Если б мысли стали ожеждой,
Сколь духовен-изящен наряд,
Люди сразу увидели б прежде,
На себе-о чём говорят.
Всюду б музыка лиры звучала,
И пленяла сердца при свечах,
Кто бы скверности нёс одичало,
С пустотою в холодных очах?
Кто бы лил поток ахинеи,
Не стесняясь людей и детей,
Были б сброшены всеми трофеи:
Шкуры ценнопушных зверей.
И никто не ходил бы голым,
Ни король,ни его слуга,
Приоделись бы платьем парчёвым,
Изъясняясь в форме стиха.
Ну а коли увидишь трантину,
На костлявых и грязных плечах,
Подари ему яркую мантию,
Что б не рылся в чужих вещах.
Может жили бы в мире с совестью,
Не ущемляя чужие права,
И носилось с истинной гордостью,
Убранство в кружевных рукавах.
А пока в повязке набедренной,
Босиком при свете луны,
С головою без шляпы проветренной,
Мы бредём до высот АрмонИ.
Громов Игорь
Сразу прежде скажу между нами^
стОит шляпу проветрить и вот
мысли станут бельем и штанами —
можно жить безо всяких хлопот
и в тепле городить ахинею,
и гулять вдоль глубоких высот,
и носить в рукавах две гинеи —
на ситро и к обеду компот.
А пока — из обрезков бикини,
на ногах ни чулок, ни сапог?.
и в какой-то безумной трантине
грязных плеч затаился душок.
Но язык без костей — ахинею
можно радостно зарифмовать,
чтоб читатель читал и, хренея,
поминал нецензурную мать.
