Свинцовые тучи нависли над степью, покрытой осенней грязно-бурой, размякшей от влаги травой. Вдали на горизонте, за серой пеленой дождя, вздымались горы. На опушке случившейся неподалеку рощицы сидел чело-век, он смотрел в сторону гор и ждал. Он не видел, как за его спиной в небе, скрытом вершинами деревьев, появилась черная точка. Она приближалась, росла, пока, наконец, не превратилась в крылатого зверя, несущего в когтях остатки туши дикого бычка. Мощные крылья поддерживали в небе золоти-стое тело ящера, отягощенный добычей, он планировал, лишь изредка взма-хивая ими, чтобы сохранить высоту. Его охота была удачной, и теперь он возвращался домой.
Когда дракон, наконец, скрылся из виду, человек поднялся с земли и пошел к горам, туда где, по его мнению, было логово зверя. Человек не спе-шил, он знал, что ничего не сможет сделать, пока дракон вновь не выйдет на охоту, а это случится еще очень не скоро.
Человек шел неторопливым размеренным шагом, его плечи оттягивал тяжелый рюкзак, а мысли занимало предстоящее дело. Он решил, что этот дракон умрет от огня. Не будет ни яда, ни камней, заваливающих пещеру. Он хотел посмотреть, как эта ящерица будет выть от невыносимой боли и кор-читься в огненных объятьях. Представив эту картину, человек ощутил сладо-стное мстительное удовольствие, но что-то мешало ему наслаждаться, и он гнал это чувство прочь, разжигая в себе гнев и ярость.
Человек шел по осенней степи, и его пустой взгляд скользил по округе, каждый раз возвращаясь к горам на севере. Круживший высоко в небе, со-кол-сапсан вдруг сложил крылья и живой молнией ринулся на взлетевшую с земли птицу. Этот стремительный полет напомнил человеку первую виден-ную им охоту дракона.
Ящер кружил над испуганным стадом, которое беспорядочно металось из стороны в сторону. Наконец, когда от основной группы отстали несколько животных, дракон атаковал. Его жертва была довольно крупной, и дракон, пикируя, буквально врезался в нее, сильным ударом опрокинув на землю. Прежде чем ошарашенное животное успело подняться, мощные челюсти дракона раздробили его шейные позвонки…
Человек вздрогнул, он, словно наяву, видел окровавленную пасть и сжимающиеся челюсти, но на этот раз рядом с ящером лежало безжизненное тело его отца.
Тогда в яру за дальним пастбищем пастухи обнаружили самку дракона с новорожденным детенышем. Он сбежал из дома, хотя ему и запретили хо-дить за взрослыми. Он видел, как с обрыва на дно оврага в дракониху броса-ли только что вырезанные в ближнем лесу и обожженные в огне колья. Она не взлетала, телом прикрывая малыша. В конце концов, кто-то ухитрился пробить перепонку ее крыла, смертельно ранив скрывавшегося за ним дете-ныша. Яростный рев матери заглушил его предсмертный писк. Атакуя, дра-кониха взвилась в воздух, окончательно разрывая перепонку, однако, ее по-следний бросок был удачен: какой-то человек с копьем спустился слишком низко по осыпающемуся склону, и она сумела достать своего врага…
Он помнил кровь, что не хотела впитываться в сырое глинистое дно оврага, как и чужую кровь, что потекла из-под камней, когда своды взорван-ной пещеры рухнули на серо-голубого дракона, еще недавно парившего в поднебесье…
Месть была долгой, но теперь она близилась к завершению, и этому уже ничто не могло помешать. Человек усмехнулся, вспомнив когда-то про-явленную им минутную слабость.
Два крылатых зверя, танцующие в облаках брачный танец. Броски, нырки, повороты сливались в один замысловатый рисунок, сотканный из двух гибких поджарых тел. Они будто рассказывали свою историю: первая встреча, знакомство, бесплотные ухаживания и, наконец, финальный аккорд – Она отвечает на Его призыв. В этот момент серебристая самка вдруг сби-лась с темпа, словно споткнувшись. Ее крылья подломились, и самец, пыта-ясь сдержать падение подруги, рухнул на землю вместе с ней. Подходя к не-подвижным телам, человек почти сожалел, что самка съела отравленное мясо и не смогла закончить этот завораживающий танец, однако, когда искалечен-ный самец атаковал его, ненависть вспыхнула с новой силой, и он добил дра-кона с яростным остервенением…
Степная трава постепенно редела, а под ногами стали попадаться мел-кие камешки. Человек шел вперед, незаметно поднимаясь все выше, пока подъем, наконец, не стал настолько крутым, что уже не приходилось сомне-ваться в том, что степь осталась позади. Конечно, собственно горы – камен-ные громады с покрытыми снегом вершинами – были далеко отсюда, но и их отроги были полны своеобразного очарования и опасностей. Задерненные склоны, поросшие кустарником, внезапно обрывались отвесными стенами, мелкие камешки, покрывающие землю, так и норовили вывернуться из-под ног и сбросить незадачливого путника в ущелье. Даже сами скалы не были прочными – рыхлая порода, иссеченная дождем и ветрами, была покрыта глубокими трещинами, в которые проникали корни вездесущего кустарника, крушившие камень.
