Сцена 1
Земли битуригов. Окрестности Новнодума (Новиодуна). Каструм римлян. Палатка Цезаря. Получив сообщение о приближении отрядов Верцингеторига, консул покидает совет трибунов и выходит наружу. Прикрывая глаза от слепящего мартовского солнца он внимательно рассматривает галльский всадников, потрясающих мечами и копьями в некотором отдалении от внешней линии валов каструма.
Цезарь
Добро пожаловать, мой друг в «долину смерти»
Признаться мы, за эти дни, тебя заждались.
Дабы с радушьем исто римским гостя встретить:
Я засвидетельствую лично свою радость.
Клянусь Юпитером: живу, пока рискую!
(Легионеру, охраняющему вход в палатку)
Подать коня мне!
(Второму легионеру)
Римлян турму!
(Воины бросаются выполнять приказание консула и через мгновенье, Цезарь садится в седло, в окружении италиков (консул не доверял свою охрану выходцам из кельтов))
Выше знамя!
Я презираю жизнь потраченную всуе!
Открыть ворота! Прочь с дороги! Выступаем!
Решить исход войны, единственным ударом:
Кому, до Цезаря такое удавалось?!
(Рассматривая прибывающих галлов)
Галл, не скрывается за лесом и, недаром:
Он ждёт, покуда римлян свалит с ног усталость…
Опережу его! Клянусь, семью холмами,
Что Рим, эллинов диадемою, венчает,
Пусть, для кого-то этот день последним станет,
Прекрасно жить, но смерть не повод для печали!
Ясна, как день причина их негодованья:
Ведь власть наместников, по сути бесконтрольна.
Жестокость римлян, вот причина их восстанья,
Но справедливость – это роскошь, на сегодня…
Того, кто жил достойно, смерть не испугает,
Ибо погибший в цвете лет, узнал довольно
Чтобы понять: предел мечты недосягаем,
И, лучше мир живых, оставить добровольно.
Тех, кто ступил на путь порочного деянья,
До срока страх перед возмездием состарит,
Даже богам терзает сердце ожиданье,
Что говорить о том, кто смерти дня не знает…
Верцингеториг, во главе всего нескольких сотен верных ему арвернов и карнутов еще вчера отделился от лагеря, расположенного неподалёку от столицы битуригов – Аварика для того, чтобы дать знать, осажденным в Новнодуме, что помощь близко. Друид Амхэйринг и пленный римский центурион Гай Туллий напрасно пытались удержать его от этого опрометчивого шага.
Верцингеториг (внимательно наблюдает за тем, как разворачивается в боевой порядок римская конница. Заметив пурпурный плащ консула, он удовлетворённо кивает и обращается к галлам с необычайным вдохновением)
Мы вдохновляемся примерами теней:
Лихое время, зло, тогда ковали судьбы
И бронза, наживо врастала в плоть детей,
На гром небесный восставали они грудью
И бились насмерть, возносились к небесам,
Пылать багрянцем крови яростных рассветов!
Затмив огонь светил, кострами своих ран,
Дрались, как боги, вдохновенно и, ослепнув
Врага искал в бою: один — на пятерых,
Среди клыков, разящих бронзы и железа
И бился каждый: за себя, за остальных,
Дабы в сражениях грядущего воскреснуть…
(Неожиданно замолкает. Спустя некоторое время, он вновь начинает говорить, но тон и смысл его речи уже совсем иной)
Причина прежних поражений наших, с вами
Не в том, что римляне сильнее и мудрее,
А в том, что мы в беде сородичей бросаем,
Мне суждено объединить вас, я – уверен!
Любой, с рождения неверьем опоясан:
Остерегаемся друг друга, строим козни,
В жестоких войнах тратим силы понапрасну,
И врага друга почитаем, словно гостя…
Ни Тибр, ни Рейн терзают Галлию – мы сами
Мы: кровь от крови, плоть от плоти, кость от кости?!
Тому, кто любит нас, страданья причиняем,
А тех, кто, жизни отнимает – превозносим…
Эдуй злорадствует, когда земля не родит
У битуригов и арвернов, выкупая
За бушель прелого зерна то, что искони,
Владеньем рода было, до неурожая…
Карнут, по милости богов осев в Кенабе
В благословенные дни Самх или Бэлт-эйна
К святыням общим допускает тех, кто платит:
«Дабы спасти «койхбе кромлех» от разоренья»…
Дружины юношей, кантонов юга, белгов
Вместо того, чтобы искать за Рейном славы,
Ворвавшись ночью в поселения арвернов,
С простолюдинами вступают в спор кровавый…
Тот, кто корысть свою превыше чести ставит,
И, кто в служении богам не знает меры,
Не лучше тех, кто поднимает меч на слабых
И не достоин называться: «сын омелы»…
(Обнажает меч и указывает им в сторону римлян)
Вот, приближается народ иного бога:
Мы не похожи с ними, но по силе – равны…
(В сторону)
Вполне достанет, чтоб загнать их за ворота…
(Поднимает коня на дыбы)
Придай нам силы, Луг! Добудем себе славы!
(Атакующую турму италиков, возглавляемую консулом, первыми настигают конные фаланги германских наёмников из племен хаттов и батавов, которые после изгнания за Рейн, Цезарем, заключили с ним мирный договор и получили от Сената Рима статус «друзей римского народа»)
Альдерман-хунну1 (сотник) хаттов2 Тор-биорн3
Не оскорбляй меня! Мы, первыми ударим!
Цезарь
Спешишь навстречу своей смерти? Я с тобою!
