Гейдар и Левон
Повесть.
Однажды на улице Баку, прямо в центре города, я увидел, как пес эрдельтерьер рычит и лает на ободранную кошку.
Хозяин пса отвлекся на минуту, и собака, заметив бесхозную кошку, решила повыпендриватся на нее.
Кошка была мерзкая, грязная, косая, но она не испугалась своего большого по размеру оппонента.
Породистый пес лаял, пищал, но кошка вздула спину, напряглась, сделала шаг к собаке,
и пес испугался. Пошел на попятную.
В это время подошел ее хозяин, топнул ногой на кошку, она удрала в подворотню.
Вот и все.
К чему я это написал? Что я хотел этим сказать?
Возможно, что ничего. Но прочитав нижеследующую повесть, вы наверняка угадаете, точнее, вычислите и кота и собаку.
…
1993 год, 27 июня. Баку, поселок Загульба, правительственные дачи.
Гейдар Алиев сидит на веранде, внизу синескалится море, дует северный ветерок.
Алиев пригубил свежий заваренный чай.
Напротив него сидит мужчин, одетый в черное.
Ему лет 50, примерно. Он в черном костюме и черной сорочке, в черных очках.
Оба они жадно вглядываются вдаль, в синюю морскую полосу, обрамляющую горизонт.
Белки прыгают по веткам сосен, их очень много, было слышно, как они на макушках деревьев грызут шишки.
Человек в черном перевел взгляд на Гейдара Алиева.
— Гейдар Алиевич, это ваше последнее решение? – поморщив лоб спросил.
— Да. У меня нет другого выхода – пожал плечами Алиев.
— Значит, созвать все войска в Баку? – недоуменно спросил.
— Да.
— Но тогда вы оголяете фронт, оголяете всю границу с Арменией! Это пахнет поражением. Тер Петросян захватит районы, ваши земли. Увидев, что ваши войска стянуты в Баку, он спокойно пойдет на это. Ведь кто ж будет ему сопротивляться? Армии же нет! Грех не захватить территорию, где нет войск – на лбу у него выступила складка.
— Я все понимаю, но для меня важно укрепление власти сначала. Главное, закрепить трон. А с Левоном Тер — Петросяном я договорюсь. Я по телефону его попрошу о джентльменском соглашении, пусть он подождет, пока я не закреплюсь у власти. А потом, повоюем – с задумчивой улыбкой сказал Алиев.
— Вы не будете воевать, Гейдар Алиевич, вам же 70 лет. Кто воюет в 70 лет? Тем более азербайджанец! – воскликнул тот, как бы будучи в восторге от себя.
— Тсссс, тише, — мигнув ему правым глазом, бросил Алиев.
…
23 декабря, Ашхабад. Именно в этот день проходила встреча глав государств СНГ.
Было много президентов: Ельцин, Алиев, Лукашенко, Ниязов, Рахмонов, Тер – Петросян, и прочие.
Уже когда Саммит подошел к концу, улучив момент, Гейдар Алиев подошел к Тер- Петросяну.
— Левон Акопович, может поговорим?
Тот выпустил клубок дыма изо рта, слегка кашлянул.
— Конечно поговорим, Гейдар Алиевич. Куда ж мы денемся?
Саммит уже закончился, гости собирались по домам, повсюду журналисты, репортеры окружили улицы и тротуары.
Для встречи Алиев а с Тер Петросяном была отведена небольшая комната в уютном городке для развлечений.
Кабинет был заведомо приготовлен.
Потолок рококовый, стены – Людовик 12, огромный стол, высокие кресла, похожие на трон.
На драпированном столе фужеры из кобальта, двух ярусные блюда с горячей закуской, декоративная пепельница. Натуральная встреча королей.
Сидит Гейдар Алиев, напротив него через стол, Левон Тер – Петросян. Друг против друга сидели президенты воюющих республик, Армении и Азербайджана.
Минут пять около стола крутился официант в зеленом жилете. Он скакал как кенгуру, угождая закавказским правителям.