Человек уже давно не видел знакомого крылатого силуэта в небе, но он продвигался вперед, ведомый непонятным даже ему самому чутьем. Нако-нец, удача улыбнулась ему — возвращавшийся с охоты дракон, сам того не подозревая, указал ему путь.
Широкий скальный уступ, нависавший над пропастью, был недоступен для всех, кто не умел летать или ползать по стенам. Человек, расположив-шийся в ложбинке на склоне скалы с противоположной стороны ущелья, не-сколько дней наблюдал за драконом, изучая будущее место действия и то, как и где его жертва приземляется. Уже скоро дракон вновь будет вынужден отправиться на охоту, и вот тогда придет пора действовать…
Выбравшись из гнезда, дракон раскрыл крылья, немного подал их впе-ред и, опустив голову вниз, напрягся всем телом, слегка выгнув спину. Он напоминал потягивающуюся после сна кошку. Встряхнувшись, дракон рас-прямился и подошел к краю утеса. На фоне нежно-голубого неба в лучах восходящего солнца он казался отлитым из золота. Он замер в неподвижно-сти на несколько долгих секунд, затем расправил крылья и взмахнул ими, словно разминаясь. Порыв воздуха сбросил вниз мелкие камушки. Дракон подобрался и, оттолкнувшись от земли, взмахнул крыльями, но не так как раньше, а каким-то неуловимо-плавным, обманчиво-медленным движением. Четырехметровый ящер поднимался все выше, тяжело взмахивая крыльями, пока, наконец, не поймал восходящий поток воздуха.
Когда дракона уже не было видно, на склоне скалы, с уступа которой тот взлетел, зашевелился кто-то живой. Через некоторое время у обрыва поя-вился человек. Он был спокоен и действовал не торопясь. Расположившись недалеко от края, он развязал рюкзак и вынул из него несколько бутылей, жидкость из которых смешал с принесенным с собой порошком, а получив-шуюся вязкую массу переложил в распоротый у горловины пустой бурдюк. Затем он тщательно завязал его и отложил в сторону, занявшись мотком тон-кого пропитанного специальным горючим составом шнура. Он протянул его от зарослей густого кустарника, росшего неподалеку, к обрыву и спустил вниз на площадку, с которой взлетел дракон. Вскоре, захватив с собой бур-дюк с приготовленной массой, человек спустился вниз сам. Он старательно готовил огненную ловушку, едва сдерживая сладостную дрожь предвкуше-ния близкой мести.
Закончив, человек поднялся наверх и стал ждать. Он ждал уже много лет, но эти последние часы показались ему веками.
Могучие крылья мерно взбивали воздух, дракон устал, он жаждал, на-конец, отдохнуть. Он снижался, его лапы уже почти коснулись земли, как вдруг под ним мелькнула огненная вспышка. И сразу вверх рванулось жар-кое, жадное пламя. Оно прильнуло к его брюху, охватив крылья. Закричав, дракон рванулся в небо. От удара крыльев пламя раздалось было, но тут же вновь сомкнулось, словно не желая расставаться. Дракон кричал. Каждое движение было болью, он весь был болью. Крылья подламывались под ним, пожираемые незримым огнем. Он уже не летел, а, обезумев от боли, метался из стороны в сторону, беспорядочно взмахивая искалеченными крыльями, словно пытаясь уцепиться за воздух, который предал его, отказывая в такой привычной поддержке.
Хриплый клекот, сменивший крик, оборвался – дракон падал на ожи-дающие его на дне ущелья каменные клыки. Несколько судорожных взмахов крыльев не помогли – он камнем упал на дно. Алая кровь, хлынув через гор-ло, оросила мертвые осколки скал…
Выбравшись из укрытия, человек подошел к краю пропасти:
-Мерзкая тварь, — он сплюнул.
Охота была завершена, последний дракон мертв. С чувством неясного раздражения и неудовлетворенности человек пнул небольшой камешек, сбросив его с обрыва вниз на тело поверженного повелителя небес. Радость свершившейся мести уже потускнела, человек чувствовал себя полностью опустошенным, словно все его чувства сгорели в полыхавшем недавно огне. Он не знал куда теперь идти, и все больше его терзало ощущение какой-то потери.