Пролог.
Джокеру снился сон. Впервые за долгие годы своей жизни Джокеру снился Бог. Джокер пришёл к нему на приём. «Офис» Бога находился в ветхом здании какого-то проектного института. Пройдя по запутанным облезлым коридорам с тусклым освещением, Джокер оказался перед обшарпанной дверью с потрескавшимися вставками из ДСП. Стучать было глупо, ибо Бог всеведущ, поэтому Джокер толкнул дверь и вошёл. Помещение внутри было выдержано в том же «стиле», что и здание в целом. Тяжёлый стол с массивными тумбами, что был современником, наверное, XX Съезду ЦК КПСС; затёртый линолеум; два расшатанных стула с полопавшейся обивкой; закопчённый потолок с язвами отвалившейся штукатурки; грязные стёкла и пыльные подоконники с мёртвыми цветами… И посреди всего этого восседал Бог – усталый старик с огромной лысиной и в мятом костюме, из-под которого выглядывала несвежая сорочка с засаленными рукавами и воротником. Но больше всего Джокера поразил стоявший под столом тазик с горячей водой, в котором Бог, скинув туфли и закатав штанины брюк до колена, парил ноги.
— Ты грешен, сын мой! – вместо приветствия сказал Бог.
— Кто из нас без греха… — отозвался Джокер.
— Но ты совершаешь страшный грех, — возразил Бог, — Ты идёшь против Меня!
— Чья бы корова мычала! – парировал Джокер, — Кто, если не Ты, отдал меня в лапы Сатане?!
— Я сделал это тебе во благо! – запротестовал Бог, — Чтобы ты искупил свои грехи, не поддавшись на искушение Лукавого!
— А мне это было нужно?! – воскликнул Джокер, — Я не просил тебя об этом!
— Сын мой, — смягчился Бог, — Не тебе решать, что тебе нужно, а что нет. Я есть Бог. И Я есть Суть Мирозданья, чьих законов тебе не дано понять…
— Да в гробу я видел Твои законы! – оборвал его Джокер, — Я, между прочим, вообще в тебя не верю! Я – атеист!
— Сын мой, неверие в Бога не устраняет объективности Его существования.
— Ага. А незнание закона не освобождает от ответственности. Я, может быть, живу по законам субъективного идеализма. Вселенная существует только в виде совокупности моих ощущений. То, что я могу познать и ощутить, — объективно, а остального не существует! Тебя нет, понял? Вещь есть проекция моего сознания и ощущений вовне, а я тебя не проецирую. А значит, в моей Вселенной тебя нет! Мир вообще есть продукт деятельности моего мозга. Я – единственное чистое сознание и Творец Мирозданья!
— Ух-ты! – только и смог произнести Бог, — Я только что чуть было не поверил, что меня нет на самом деле!
— А тебя и нет! Это мой мир, так что не суйся сюда, иначе тебе не поздоровится! – С этими словами Джокер вонзил руки в реальность и разорвал её напополам, словно лист бумаги, а с ней — и здание, и комнату, и сидящего в ней Бога. Позади порванного изображения была лишь тьма, но Джокера это не пугало. Он шагнул туда и, скомкав в руках остатки реальности, растёр её в порошок.
— Я – хозяин мира! – прокричал он и… проснулся.
Часть первая.
Великий Стратег.
— 1 —
Моросил дождь. Мелкие капли воды оседали на лице, стекая с него маленькими ручейками. Несмотря на то, что дождь был не сильным, вся одежда уже насквозь промокла, а в увязающих в грязи ботинках хлюпала вода.
Вообще-то, дождь здесь шёл всё время. Иногда это была едва заметная изморось, иногда ливень, но, несмотря на всё своё разнообразие, это неизменно был дождь. Он шёл в любое время дня и ночи, заставляя все окружающие предметы буквально сочиться влагой. В воздухе витала водянистая дымка, а земля, многие уже забыли, как выглядит настоящая земля, ибо то, что было у них под ногами, представляло собой вязкое грязевое месиво.