На столе был богатый ассортимент: рассольнички, огурчики, помидорчики, котлетки, гуляшики, горячие бутеры с сыром, суши, обваренная в кипятке рыбка – гренадер, окорочка в майонезе, моцареллу «Буффало», запеченная с баклажанами и помидорами и молодая стерлядь под лимонным соусом, сопровождаемая нежным отварным картофелем и зеленью.
Сотэ из баклажанов с цукини и перцем, овощной суп с тыквой и перец, фаршированный рисом и грибами с томатным соусом. Кроме того, сырная палитра, включающая сыры рокфор, гауда, пармезан, копченый сулгуни, фета, а также красный виноград и грушу.
Коньяк «Лякомб», вино «Оджалеши», соки, пива и пр.
Звон бокалов, лязги вилок, легкий бубен голосов, потом наступила минута молчания, так как официант исчез.
Гейдар Алиев вытер салфеткой рот, взглянул на Левона Тер Петросяна. Тот дымил сигаретой.
— Левон Акопович, выходит так, что ты меня кинул что ли? – как бы задыхаясь спросил Алиев.
— Почему кинул, Гейдар Алиевич? Вы стянули всю армию к себе в Баку, оголив тылы, а что мне оставалось делать? Надо было побыстрее кончить войну, что я и сделал. Будь на моем месте вы, то сделали бы тоже — самое – немного грустно пробормотал армянин.
— Ты захватил 8 районов, мы так не договаривались – помотал головой Алиев.
— А мы с вами вообще не договаривались, ай Гейдар Алиевич! Какой между нами договор? Кстати, вы не допили свой коньяк? – указал ему на стол.
— (Взглянув на свою рюмку) Левон Акопович, я слышал, у тебя есть богатейшая коллекция книг – совершенно неожиданно сказал.
— Да, есть, — пристально посмотрел.
— Я ищу одну книгу, но никак не могу найти ее.
— И какую же? – с любопытством спросил.
— »Перманентная революция» Троцкого – с глубокой проникновенностью выпалил.
— Да, она у меня есть, — важно ответил армянин.
— Прекрасно! Не могли бы вы дать мне ее почитать? Я вам ее верну, обещаю.
— Да я вам дарю эту книгу, об чем речь, Гейдар Алиевич. Скажите, что вы этим хотите сказать?
— Ничего не хочу, только книгу хочу, — криво усмехнулся Алиев.
— Гейдар Алиевич, ты свои чекистские замашки оставь для Баку. Со мной такое не проходит.
— Грубый ты, Левон!
— Да я не груб, просто не люблю, когда меня принимают за идиота. Не воспринимаю такие варианты, — сказал Тер Петросян, и рукой изобразил плавающую рыбу. – Изворотливость, гибкость, когда начинают издалека. Не надо Гейдар Алиевич. Говори прямо, что хочешь!
— Я признаю искренне, что ты, Левон Акопович – очень умный человек. Иначе бы ты не выиграл у меня. Победить Гейдара не так то легко, поверь мне.
— Не спорю, может и так.
— Это именно так. Когда я в рядах НКВД выявлял врагов народа, ты Левон наверное, мочился в штаны. Повторяю, я искренне говорю это. Ты собран, бесстрашен, ты цельный человек. Я это ценю.
— Спасибо Гейдар Алиевич, все взаимно. Вы мне лучше скажите, что вы от меня хотите? Что тебе надо от меня, Гейдар Алиевич? – с чувством спросил Левон Акопович.
— Левон, верни мне 4 района! – с интонацией выговорил Алиев.
— Какие? – деловито спросил.
— Губатлы, Зангилан, Физули и Агдам – по школьному ответил.
— С какой стати, и зачем? – искоса взглянул на Алиева.
— Я тебя прошу, Левон. Мне это нужно! Очень нужно! – смущенно отвечал азербайджанец.
— Но мне это не нужно! — пожал плечами Левон Акопович.
— Сколько ты хочешь за эти районы? – спросил Алиев, пальцами изображая деньги.
— Эх-х-х-х!….У вас, у азербайджанцев, все измеряется долларом. Ай киши, земля не продается! Ты что, Гейдар Аливич!! Нет и нет! И давай мы эту тему закроем.
— Хорошо, давай выпьем.
— Это можно.
— За что?
— А ни за что, просто выпьем…
— Я хочу выпить за тебя, Левон.
