ГОЛГОФА

*
Они проворны, словно кобры.
Они возьмут в ладони очи.
Они прорвут дубиной рёбра.
И как пароль: «Прости им, Отче!»
1. ПЕРЕКРЁСТОК ДОРОГ
Перекрёсток Дорог. Три дубовых креста над горою.
Что рассвет, что закат, — не поймёшь из-за мраморных туч.
Только чёрное солнце стоит над усталой землёю,
Только чёрные воды сбегают с Израильских круч.
Перекрёсток Дорог опустел перед светлой Субботой,
И слезинки дождя серебрятся на среднем кресте.
Под цветущей смоковницей слёзы солёные кто-то
Дарит мёртвой земле, что уснула над грудой костей.
Перекрёсток Дорог, перекрестье мечей у охраны,
И корона у солнца блестит, как терновый венец.
Ливня тёплые струи омоют кровавые раны,
Кровь, и слёзы, и пот смоет с Сына скорбящий Отец.
Перекрёсток Дорог сотрясается мелкою дрожью
От биения сердца земли и от горестных грёз
О скрещении судеб Рождённых Любовью и Ложью
И о Небе, где светится тридцать серебряных звезд.
2. НА КРЕСТЕ
Всё так же ноют раны на руках,
И суховей поёт на перекрёстке.
Темнеет небо, как моя щека,
Подставленная для пощёчин хлёстких.
Приколотая, жжёт над головой
Табличка, словно ценник на витрине.
Но время! время!.. — я найду покой,
И мой Отец меня да не отринет.
Сжимает сердце каверзный вопрос:
Доколе мне ещё возиться с вами?..
Но выдох, как ответ, безмерно прост:
О, Эли, Эли, ламма савахвани!
3. ТРОПАМИ ОТКРОВЕНИЙ
Лежащим на траве.
Летающим навзрыд.
Бегущим по тропе.
Ответившим на взрыв.
Из Бытия — в Исход.
От головы — к ногам.
Вращавшим колесо.
Снимающим накал.
И из дырявых рук,
И из ослепших глаз —
Блуждающим вокруг
Остервенелых фраз.
Наедине с собой
И с Богом наравне.
Покрасившим собор.
Шагающим в броне.
Принявшим смерть из уст.
Отдавшим честь за честь. —
Растерзанный Исус —
И Дьявол на плече.
4. ГЛАС ИЗ ПЛАМЕНИ
Ты висишь на Кресте, распластав свои руки крылами,
И не можешь ответить, зачем согласился на смерть.
У тебя из-под ног вырывается быстрое пламя,
Словно это не ты сотворил первозданную твердь.
В этом пламени — я отпускаю грехи непорочным,
Чтобы было им не с чем вернуться в Потерянный Рай.
А тебя пригвоздили к Кресту так жестоко и прочно,
И кружат под тобой: «Кого хочешь, из нас выбирай!»
Я врываюсь в тебя, через смерть созидая и строя:
Я твой младший, я твой до сих пор не вернувшийся брат.
Я готов был уйти, я готов был умчаться из строя,
Но застрял на распутье тропинок меж Зла и Добра.
В моём сердце холодном извечно не ссохнет осадок
Осознанья того, что, в своей бесконечной игре
Не желая вести человечье безмозглое стадо,
Ты пошёл вслед за ними, себя обрекая на Крест.
Фарисеи молчат: им неведомы боль и усталость.
Не пройдёт и трёх дней, когда ты возвратишься назад.
А они — поклонятся тому, что от праха осталось, —
И повторно распнут, втиснув в тесный оклад образа.
5. ГОЛГОФА
Ворон каркнул над сырой землёй:
В ожиданье над Голгофой вьётся
Средь теней пустынного колодца,
Под Звездой Восхода золотой.
Гвозди вбиты намертво в Христа,
Рыжие от ржавчины и крови, —
Но о всепрощающей Любови —
Не о Смерти! — говорят с Креста.
Ворон чёрный улетает прочь.
— Совершилось! — говорит Распятый.
…Белым голубем, спускавшимся когда-то,
Дух возносится в сверкающую ночь…
6. ВОЗГЛАСОМ ПТИЧЬИМ
И что потеряли, не ведали в святости дней,
Меча за крестами кровавыми в ночь горсти снега.
В разорванном платье взлететь и остаться на дне,
Купая закаты лучей в кровью червленых реках.
Не ждать имена: бичевали во свете костра,
Венчали в тернец, опускали оплётом на древо.
А сталь, узнающая тело, бесплотно востра,
Жалея зубами растерзанный пламень отрепий.
А плакать нельзя, ибо Он не увидит слезу.
Знамёна крестить исполненьем в священном обряде…
И солнечный диск языками соцветий слизнул
Расколотый колокол брошенных в небо проклятий.
А что, кроме щепей, летит в рукава,
В мечтах всепрощенья увидеть.
Сердцами запомнить, мечи проковать
Чужому Закону в обидень,
И возгласами птичьими ответить,
Навзрыд узнать воскресшие шаги.
И бронзовыми брызгами посветит
Тем, кто умело целовал других.
Заплакать поднебесьем в дуновенье:
Порывом зачеркнули жар небес,
Крыла ворон изведали накренить
И верили в посмертие себе
Влёт к небесам за Ним.
7. САОШИАНТ
Лишь тот, кто уподобится Всевышнему,
Способен сбросить прах к своим ногам.
Глаза блестят пронзительными вишнями,
Как вызов обезумевшим богам.
Прах к праху, глаз за глаз — и плоть от плоти он, —
Но, обернув хрустальность белизной,
Он выйдет, торжествующий, на подиум,
И укротит безмолвие весной.
Он свергнет окровавленными звёздами
Всех тех, кто небеса простёр окрест,
И сам себе провозгласит апостолов,
И сам себя произведёт на Крест.
И — пальцы в кровь, и — воду взять ладонями,
И — ветром в грудь, и небо — оземь, вниз:
Взорвать весь мир в мучительной агонии —
И снова всё создать, пойдя на риск,
И жить, и простирать свою торжественность,
И ждать на Небесах Святой Земли
Того, кто сбросит в прах слепую жертвенность,
Чтоб пламя Новой Веры запалить.
* * *
Не бичуй себя, не сожалей:
Я не знаю непреложных истин.
Крест мой твоего не тяжелей
И венок ни капли не тернистей,
Воду я в вино не претворю,
Не сгожусь я в родственники Богу
И стопой своей не проторю
Для заблудших верную дорогу.
Я не создан для Благих Вестей,
Жизнь мою поэты не воспели…
Но тебя — распяли на кресте, —
А меня — пока что не успели.