Это место чем-то напоминало Венеру из рассказов Рэя Брэдбери, с той лишь разницей, что вокруг не было огромных зеленеющих джунглей и безбрежных океанов. Здесь были только заросли осеннего леса – дубов, сосен, кедров, — и обширные зловонные болота. Зелёного цвета был только мох, густым покрывалом устилающий остатки твёрдой земли и болотные кочки. Остальное же было окрашено в серые, чёрные или, в крайнем случае, осенние желто-красные тона. Даже хвоя и то имела здесь какой-то нездоровый блеклый соломенный цвет.
Виной всему был проклятый дождь, который не прекращался ни на минуту. И лил, лил, лил…
Джокер споткнулся и растянулся в грязи. Опустошённая штурмовая винтовка больно ударила прикладом по копчику.
— Дьявол! – по привычке выругался Джокер, хотя в этих местах данное слово не являлось ругательством, скорее наоборот, было своего рода данью уважения Патрону.
Всё, хватит! Нужно передохнуть. Даже не пытаясь найти место посуше (один чёрт, бесполезно), Джокер уселся посреди грязи и по привычке потянулся за сигаретами. «А, мразь! – со злостью плюнул он, — Совсем забыл, что в этом долбаном мире нет сигарет!»
Курить хотелось смертельно. В первые дни это было ещё терпимо, но чем дольше Джокер здесь находился, тем сильнее было это желание. Со временем это переросло в своеобразную манию: Джокер постоянно рылся в карманах в поисках сигарет, хотя прекрасно понимал, что взяться им там неоткуда. Он даже готов был продать душу Дьяволу, лишь бы выкурить одну, всего одну сигарету. Но, к несчастью, ему нечего было продавать. Содеянного не воротишь. Сделка уже состоялась.
Кроме того, безумно хотелось есть. Осознание того, что от голода здесь ещё никто никогда не умирал, не давало должного успокоения. Проблемы-то это не снимало.
А с учётом того, с чем он шёл в Цитадель, поесть ему, видимо, больше не суждено. За то, что произошло по вине Джокера, ему грозила смертная казнь, долгая и мучительная. Но он всё же шёл на встречу неминуемому, ибо знал, что спастись он мог лишь в том случае, если бы перешёл на другую – враждебную — сторону. К тем, кто стремится перейти на ту сторону Ворот, в место, именуемое Райским Садом.
Но одна лишь мысль об этом претила Джокеру, наполняя его сердце лютой ненавистью, ведь он помнил о том, как наградил его Господь за всё то, что он сделал в своей жизни. Поэтому, во что бы то ни стало, Джокер хотел уничтожить этот Храм Веры и Любви ко Всевышнему. Даже если придётся пожертвовать ради этого своей жизнью.
И вот он шёл в Цитадель, надеясь, что Трое Властителей, наместников их Господина в этом мире, позволят ему искупить свою вину ценою жизни в битве со Светлым Воинством, с теми, кого следовало навсегда стереть с лица земли.
Ради этого стоило погибнуть, потому что падение Райского Сада приблизит день воцарения Хозяина на земле, наполнив этот мир ни в чём не повинными людьми, которым теперь уже некуда будет деваться, кроме Преисподней, приветливо распахивающей двери для всех – и грешников, и праведников.
— 2 —
Джокер поднялся и уныло поплёлся дальше. Идти предстояло ещё долго. Всё тело Джокера ныло от усталости, несмотря на длительный отдых. Неудивительно, ведь отдыхать приходится в таких скверных условиях. Ну, ничего, в Цитадели ему выделят отдельную камеру, где Джокер наславу выспится и наберётся сил.
При каждом шаге ноги засасывало в грязь по колено, поэтому приходилось прилагать немалые усилия, чтобы двигаться дальше. Иногда Джокер проваливался по пояс, и тогда ему приходилось барахтаться в этом месиве довольно долго, прежде чем он мог снова продолжить свой путь. Весьма часто дорогу Джокеру преграждали обширные водные пространства. Приходилось плыть, держа штурмовую винтовку над головой, ибо это было гораздо проще, чем обойти воду.