— А я за тебя, Гейдар Алиевич.
— Нет, ты послушай, до этого я отметил твои плюсы, и сделал это искренне. Я пью за то, что даже мне есть чему у тебя поучиться. Ты умница, Левон!
— Спасибо!
— Будь здоров!
— Есть!
Они выпили.
— Да, Левон, вот мой подарок тебе – сдавленно сказал Алиев.
Алиев достал из кармана золотые часы с собственным портретом на циферблате и передал их Левону.
— Вот спасибо, Гейдар Алиевич, огромное спасибо! Я польщен. Как мне вам ответить, даже не знаю. Заранее говорю, возврата районов за этот подарок от меня не жди.
— Охо-хо-хо…не жду, не жду….
— Вот что мне вам подарить в ответ?
— Ничего не надо.
— Может снять свои носки и презентовать их, — засмеялся Тер Петросян.
— Мне вонючие армянские носки не нужны. Аха-ха-ха!
— Ничего, зато борщ приготовят из них.
— Охо-хо-хо!
— Они у меня сексуальные.
— Что?
— Носки.
— И что?
— Не понял что ли?
— Нет.
— Тогда дальше уже не поймешь.
— Левон, как там поживает Карен Демирчян? – вздыхая спрашивает Алиев.
— Терпит. Пока терпит.
— Г-мм…
— Гейдар Алиевич, вот вы хороший оратор, вы умеете говорить, влиять на слушателей. Как это у вас получается? – закуривая новую сигарету.
— Вот честно сказать? — улыбнулся он.
— Конечно.
— Я смотрю на толпу и представляю ее голую. Всю аудиторию в своих глазах я вижу голой.
— К- как голой? – спросил недоверчиво.
— Да, голой. Тогда и волнения не бывает у оратора.
— Оригинально. То есть, люди, ваши слушатели – голые? И это облегчает дело, да?
— Ну да, конечно. Я на них смотрю свысока, не теряюсь, не волнуюсь. Вот и все! И это дает мне уверенность в своих словах, интонации. К тому же, я хорошо знаю, о чем я буду говорить. Мне всегда есть, что сказать. И еще я часто практикуюсь.
Тер Петросян ковырялся с зубочисткой во рту.
— Левон, я хочу поднять этот бокал за Армению! Никогда еще Армения не имела такой возможности быть счастливой как сегодня.
Перед Арменией блестящие перспективы! И это благодаря тебе, Левон Акопович. Будь здоров!
— Спасибо, матах. Вы тонкий человек, Гейдар Алиевич. Вас нужно уважать. Но мне это как — то все равно. Я знаю, ты меня сейчас вербуешь, вербуешь по чекистски, по НКВД – эшному. Ах ты, старый пердун! Аха-ха-ха-ха!….
— Охо-хо-хо!…. Думаешь, не завербую?
— Ну попробуй!
— Честно говоря, уже пробую минут 30, — посмотрел на свои часы. Ну ладно, оставим пока это, Левон Акопович. Ты слышал один анекдот? Значит такая сцена.
Река, сидит рыбак, удит рыбу. Сзади подходит один, говорит про себя: »сейчас я у него спрошу, как идет рыбалка? Если он скажет хорошо, рыба клюет, то я ему отвечу, конечно, с такой рожей как у тебя, должно клевать. А если он ответит, нет, мол, не клюет, то я соответственно скажу ему, что с такой мордой клевать не должно».
И вот, он подходит к рыбаку сзади и спрашивает: »Эй!…как рыбалка? Клюет?» Рыбак круто оборачивается, и кричит: »пошел на хер!». Человек говорит тихо: »О! Тоже вариант!»
— Ха-ха-ха-ха!…Во рту засохло, — засмеялся Тер Петросян, запивая минералкой. – Интересно, Гейдар Алиевич, эта вода – смотрит на воду в бокале, — такая же, как 2000 лет назад. Ее пил и Иисус, и Магомет, а сегодня пьем мы.
— Это хорошо Левон, что себя сравниваешь с пророками.
— Я сравниваю воду, нынешнюю и древнюю. Она одна и та же – задумчиво ответил армянский правитель.
— На вкус?
— Да. И на вкус тоже.
