Бредет без тропы по горам не старуха, не дева
За ней с криком-песней в кафтанах потрепанных рать
Неужель это ты, драгоценнейшая королева,
Дай тебя пожалеть, дай припасть, дай колени обнять..
Прыгнула, перевернулась, топнула ногой
И лохмотья сменила на платье вишневого цвета,
То-то ахнули в голос озера и горы:
О, глаза виноградом и губы в улыбке веселой!
— Ты ли это стоишь! Ты ли это, моя королева?
Где же рать твоя? Где крикуны, оборванцы,
Бездельники с флоксами в рваных петлицах?
— Здравствуй, Гонза, — ответила мне королева
(О, глаза веселей винограда и губы в улыбке!),
— Видишь лес? То не лес, то мои оборванцы в шлемах и латах.
Я весну отплясала, теперь собираюсь войною,
Предсказанье свершилось минута в минуту.
Ты не зря продирался сквозь чащу,
Спеши к королю-самозванцу с отчетом.
Я забылась в неверных обьятьях твоих (о глаза виноградом!)
Когда брат твой впервые корону примерил (о губы!).
Силу ты отобрал у меня – она втрое вернулась,
И недолго ему греть свой зад на моем славном троне!
Засмеялись обидно повесы в латах блестящих,
Засмеялись обидно и лес, и озера, и горы,
— И тебе, бывший друг мой, придумала я наказанье:
Я ославлю тебя: будут знать, что обманщик ты неискусный
По стране моей, в каждом селе и замке.
…Не пошел я домой, к королю-самозванцу,
Я пошел по дорогам скитаться неблизко от края,
Где глаза зеленей винограда, где губы в улыбке…