Вообще, винтовка была отдельной темой для разговора. Тяжёлая, около восьмидесяти килограммов в разряженном состоянии, она больно била по бедру при каждом шаге и готова была того и гляди оторвать правую руку, на плече которой она висела. Но выбросить её было нельзя. Даже не потому, что за это последовало бы строгое наказание. Джокеру в его положении было как-то наплевать на это. А потому, что она могла попасть в руки к Повстанцам, а это было уже гораздо серьёзнее. Недопустимо снабжать врага новейшим оружием. В противном случае есть все шансы потерпеть поражение.
Повстанцы были, пожалуй, самым мерзким проявлением этого проклятого мирка. Они даже хуже, чем те, кто воюет в рядах Светлого Воинства. Ведь попав сюда, они вместо того, чтобы поддержать существующий режим и вступить в здешнюю Армию, предпочли уйти в леса и оттуда вести свою подрывную деятельность. Деятельность, направленную против Хозяина. Мало того, эти ублюдки сумели объединить разрозненные группы мелких грешников, сколотив из них довольно серьёзную армию. Она была весьма мобильной и до недавнего времени стояла костью в горле у Троих Властителей: несмотря на практически полное отсутствие вооружения и его примитивность, бойцы Повстанческой Армии отличались высокой самоотверженностью и силой воли. Они готовы были осуществить задуманное даже ценой собственной жизни, что успешно и делали.
Местная Армия несла довольно большие потери в столкновениях с этими «партизанами», пока место Великого Стратега не занял Джокер. Он не был талантливым полководцем, зато обладал поистине редкостным чутьём на то, что же на этот раз замышляют Повстанцы. Проведение же непосредственных боевых действий он всегда доверял подчинённым ему Тактикам. При этом Джокер никогда не чурался измазать руки в крови, и сам принимал активное участие в боях и мелких стычках. Причиной тому была его лютая ненависть к Повстанцам, мерзким выродкам, не способным принять вещи такими, какие они есть.
Целью Повстанцев были Ворота, располагавшиеся в восточной Стене. Они открывались два раза в год, и оттуда тут же вырывался поток Светлого Воинства, в кровопролитных боях с которым полегло немало прекрасных солдат и Тактиков. Солдаты Бога – ангелы, как они себя называли, — стремились забрать с собой как можно больше мелких грешников (здесь их звали «мясо»), чтобы, как они считали, спасти их, хотя какое, к чёрту, может быть спасение в Раю?!
Повстанцы, в свою очередь, стремились прорваться к Воротам, покинуть этот мир и оказаться на просторах Райского Сада. Ради этого они не жалели ни сил, ни жизней и бились, как дикие звери. Даже шквальный огонь мощных орудий, рвавший тела в мелкие лоскуты, не мог остановить их натиска.
Поэтому местная Армия постоянно оказывалась зажата между Светлым Воинством и Повстанцами, от чего несла большие потери.
Когда Джокер занял должность Великого Стратега, он очень удивился, почему никому не пришло в голову, заранее зная, когда откроются Ворота, выставить мощные кордоны за несколько дней пути до них. Пространство между кордонами и Воротами подлежало жестокой зачистке, в ходе которой уничтожалось всё живое, что только попадалось воинам на глаза. Ворота блокировались взводом отъявленных головорезов, именуемых Отрядом Смерти. Это было подразделение, специализировавшееся на продолжительном удержании противника. Оно предназначалось для обороны Города, в особенности Цитадели. Но Джокеру удалось убедить Властителей выделить ему треть имеющихся в подчинении Города солдат. И они оправдали возложенное на них доверие.
Пока Отряд Смерти сдерживал Светлое Воинство, выставленные Джокером кордоны отбивались от разрозненных групп Повстанцев, которые не могли передвигаться большими отрядами, так как иначе они привлекли бы к себе внимание. Собственно, кордоны на самом деле таковыми не являлись, ибо здесь не было дорог. Они представляли из себя нечто вроде временных застав, расположенных на небольшом расстоянии друг от друга. Причём, в случае нападения в бою могли участвовать только две ближайшие к атакованной заставы, остальные подключались только в случае явного численного перевеса противника или угрозы прорыва. Они должны были контролировать свой участок, потому что любимым приёмом Повстанцев было отвлечение внимания от места основного удара.