— Это тебе кто – то сказал?
-…?….- молча пьет воду.
— Левон, а как поживает Георгий Романович?
— А это кто? – дожевывая мясо, спросил исподлобья.
— Твой учитель по истории в ереванской средней школе № 100 – ответил с улыбкой Алиев.
Взгляд Левона Тер Петросяна остановился. Он взглянул на Алиева бычьими глазами. Потом слабо стал жевать.
— Говорят умер. А вы его знали?
— Нет, я не его, я про тебя все знаю!
— А что конкретно знаешь? – зажег сигарету и откинулся на спинку кресла.
— Знаю, как ты мочился в постель до 17 лет. Знаю, как ты мастурбировал перед Анжелой, твоей кузиной. Знаю, как тебя однажды запихнули под стол и заставили кукарекать. Это было в 9 классе.
Как ты переспал со своей сестрой, чтобы она наконец родила от своего бесплодного мужа.
Знаю, как ты любил ковыряться в носу и заставлял младшеклассников есть твои козявки.
Как ты пописал в борщ, и этот борщ подали на стол гостям.
Знаю, как ты выколол глаза трем котятам, бросил эти глаза в суп и угостил супом своих друзей.
Достаточно, или еще вспомнить кое – что?
— Да, Гейдар Алиевич, ЧК работает.
— А может и так! А может и так!
— И на хрена вам это нужно? – глаза Тер Петросяна приостановились.
— Иначе бы не знал! – воскликнул металлическим голосом Алиев.
— А хочешь, я расскажу, как пришел я к власти? — предложил вдруг Левон Акопович. — Ну то, как я стал президентом Армении? Да, конечно, официально все вы знаете, но в моей биографии есть моменты, неизвестные даже вам, Гейдар Алиевич.
— Все может быть, — игриво улыбнулся.
— Вам интересно?
— Конечно – удивленно ответил Гейдар Алиевич.
Ему показалось странным такая искренность армянского коллеги.
— Ну тогда слушайте. У меня был учитель, его звали Рубен Назарович. Вот это был человек. Помню, он мне говорил:
»Левон, ты знаешь, что в мире самое большое? Это рыбы. Больше рыб – это вода, где плавает рыба. Больше воды, это Земля, где находится вода. Больше Земли – это мои грехи, которые не вместятся в эту Землю. А больше всех моих грехов только божья милость.
Так что Левон, запомни, надо быть жестоким, жестким! Кто успел, тот и съел. Человек человеку волк, а волк волку – человек!
Человек с человеком – и нет человека! Но человек человеку ближе, чем ангел.
Грех создал человек, Левон, но вид у него божественный.
И поэтому, самое главное в жизни – это власть. кто к ней не стремится, тот живет неполноценно.
Но надо еще знать, что кресло власти рассчитано не по мерке головы. Голова тут не причем, главное – жопа!»
Вот так вот, Гейдар Алиевич. А вы говорите, суп, глаза котят, и прочая ересь.
Поэтому я пошел наверх, предал своего друга, выдал его с потрохами в генпрокуратуру Армении, и меня выдвинули вперед. Это было давно, еще при СССР.
Я продал французам 3 коньячных завода, а армянская диаспора в Париже поддержала меня на выборах.
Для меня главное было – приход к власти, так как цель власти – это власть. Я не хотел стоять впереди своей толпы, ял идти за ней. Вот так вот.
— Да, Левон, сложный был у тебя путь – подтвердил Алиев.
— Именно, а вы меня тут вербуете, комплименты делаете, будто я атташе в посольстве. Все еще ищите на меня компромат. Спрашивается: зачем? Где вы будете использовать это все? Напечатаете в газете? Да ради бога!
— Я и не собирался печатать это, Левон Акопович. Что ты запсиховал? Я дал тебе понять, что знаю про тебя все – мигнул ему Алиев.
— Ну хорошо, знаешь ты про меня, и что дальше? Ну и что? вы чекисты, совсем уже долбанулись. У вас сбор информации происходит по автомату, рутинно, механично. Вы считаете это тактическим преимуществом передо мной? Это же ровным счетом херня, Гейдар Алиевич!
— …?….
