил выполнять.
— Как не сказал? – ухмыльнулся Звенислав.
— Естественно. Выслушал только комплименты от подхалимов. А потом все посмотрели на меня.
— Он на тебя возложил сию великую задачу?
— Я почему-то у него теперь основной козел отпущения.
— Короче, он тебя послал туда, не знаю куда, принести то, не знаю что, как в известной сказке. – Резюмировал Звенислав.
— Вот именно. Да еще и план наметил: к следующему тысячелетию нужно создать безупречный Эдем.
— Ну, допустим, Миша, ты у нас самый главный специалист по чудесам. Так что не притворяйся, будто ничего не можешь. – Улыбнулся в темноте Звенислав.
— Допустим. Только я опять все сделаю, а лавры, как всегда, ему достанутся. А если будут какие-то недочеты, то опять же, их на меня повесят.
— Не удивляюсь, что он тебя так не любит. Очень ты самолюбив. Тебе тоже лавры и почести нужны. – Продолжал подшучивать Звенислав. Но договорить им не дали. Управляющий внезапно ойкнул и замер с остановившимся взглядом.
За разговором они и не заметили, как ландшафт местности изменился, и трое странников оказались в грязном темном переулке. Из-за угла показалась тень. Человек шагнул в бледный круг фонаря, и они увидели, что это довольно респектабельного вида мужчина, в добротном костюме, сшитым на староанглийский манер. Однако в руках у него была абсолютно не подобающая для почтенного джентльмена вещь: окровавленный нож, с которого стекали капли свежей крови. Именно на этот нож и смотрел, застыв на месте, управляющий.
«Это что у нас, Джек-потрошитель?» — первым пришел в себя
Звенислав. «Это уж тебе виднее!» — сердито ответил обескураженный таким резким переходом архангел: «Твои миры»
Между тем, человек вытер нож носовым платком и нырнул в ближайшую подворотню. Только сейчас все обратили внимание на стук женских каблучков, раздававшийся оттуда. Потом послышался приглушенный разговор и кокетливый смех представительницы древнейшей профессии, который был прерван истерическим воплем жертвы, перешедшим в сдавленный хрип.
Управляющий повернулся к Звениславу. Голос его дрожал от возмущения: «Это что же такое, господин хороший? Ты во всеуслышание обвиняешь Спасителя за то, что он не предвидел негативных последствий своего учения. А сам какие миры создал? Вот тебе и свобода воли для людей! Посмотри, какими они богами стали! Кровавыми!!!» «Погоди горячиться.» — Примирительно начал Звенислав: «Это ведь, если не ошибаюсь, миры виртуальные? Значит жертвы не настоящие.» «За исключением тех сада мазохистов, которые сами выбрали учесть жертв.» — вмешался в разговор Михаил – архангел. «Даже так.» — Хмыкнул Звенислав: «Тогда тем более. Что ж, господа. Я доволен.» — Он потер руки, поворачиваясь к изумленному управляющему: «Ну, что тебе не понятно? Здесь эти маньяки никому вреда причинить не могут. Эх, на земле бы так!»
«Но как же справедливая кара?» — залепетало озадаченное привидение. «Тебе бы все карать.» — Сурово нахмурился Звенислав: «Мы с тобой как раз и управляем карательным миром. Забыл? И что там хорошего? Совершат грех на копейку, а мучаются потом вечность. Нет, прав я был, когда создавал альтернативные миры. Смотрите, все довольны… Даже жертвы.» «Кстати, — Звенислав пристально посмотрел на недоумевающего управляющего, — Сам то ты как согрешил? Помнится, ты говорил, что ты есть первый грешник. Что-то я не пойму, ты Адам что ли?» К удивлению Звенислава, привидение густо покраснело. «Ну, и дела.» — только и присвистнул бог экспериментатор.