Натыкаясь на кордоны и вступая с ними в кровопролитные бои, Повстанцы не подозревали, что основные силы противника сосредоточены у них за спиной. Когда же они это понимали, было уже поздно. Повстанцев брали в кольцо и планомерно уничтожали. Мало кому из них удавалось выйти живым из этой бойни, только главарям, которых брали в плен и увозили в Цитадель для жестокой расправы, да единицам, смогшим вырваться из окружения.
В последствии, правда, Повстанцы стали гораздо умнее и посылали к воротам только рядовых бойцов. Руководители же, зная, что им всё равно не выбраться из этого мира живыми, оставались в лесах и, будучи мозгом повстанческого движения, продолжали разрабатывать свои реакционные планы.
Когда Повстанцы уничтожались, регулярная армия подтягивалась к Воротам и помогала Отряду Смерти загнать Светлое Воинство обратно. Они не давали Ангелам высунуться до тех пор, пока Ворота не закрывались. После этого бойцы с триумфом возвращались в Город и набирались сил до следующей битвы.
Кроме того, Джокер настоял на систематическом проведении карательных акций против Повстанцев. Леса и болота регулярно прочёсывались, и все, кто был пойман карателями, уничтожались на месте.
Плюс к этому проводились и внеплановые операции по зачистке местности. Это случалось, когда шнырявшие везде лазутчики приносили весть об упорядоченном движении мелких грешников в какой-нибудь области либо об их массовых скоплениях, а так же в ряде иных случаев.
Но всё же, несмотря на это, Джокеру никак не удавалось уничтожить мозговой центр Повстанческого Движения. Эти люди были сверхосторожны и умели, что называется, ускользать сквозь пальцы.
«Вот именно, сквозь пальцы!» — злобно подумал Джокер.
Прошло уже больше десяти часов, и давно уже начало смеркаться, а он всё ещё продолжал месить грязь под этим нескончаемым дождём.
Джокер чувствовал себя так отвратительно, что ему хотелось кого-нибудь убить. Впрочем, даже когда у него было прекрасное настроение, ему всё равно этого хотелось. Но, к несчастью, рядом никого не было.
Задумавшись, Джокер не сразу заметил обширный водоём, раскинувшийся впереди. А когда это произошло, было уже поздно: поскользнувшись на слизистой кочке, Джокер рухнул в воду.
— Твою мать! – прорычал он, выныривая, — Что это за место?! Я представлял себе Ад несколько иным! Где же кипящая смола, раскалённые сковороды, где хотя бы адский огонь?! Какой идиот придумал весь этот бред?!
Действительно, Преисподняя на самом деле сильно отличалась от того, какой нам описывает её Священное Писание.
Это был замкнутый мир в форме восьмиугольника. Размеры его были достаточно большими, но всё-таки ограниченными. Край мира являла собой прозрачная Стена, тянущаяся бесконечно вверх. За ней виднелись иные – неведомые – миры, и никто не знал, что там, ибо попасть в них отсюда было невозможно.
«Куполом» Преисподней было свинцово-серое небо, бесконечно низвергавшее вниз лавины дождя.
По всей территории Ада, исключая западную часть, раскинулись дремучие леса и болота. И лишь на западе располагалось крупное каменистое плато, на котором, собственно, и был возведён Город; центром его была Цитадель.
В восточной стене находились Ворота – проход между Раем и Адом, открывавшиеся два раза в год.
Животный мир здесь был представлен довольно скудно: из птиц – только вороны, из животных – лошади, да и то все на перечёт, из насекомых и прочих ползучих тварей – пауки, слизни и другая мерзость.
Пища, в общем-то, была не нужна, но чувство голода терзало постоянно. Поэтому в Городе – единственном месте, где можно было кое-как развести огонь, — приспособились питаться вороньём. Главным источником жизненных сил здесь была вода, которой, к счастью, было в изобилии.