— Гейдар Алиевич, согласитесь, что и вы не ангел. Или быть может, вы считаете себя безгрешным, пророком?
— Нет, Левон Акопович, мои грехи не смоет даже Кербала и Мекка вместе взятые.
— Тем более, — перекрестился Тер Петросян.
— Дело ни в этом, — криво усмехнулся Алиев.
— А в чем?
— Жаль, что пить воду не грех, а то она оказалась слишком вкусным напитком, — пошутил Алиев.
— Умно сказано, Гейдар Алиевич. Мы с вами в одной лодке. И ты президент, и я.
Так получилось, что я – армянин, а ты – азербайджанец. И так сложилось, что я победил тебя. Это бывает. И не надо оригинальничать, вербовать меня, мол, верни мои земли, и так далее.
— Ом… подожди…, — Алиев нагнулся.
— Что такое?
Алиев привстал, медленно подошел к окну, постоял там немного. Мучительно покраснел, стараясь глядеть только в окно.
Тер Петросян допил пива, выпустил сигаретный дым изо рта, изрек в сторону окна
— Опять пирдишь там? У тебя столько газов в животе, сразу видно, что ты с Азербайджана.
А может это связано с возрастом? Все – таки, в 72 года я может, и срать буду за столом.
— Ты сначала доживи эти 72 года…- сдавленным голосом бросил Алиев.
— Ты же дожил, Гейдар Алиевич. Унасекомил весь Азербайджан. Я же если перну, свой свежий зад не подниму, здесь прямо перну.
Гейдар Алиев вернулся на свое место.
— Левон Акопович, давай по деловому. Что ты хочешь за эти районы? Я не имею ввиду деньги, нет. Хочешь, нефть, залежи, скважины? Что ты хочешь? Если захочешь на перспективу, там будут бурить нефть еще лет через 200. Оставишь своим правнукам – раздражительно сказал Алиев.
— Алиев, ты забываешься, клянусь забываешься! Кого ты хочешь обмануть, меня? Да у вас в Баку нефти на 30-40 лет, и это максимально! У тебя замашки старые, Алиев. Варианты твои устарели, Гейдар Алиевич. Эпоха Брежнева исчезла.
Сейчас другое время.
— Какое время? Какое такое время, Левон? – не владея собой вскричал Алиев. — Время – это выдумка смертных. Надо ощутить дыхание времени, а не считать года и месяцы.
— Да, но сколько не теряешь времени, а годы все прибавляются, — сказал армянин, серьезно всматриваясь в лицо Алиева.
— Левон, знай, что если завтра мы станем быстрее времени, то мы могли бы стать медленнее жизни. Уф…, — пошла отрыжка.
— Запей минералкой, философ! Тебе бы книжки писать, а не править.
— Ох – фо — фо….- запил воду, откашлялся. — Время деньги, но деньги лучше! Ты давай, не уклоняйся от разговора.
— Что ты хочешь конкретно, Гейдар Алиевич? – виновато спросил Левон Акопович.
— Я не хочу, я прошу тебя – мучительно улыбаясь, сказал Гейдар Алиевич.
— Разумеется, не я же должен просить, а ты. Я -победитель, поэтому просишь ты. Это нормально и законно. И о чем же ты просишь меня.
Алиев подавил в себе злую улыбку.
— Я знаешь о чем думаю, Левон? Попался ты мне лет 40 назад, приблизительно, в 60 годы. Да я бы тебя законсептяшнул бы! Охо-хо-хо! – превращая в шутку. – я тебя сожрал бы, а выплюнул бы пуговицы.
Алиев резко вскочил и бросился к окну. Тер Петросян мотнул головой, усмехнулся.
— Как быстро стареют наши знакомые! Гейдар Алиевич – вам 72 года! Это не плохо для вашего возраста, — он выпустил дым изо рта. Хотя старость и счастье бывает в жизни только раз.
— А ты разве не хочешь быть старым? – спрашивает Алиев, усаживаясь за стол.
— Нет, у старости такой же аппетит, что у молодости. Только зубы не те. Ты уже постарел, Гейдар Алиевич, а старый конь не встанет на дыбы – махнул рукой Тер Петросян.