Альдерман-хунну Тор-биорн (хищно оскалившись в ответ)
Ты не оставил хаттам времени на «баррит»4,
Но я прощаю тебя, Гай, ты – славный воин…
(Обращаясь к единоплеменникам)
И да поможет, хуннилунги5, хаттам, Один!
(Цезарю)
Попридержи своих бойцов, тунгин, на время
Подозреваю: мы с тобой, друг друга стоим,
Но, если ты падёшь то, кто тебя заменит?
1Альдерман-хунну — «сотник» у германцев (прим. автора)
2Хатты — (нем. Chatten, лат. Chatti) — германское племя, жившее в верховьях Лана (приток Рейна), Эдра (приток Фульды) и Верры. Сегодня это территории Нижнего и Верхнего Гессена (Германия). Основной территорией селений хаттов была равнина Фритцлар-Ваберн, а также район г. Касселя. Отдельные поселения доходили вплоть до Рейна, где хатты неоднократно вступали в военные конфликты с римлянами.
3Тор-биорн – защитник, хранитель Тора (германск.)
4Баррит — с началом наступления на противника германская колонна начинала петь «баррит» («крик слона») — свою боевую песню. При этом воины держали щит перед ртом для того, чтобы звук, отражаясь от щита, этим усиливался. (Г. Дельбрюк «История военного искусства в рамках политической истории»).
5Хуннилунги – ополчение рода или деревни у германцев.
Цезарь (отмахиваясь)
Да будут трибы, словно реки многоводны!
Клянусь, смирится Рим с понесенной утратой.
Мы, только в выборе погибели свободны,
Нам жизнь, взаймы дана и требует оплаты,
Не опустеет, никогда дорога к славе:
Рим не испытывал нужды, в одном – в героях.
И перед ним равны: сидящие в Сенате
И, кто всю жизнь, своё возделывает поле…
(Обращаясь к всадникам)
Долг гражданина, призываю вас исполнить
И помышлять, о чём-то прочем, не пристало.
Так будем, звания высокого достойны:
«Ab ovo usque», италики «ad mala»!1
(Намного опередив замешкавшихся римлян, Цезарь во главе турмы италиков и двух – трех сотен германцев, часть из которых двигалась пешими, держась за гривы коней, врезается в ряды галльской конницы и почти сразу оказывается в плотном кольце врагов. Верцингеториг, с трудом веря в такую удачу, устремляется в гущу сражения. Ценой невероятных усилий ему удается отделить сражающихся с яростью обреченных, хаттов от римлян. Не обращая внимания на то, что он уже несколько раз был ранен свирепыми выходцами с берегов Рейна, Верцингеториг не оставляет настойчивых попыток прорваться к Цезарю. И вот, в какое-то мгновение два военачальника оказываются лицом к лицу…)
Верцингеториг (обращая взгляд к небу)
Благодарю, что дал, живым «этруска» встретить!
Клянусь громами Дита, ждать пришлось недолго …
(Цезарю, нанося ему удар мечом)
Ты, за поступки своих воинов в ответе?
Цезарь (закрываясь щитом, с достоинством)
Несправедливого карать, считаю долгом!
(Нанося Верцингеторигу ответный удар)
Кому из римлян, ты вменяешь нарушенье:
Какой статьи или, какого, договора?
С чьим, не согласен, ты: ответом и решеньем?
Мне нужно: имя, званье и, причина спора.
Верцингеториг (отражая атаку Цезаря)
Когда не римлянин, то – лжец! Хоть трижды прав ты!
Цезарь (нанося несколько ударов подряд)
Любой считает, что он большего достоин…
Пускай поносят Рим: патриций, раб и варвар,
1«Ab ovo usque ad mala» — «От начала до конца» (Гораций)
Но искать правды, у него же всякий склонен …
Верцингеториг (с трудом отразив выпад римлянина)
Источник зла, о правосудии вещает?!
Тот, кто друзей своих, цепями удостоил?!
Кто уверяет галлов, лязгая мечами:
Что, кроме рабства, нет иных путей к свободе?!
(Наносит Цезарю сокрушительный удар, выбивая его из седла)
Падет Провинция, когда тебя не станет!
Цезарь (поднимаясь на колено, смеётся)
Считаешь, Рим не что иное лишь, как Цезарь?
(Поднимается на ноги)
Да будет, так. Мой путь тернист, но тем и славен!
Но, за всю жизнь, клянусь, я никого не предал…
Верцингеториг (в изумлении опуская меч)
Так, говори…
Цезарь
Сенат пошлёт сюда другого.
Поверь мне, Галлию, как я, никто не знает…
Арверны станут «другом римского народа»,
Но, при ином исходе, лишь его рабами…
Верцингеториг (в замешательстве наблюдает за когортами римлян стремительно приближающимися к месту схватки)
Кто не боится смерти, тот всем миром правит…
Я Рим поставлю на колени, не сегодня…
(Галлам, окружившим его, указывает на кучи сухого хвороста заранее приготовленные на случай отступления)
Прикройте наше отступление огнями…
Цезарю
Ступай и помни этот день. Готовься к войнам…
(Уезжает)
Цезарь (жестом останавливая центурионов, пытающихся организовать преследование арвернов, которые демонстративно медленно покидают поле сражения)
Остановитесь, я «засеял это поле»:
Зерно сомненья в борозду уже попало.
Он проведёт ночь озарения в тревоге,
Сама Фортуна нас связала с этим галлом…
Пусть «орлоносец» обозначит место сходки.
Два дня на отдых, послезавтра выступаем.
И разыщите Тор-биорна, хатт наёмник,
Своей отвагой заслужил моё признанье…
(Уходят)