Как ни парадоксально, но жизнь в Преисподней имела свой предел. Попавшему сюда отводился срок в сто лет, после чего он умирал. Умирал насовсем, нигде больше не появляясь и не воскресая. Хотя в этом мире у любого были все шансы умереть и до истечения столетнего срока. А всё потому, что за каждого убитого прибавлялся ещё один год жизни. Убийство было единственным способом продлить своё существование.
К слову сказать, Джокеру оставалось ещё более пятисот лет, прежде чем он умрёт естественной смертью.
Убивали в основном тех, кто скрывался в лесах («мясо»). Это были мелкие грешники, не захотевшие вступить в ряды Армии Дьявола (сокращённо «АД»), но и не вставшие на путь явного противостояния властям. Плюс, конечно, Повстанцы.
Власть представляла собой триумвират: Визирь – огромная чёрная тварь, напоминающая огромную кошку (за глаза его называли Бегемот), Верховный Жрец – некая бестелесная субстанция, не имеющая определённой формы и размеров, и Верховный Главнокомандующий – человек с военной выправкой и полным отсутствием каких-либо индивидуальных черт лица, словно у робота или куклы, прозванный Полицейским из Библиотеки.
Трое Властителей сосредотачивали в своих руках безграничную власть и подчинялись только Хозяину. Они и только они являли собой закон и правосудие.
Кроме того, Триумвират осуществлял вербовку в Армию Дьявола. Как только в Преисподней появлялся новый человек, Властители призывали его к себе и, изучив его послужной список, либо предлагали вступить в АД, либо депортировали его из Города.
В Армию Дьявола попадали лишь те, кто в своей земной жизни совершил какой-либо ужасный грех, чем обрёк себя на пребывание в Аду. Впрочем, вступление в ряды местной армии было делом сугубо добровольным, поэтому довольно большое количество людей отказывалось от этого, предпочитая военной службе жизнь в лесах и болотах.
В этих проклятых болотах!
Джокер со злостью пнул подвернувшуюся под ноги корягу. Даже затем, чтобы оказаться в камере пыток, нужно было пересечь огромные водоёмы гнилой воды и истоптать километры глиняной каши. Теперь Джокер понимал, почему никто из депортированных никогда не возвращался в Город. Хотя многим из них это было позволено при условии вступления в АД. Да лучше сдохнуть! Лучше сгнить посреди какой-нибудь зловонной лужи, чем так тупо идти на встречу своей смерти!
Хорошо хоть, что самое худшее уже позади. Лес пройден, а это уже большое достижение. До этого мало кому удавалось пройти его в одиночку.
Джокер с содроганием вспоминал этот отрезок своего пути. Лес, а точнее та его часть, которую здесь называли Непроходимой Глушью, располагался точно в центре Преисподней. Другие леса по сравнению с ним казались слегка запущенными городскими парками. Непроходимая Глушь, напротив, являла собой образец адского леса, полностью оправдывая своё название. Она представляла из себя нагромождение огромных, сросшихся между собой деревьев, затянутых толстым слоем паутины и раскинувших свои уродливые лапы в стороны. Кроны деревьев были настолько переплетены между собой, что сквозь них не проникало ни единого лучика света. Свободное пространство между деревьями было завалено буреломом и грудами валежника. И всё это было покрыто толстым слоем изумрудного мха и разноцветных лишайников.
Передвигаться в таком лесу было практически невозможно, поэтому на пути из Города и обратно войскам приходилось делать довольно большой крюк в обход. Но это всё равно выходило гораздо меньше по времени, чем пробираться сквозь глухие дебри. Правда, в одиночку здесь было значительно легче, так как не нужно было держать строй и следить за тем, чтобы никто не сбился с дороги. Поэтому Джокер и выбрал этот путь. В этом случае он явно выигрывал во времени, что было немаловажно, ведь чем быстрее в Городе получат те вести, которые Джокер туда нёс, тем лучше.
В Городе должны были быть готовы ко всему, если им не хотелось в один прекрасный день оказаться «спасёнными», посреди Райского Сада.