— Я старею вдумчиво, Левон Акопович – нахмуренно высказался Алиев. — Я продолжаю ненавидеть жизнь, так как первый симптом старости – это любовь к жизни.
— Что тебе надо Гейдар Алиевич? – спокойно спросил армянин.
— Подпиши одну бумагу, Левон – умоляющим тоном попросил Алиев.
— Какую бумагу, — поперхнувшись спросил.
— Незначительную — скоро ответил.
— А конкретнее? – спросил напряженно Тер Петросян.
— Это будет небольшая услуга мне от тебя – глаза Алиева заблестели.
— Аха!…Не хочешь порожняком посетить Сулеймана Демиреля? Хочешь потрепаться перед ним? Ай-яй-яй-яй! — вскрикнул радостно армянин. — Вай ме!….каким бы ты ни был генералом КГБ, или бывшим вице премьером СССР, или нынешним президентом Азербайджана, ты всего на всего – азербайджанец! И тем более, нахичеванец!
Твои варианты прохляют только в Баку, в крайнем случае, в Гяндже или Сумгаите. На Ереван ты уже не тянешь.
Ты не изменился, Гейдар Алиевич. Ну проведешь ты там у себя в Баку бозбаш – перестройку, и что? А я человек с крупными запросами – важно отметил армянин.
— Левон Акопович, и тебе не жаль твоих детей? – пристально взглянул на него.
— Каких детей? – не понял Левон Акопович.
— Своих, родных детей. Их завтра сможет задавить авто, или они случайно попадут в автокатастрофу. А потерять детей, больше горе, Левон Акопович – хитро стрельнул глазами Алиев.
Это были глаза старого волка.
— Это угроза? – торопливо спросил армянин.
— Да нет, шутка, — засмеялся Алиев.
Левон Тер Петросян побледнел. Он подался вперед через стол:
— Послушайте, Гейдар Алиевич, да я бы с удовольствием вернул бы вам эти районы, но не могу. Лобби мне объявит войну, оно такие деньги отгрохало.
К тому же, победа за Карабах — это единственный козырь в моих руках. А чем еще заткнуть рот голодным недовольным оппозиционерам?
Карабахская эпидемия уже океанится, — он почесал переносицу – Тебе хорошо, у тебя в Баку деревья апельсинятся, реки икрятся, море нефтится, мазутиться. А у меня голодуха!
Армянин встает, прохаживается по комнате. Алиев смотрит на него, и заговаривает.
— На место сядь. Сядь, сядь! Наши госотношения так запутаны, что ничего не выколупишь из этой скорлупы. Как же мерить нас таким аршином? Я могу встать к Еревану тверже железа, я знаю ваши слабости. У вас страна протезная.
А я человек – борец – каратель – мститель!
Хотя с годами ослабла моя сталь мускулов, я расдобрел, распух, охрип.
Я в Азербайджане каждую деревню размазоливал лично, я давно стою у руля.
И знаю, как контролировать ситуацию – неожиданно громко заговорил Алиев. — Я знаю речи и слова, и за этим всем никто не распознает мою шкуру.
Я прошел школу, я как Маугли был брошен к хищникам, и там я выжил и окреп, иглясь ножами и штыками.
А ты в это время в Сирии курил гашиш.
Мой призрак давно рыскал по Кавказу, хоть и родился я в глуши – в Нахичеване.
Я знал хитрость, которую не знал никто. Я еще тогда работал в НКВД,
Меня тогда вызвал к себе Емельянов – председатель НКВД Азербайджана. Это был 1951 год.
На груди моей значок Ленина.
Зайдя в кабинет к Емельянову, и заметив портрет Ленина на стене, я упал ничком перед портретом.
Емельянов меня поднял и увидел, как булавкой вколот значок Ильича, он прожег мою рубаху и сердце.
— Неужели вы так любили Ленина? – напряженным взглядом спросил армянин.
— Так надо было, Левон. Этого не объяснишь армянскими крюками – отрезал азербайджанец. — Я слушаю свое сердце, не верю посторонней болтовне.
Когда меня секли по щекам, когда я видел, как зря брались за оружия, как бомбы игрались как мячики, когда я готовился к новой битве, когда мы заново собирали разбитые ячейки партии, ты Левон Акопович, в Сирии сидел во дворце и любовался на стриптиз.