Вообще-то, если честно, в Рай попасть было довольно сложно. Схема весьма примитивна, но жестока: в Рай попадали только те, кто при жизни не совершал ничего плохого. Остальные же отправлялись в Ад. Господь не призывал к себе людей с сомнительной репутацией. Только лучших из лучших. Рассказы про то, что, покаявшись и изменив свой образ жизни, можно получить прощение от Бога – пустая болтовня. В Ад попали даже те, кто совершал какие-либо грехи во имя Господа, добра и справедливости. Старожилы помнили, как когда-то здесь оказались кровосмесители Ной и Лот, грешник Иона, царь Соломон, чью мудрость так восхваляла Библия, но кто не смог устоять перед искушением увеличить своё великое царство ценою многих жизней, и многие другие. Те, кого Библия и Жития описывали лишь в радужных тонах. Те, кто служил Господу верой и правдой, но не смог остаться безгрешным.
Конечно, в Рай попадали и мелкие грешники, в изобилии населявшие адские леса. Они считались искупившими свои грехи теми лишениями, что им пришлось здесь перенести. Но, по правде, здесь усматривалась своя, очень тонкая политика. Ведь только побывав в Аду, эти люди понимали, каково это на самом деле. В результате, спасая их, Бог приобретал себе верных подданных, способных ради него на любые жертвы.
Надо сказать, что жизнь в Раю не была такой уж прекрасной. Конечно, люди жили там в тепле и уюте, ни в чём не нуждались и чувствовали себя просто отлично. Но жить им отводилось всего сто лет, а потом смерть. Окончательная и бесповоротная. И никакой вечной жизни. Разве это прекрасно?
Ад в этом плане был гораздо лучше, давая своим жителям огромные перспективы долгой жизни. При желании здесь можно было жить вечно. Правда, не всякому это удавалось. Но это уже сугубо индивидуальное. Объективные же предпосылки были весьма благоприятными.
Сказать по совести, с точки зрения реализации стратегических задач по борьбе Добра со Злом Рай тоже имел свои плюсы. В отличие от Преисподней, оттуда свободно можно было попасть на Землю, скажем затем, чтобы покарать распоясавшихся грешников. Из Ада же, напротив, на Землю попасть было практически невозможно. Это, как поговаривали, связано с тем, что время на Земле течёт несколько по-другому, чем в этом мире. В Райском Саду, где время текло так же, как и в Аду, существовала какая-то установка, способная преодолеть это препятствие, поэтому Светлое Воинство регулярно наведывалось на Землю. Откуда взялась эта установка, никто – даже в Раю – не знал, но у Джокера на этот счёт были свои соображения. Правда, он никогда об этом не распространялся, дабы не быть преданным анафеме за еретические мысли.
Попасть на Землю из Преисподней можно было лишь в одном случае: если тебя призывал туда какой-нибудь могущественный колдун. Однажды Джокеру посчастливилось вновь оказаться на Земле, правда, ненадолго, ибо он вновь был низвергнут в Ад при помощи одного древнего, но весьма эффективного заклинания. Очутившись на Земле, жители Ада находились там до тех пор, пока их либо не уничтожали (окончательно и бесповоротно), либо не изгоняли обратно. Последнее происходило гораздо чаще, поскольку далеко не у каждого смертного было достаточно сил, чтобы убить воина Сатаны. Это было связано не с тем, что из Ада призывались какие-то жуткие демоны. Там не было демонов, исключая, разве что, Троих Властителей; демоны обитали в совершенно иных мирах. Дело в том, что на Землю попадали только лучшие из лучших, сильнейшие бойцы Армии Дьявола, с которыми едва могли потягаться самые профессиональные земные солдаты. Поэтому в борьбе с выходцами из Преисподней наиболее эффективной была старая-добрая магия. Она никогда не подводила (конечно, если использующий её человек знал своё дело).
Вот такими на самом деле были Рай и Ад.
Но не стоит думать, будто в них властвовали Бог и Дьявол. Богу не было места в Раю так же, как Сатане в Преисподней. Они жили в иных – своих собственных – мирах где-то на просторах вселенной. Единственная связь, которую они поддерживали с «подшефными» им мирами, заключалась в следующем. Попадая в Рай или Ад, человек отдавал свою душу Хозяину, как бы подпитывая его своей энергией (в том случае, конечно, если ему суждено было погибнуть).