Ты знаешь, сколько раз я жал руки, руки предательские, но вроде бы чистые, вымытые.
Я вышел с рабочего низа, я славил коммуну, для меня слово Ленина – это был удар топора!
Но мне надоела заводская толпа, которая плывет заплывающим салом.
Вот этим салом, которую мы едим, — он рукой указал на стол.
Меня тошнило от плеч миллионов крестьян.
Я стремился к богатству, а богатство – это сбережения многих в руках одного. Ну и я хотел всегда быть этим одним человеком.
Но ты этого не поймешь, ты натуральный армяхон, тпичный армяшка, ты далек от этого всего — выразительно дополнил Алиев.
— Охо…Гейдар Алиевич, я вас очень уважаю, но я прошу взаимности – как бы в восторге бросил Тер Петросян.
— Какая взаимность?! Ты армянин! Э этим все сказано! Но вы большая нация! Об идеалах нации можно судить по ее рекламе. А реклама у вас — дай Аллах, хорошая – закивал головой Алиев.
— Гейдар Алиевич, если я, как вы выразились – армяхон, ты вы, как я тоже уже выразился – азербайджанец! – отвернулся к окну армянин.
Я не итожу то, что прожил, мне еще рано так говорить, хотя, не знаю…
— Чего остановились? Говори!…
— Да самое главное для нас с вами, Гейдар Алиевич, это сохранить свою власть. Остальное — мелочь, ерунда. Важное это!
Чтоб и ты остался президентом, и я! Все остальное – дело наживное. А то оппозиция питушится. Ведь что такое Президент? Это фикция, с помощью которой этот правитель живет за счет других.
— Тебе говорить легко, ты армянин, вам президент не нужен. Вы — армяне — не пропадете.
А у меня мягкий народ. Он как ребенок, ему нужна голова. Не могу я бросить свой народ на самотек.
— Странен ты, Гейдар Алиевич. То говоришь верни районы, то подпиши бумагу, то угрожаешь….Потом еще мне скажешь, сними брюки, оголи задницу, покажи ее всем, особенно Клинтону, или туркам.
Это не серьезно. Постарел ты, Гейдар Алиевич. Я, конечно, очень уважаю тебя, но ты уже стар.
Ты целишься не очень точно, другим концом, себе же в бровь.
Я знаю, ты любишь зажим, ты далеко не ласков, ты бьешь так, что панель становится мокрой. И слово «демократ» не взбредет в твою голову.
Но ты не диктатор, и в этом минус твой. Ключ побед – в железной тирании. Да, мы победили вас, но мы в пробоинах. Везде лохмотья и обломки – оригинально выпалил Левон Акопович.
— Так и ты не диктатор – удивился Алиев.
— Я победитель, мне диктатура не нужна. А тебе она необходима, чтоб отомстить Армении. Но ты этого не хочешь.
Вот говоришь, верни, мол, уступи, отдай… А кто нам вернет наши земли в Турции? Кто вернет? – крикнул армянин. — Тебе про геноцид напомнить?
Как турки живьем закапывали нас по голову в землю. В паровозных топках сжигали, заливали рот свинцом и оловом, но из горящих глоток мы орали одно слово: »Хаястан».
Ужас из железа выжал стон. Кровь клокочет в вене, стакан набирался слезой.
Страшная тяжесть!
Армянские дети прикусились, губу уродуя. Седобородые рыдали дети, седобородые!
В Турции каждый камень знает про нашу беду! — убедительно кричал армянский правитель. .
В комнату через окно проникло косое желтое солнце.
— В общем, не договорились, — сказал вдруг Алиев.
— Нельзя нам договариваться. Нельзя, неуместно. Как я уже сказал, нам главное остаться президентами своих республик – быстро сказал армянин.
— Это да….- коротко поддержал Алиев.
Они протянули друг другу руки, пошло крепкое рукопожатие.
— Гейдар Алиевич, ты замолви слово перед Демирелем, а я скажу Бориске кое — что. Как говорится, ты мне, я – тебе. Главное это. А то….земля, НКВД….Тебе это надо?
— Все, согласен, согласен, наскоро ответил Алиев и посмотрел на часы.
— Ну что, выпьем? – по хозяйски предложил армянин.
— Аха…поехали – несколько робко ответил Алиев.
Они чокнулись и выпили красное вино.
— Дай нам обоим править еще лет 20, — воскликнул Левон Тер Петросян.
— Не меньше, — тихо его поддержал Алиев.
— Остальное мелочь Гейдар Алиевич, ме-лочь!
Ведь что такое власть? Это скажем, ты нашел бриллиант, огромный такой бриллиант в 50 карат допустим. Это огромное богатство.
И ты после этого хочешь его уберечь, сохранить в своем кармане, иначе этот бриллиант попадет в карман другому.
Вот и вся власть! – крикнул с горячностью.
— Точно, согласен, — медленно кивнул Алиев.
— Ведь все правители делятся на 4 подгруппы.
1. Это те, кто понимает, что делает, они знают, что жизнь – это глупая шутка, и они это понимают сполна, до последней точки.
Им подфартило, они сели на трон, и хотят там сидеть всегда.
2. Это честные дураки, сентиментальные идиоты, случайно надевшие на голову корону. Такие как правило, долго на троне не задержатся.
3. Это харизматические фигуры, личности, любимцы народа своего. Они избрались как самим народом, так и волей всевышнего.
И 4. Это диктаторы и тираны, это деспоты, государственные убийцы. Официальные заказчики для гангстеров, которые вместе со своей бандитской командой в галстуках и костюмах, узаконившие геноцид и террор – правдиво посмотрел на Алиева.
— Согласен, согласен, Левон. Поздравляю, что ты наконец это понял, — сдавленным голосом прошипел Алиев.
Оба улыбнулись.
Некоторое время молча ели.
Армянский правитель откинулся назад, посмотрел на Алиева, закурил.
— Левон, ты слишком много куришь.
— Да, этой мой единственный грешок – слабо улыбнулся Левон Акопович.
— Ты не боишься заболеть раком? Никотин приводит к опухоли, раку – по отчески предостерег Алиев.
— А у меня уже 24 года рак легких, — просто ответил Тер Петросян. — Гейдар Алиевич, последний вопрос. Можно? Вот если бы ты заново начал жить, кем захотел бы стать? Только честно.
— А ты? – вскинул брови вверх Алиев.
— Я? Ну я водил бы Молоковоз. Развозил бы людям молоко по домам и учреждениям.
— Аха-ха-ха…а потом смешивал бы его с водой. И это в лучшем случае. Охо-хо-хо! — смеялся Алиев.
Тер Петросян на него посмотрел искоса.
— Ты мыслишь по азербайджански, Алиев. Я обеспечил бы себе место в раю, так как дарил бы, продавал бы людям молоко за вредность.
Жить вредно, а я был бы доктором. Хорошо, со мной все ясно, зовут меня Левон. А ты кем был бы?
— Честно? – криво усмехнулся Алиев.
— Уговор дороже денег!
— Я стал бы террористом – оглядывая армянского коллегу.
— Я так и знал – с некоторой натугою ответил. .
— …?…- пожал плечами.
Они вышли на воздух, повеяло прохладой. Стояли лимузины, охрана, переводчики.
Солнце ярко засветилось.
— Эх…хорошо быть президентом, — тихо пыльнул про себя Алиев и двинулся к машине.
Пройдя несколько шагов, Гейдар Алиев разгоряча глаза, остановился, посмотрел назад, в сторону кабинета, и тихо сказал:
— Не дай Аллах никому размножить то, что сегодня здесь было в виде дел и поэм. И в виде восстаний. Жаль, только солнце стало свидетелем.
Он тихо нырнул в черный лимузин.
…
Оба президента не знали, что их встреча была записана на устройство, вмонтированное в стену.
Поэтому, спустя время, эта встреча стала достоянием общества.
Ряд туркменских газет вкратце писали об этом, но полностью осветить встречу не решились.
Возможно, характер этой встречи не соответствовало идее и ресурсу туркменских газет.
Поэтому, запись точно передана с ленты, ибо в пересказе неминуемо улетучился бы аромат обстановки встречи.