Миры Бога и Дьявола были такими же бесконечными во времени, но ограниченными в пространстве, как Райский Сад или Преисподняя. Господь и Сатана томились там вот уже не одну Вечность, и никто из них не мог вырваться из своей клетки.
Рассказы о том, что Бог когда-то спускался на Землю в образе Христа, — полная чушь. Такая же, как сказки об Апокалипсисе. Христос был воином Войска Господнего, но никак не Богом. Не зря говорил он: «Я – не сын Божий, но сын Человеческий». Вот в чём истина! Остальное всё – байки обкуренных иудеев, захотевших заработать немного денег на смерти Иисуса. Правда в том, что Христос пришёл спасти это быдло, но ему суждено было умереть на кресте от рук тех, кто в благодарность за все его добрые дела вогнал гвозди в его руки и ноги. Правда в том, что Христос умер лишь затем, чтобы стать Золотым Тельцом, с которым так самоотверженно боролся Моисей. Теперь эти язычники в церковном одеянии, именующие себя Слугами Господа, выплясывают вокруг него свои богохульные танцы и выбивают из бараноподобной паствы звонкую монету. Вот в чём правда!
А Бог и Дьявол тем временем сидят в заточении, и им глубоко плевать на то, что творится там, «внизу». Ибо настоящая битва, волнующая обоих Хозяев, происходит здесь, на просторах Рая и Ада. И от её исхода напрямую зависит судьба обоих Владык.
А остальное, суть мелочи, на которые не стоит обращать внимания.
Уже совсем стемнело. И если Господь и Сатана были настолько велики, что могли себе позволить абстрагироваться от этой мелочи, то Джокер не мог. Нужно было устроить привал.
Выбрав место посуше (хотя какая, к чертям, могла быть речь о сухости здесь, на задворках Вселенной), Джокер улёгся на землю и почти сразу же уснул. Несмотря на ужасные условия, он спал, как ребёнок, поскольку усталость, накопившаяся за всё это время, давала о себе знать.
Сон Джокера был глубок, но не спокоен, так как все те мысли, которые при бодрствовании он загонял в глубины подсознания, теперь прорвались наружу и терзали его, словно лютые звери.
И это было похуже любой, самой изощрённой пытки, ибо реальный Ад – это наше сознание, то, что заставляет нас вновь и вновь возвращаться к уже забытым ошибкам и корить себя за любые, даже незначительные промахи. Настоящий Ад – это мы сами, и ничто более.
По сравнению с этим Преисподняя – это курорт, причём весьма и весьма прекрасный. Это своего рода Рай, который даёт нам возможность забыться, отвлечься от своих мыслей, окунувшись в водоворот событий и кровавое месиво смертельных битв.
Настоящий Рай никогда не давал такой возможности, и поэтому многие предпочли ему Ад. Лишь затем, чтобы убить Ад внутри себя, поскольку иного пути они не видели, да и, сказать по совести, его, в действительности, не было.
Вот в чём истина!
И истина эта была столь горька, что даже в Преисподней старались об этом не говорить, хотя, казалось бы, где, как не здесь, должны поносить Рай и восхвалять Ад. Но все без исключения понимали, что Рай и Ад, в сущности, ничем не отличаются, потому как главным, определяющим фактором является то, каков сам человек. А то, куда он попадёт после смерти, определялось не нами установленными и далеко не всегда справедливыми правилами, с которыми оставалось лишь смириться. И, несмотря на непритворную лютую ненависть друг к другу, жители Рая и Ада прекрасно понимали, что, на самом деле они являются лишь фишками в чужой игре и подчиняются правилам этой – не своей – игры, жестокой и беспощадной. Хочешь жить – умей вертеться. Они хотели жить, поэтому вертелись, как могли. Лишь из-за этого они убивали друг друга, потому что глобальные проблемы, типа победы Добра над Злом или наоборот, их мало интересовали.
Оно и неудивительно, поскольку человек живёт лишь ради себя и своих близких, но никак не ради всего человечества, Бога или Дьявола, или кого бы то ни было ещё.
