Ищешь Бога ты всюду и ночью и днем,
Ищешь ты вне себя, слеп в мечтаниях о нем.
Бог тебе говорит на наречиях разных:
«Ищешь где и кого? Я в тебе же самом!»
О. Хайям
Русская душа – потёмки. Найти в ней свет не очень то и просто, а если и увидел, то идти надобно наугад. Ау! Кричишь ты ей, а она тебя и не слышит и даже не пытается прислушаться. Русская душа вся в себе, эдакий пуп самосозерцания и самобичевания. Зачем? Почему? Она и сама об этом толком не знает. Да и надобно ли ей это?
Живет оная душа. Смотрит на мир, дышит этим миром, а на что смотрит, и чем дышит – не понимает. Беда и счастье её в этом.… И мечется эта душа, разрываемая внутренними сомнениями и естественными желаниями, молящаяся о грехах своего тела. Думающая о понятиях широких, обобщенных, срывающаяся по пустякам, уходящая время от времени в дебри русского запоя, (чтобы залить водкой то, что не смогла пережить) и, давая себе, время отойти от несусветной боли и невыносимости всего этого перенесть, в который раз выжить лишь для того, чтобы и дальше все пустить на круги своя! Сколько таких мужиков по Руси? Сколько душ загубленных и развращенных водкой и серостью буден? А сколько еще тех, кто всё-таки сумел подняться над всей этой действительностью, но остался таким же неисправимым и загадочным своими невероятными метаморфозами и непонятной для всего иного человечества сутью, обыкновенным русским мужиком с непременной, живущей у него в крови гусарщиной и пугачёвщиной!!!
Но всё чаще, самые лучшие из них на поверку оказываются либо бабниками, либо пьяницами! Бывает, разговоришься с человеком, он тебе кажется, всю душу выворачивает, и ты думаешь, вот это душа, вот это надрыв,… но простучит мимо глазастый каблучок, и он такое скажет, что воротит тебя от этого человека, каким бы он правильным и заманчивым для тебя еще миг назад не был!
От чего, спрашиваю я вас, зачем в русском мужике такие метаморфозы? Такой калейдоскоп чувств? И что значит для русского этот пресловутый основной инстинкт? Как достучаться до сути человека, если глаза его залиты горькой водкой и затуманены сладкой бабой, причем ни этой нежной и ласковой подругой дней его, той, что и в горе и в радости, и, которую он, кажется, бросил, как лет пять, со всеми своими (любимыми им же) отпрысками…. Нет! Той, что разменивает свое, женское счастье на палочки от мороженного?!!
Господи! Помоги нам сирым! И неужели у нас одних такие испытания? И неужели только мы должны, после тяжелого запоя или развратного загула вспоминать вдруг о душе своей и, вцепившись пальцами в помятое лицо, думать, что же это я такое творил вчера? Зачем? И с какой стати!!!
«Мир лежит во зле и в соблазнах. Если будешь описывать мир, как он есть, то будешь описывать много лжи, и в словах твоих не будет прав¬ды. Чтобы была правда в том, что описываешь, надо писать не то, что есть, а то, что должно быть, описывать не правду того, что есть, а правду царствия Божия, которое близится к нам, но которого еще нет.»
Лев Николаевич! Как же Вы правы! И пусть я далеко не толстовец, но…. Вот она русская суть! Не согрешивши, не покаешься!!! И писать то, как об этом! Мерзко и пакостно! Но, а как же не писать? Надо!
Имя
Богово
На губе
У убогого.
В.В. Маяковский
— Бамбуковая клеточка метр на метр. Мама моя мамочка! Зачем меня таким родила рослым? Хотя эти обезьяны все недомерки! И угораздило меня попасть сюда. Ух…. Самое тяжелое сутками не разгибаться в этой мышеловке. Спасибо, что хоть в туалет выводят. Пленник, редькин нос! Нет, но это полный улёт! Я даже сообразить не успел, как оглушили. Охрана либо сдала, либо её тоже сонную накрыли.
А как хорошо всё начиналось. Нет не с самого начала. С самого начала ничего хорошего не светило.
Я уже настроился лететь в Ирак, как меня переориентировали. Мол, в Эфиопии ты нужнее. А что делать? Откажешься, прощай загранка! Хотя я вам так скажу, что оптимизма это мне не прибавило. Дикая страна! Благо, что Пушкин,… а так…!
Что ж, надо было как-то выкручиваться! Положил я в диппочту ящик спирта, (это считай два ящика водки…, нет два с половиной, если умеючи), и вперед.
Встречают меня наши ребята. Я угрюмый. Прилетел, как в вынужденную ссылку. Аэропорт так себе, одно слово — банановая республика!
Сел в машину, меня везут, а я даже головы не поднимаю, так мне тошно!
Въехали в город, и тут такое началось! Я впервые увидел нильчанок! Красавицы! А фигурки?! Точенные, как на станке сработанные! Бедрастые! Ногастые! И все только для виду прикрыты. А сиськи…. Вот это сиськи я вам скажу! Таких сисек я еще не видел! Это тебе не вьетнамки и не кубинки, хотя кубинки тоже, бабы видные! Но эти!!!
— И много таких у вас?» — Спрашиваю я у ребят.
— Да, весь город, – отвечают спокойно(!) — После семи вечера такие выходят! И всего от трех баксов!
Но три бакса это оказалось из первых рук. Таксисты привозили уже за пятнадцать, а если через сутенера, так и все тридцать долларов, тут главное не прощелкать и уметь поторговаться, а то и полтинником не отделаешься!
Короче как сумеешь сориентироваться, то и получишь!
А какие бесстыжие! И тринадцатилетние, и шестнадцатилетние! А как они под тобой ходят! А какие попки!
На такую попу только ляжешь, так на автопилот сразу и переходишь…
Нет, в этом бамбуковом кубе сидеть явно не по мне. Третья неделя пошла. А хохол, гад, как чмошник, сдал, всех еще на прошлой неделе! Подумать только! Ведь вместе баб снимали! А как я его на Кубе прикрыл? Прибежал ко мне красный, глаза бешенные!
— Семен Семенович! Я негра убил!
— Как убил? Когда?
— Да в ресторане! Он с моей бабой увязался танцевать! Взял я его за шею, да и задушил.
Знал бы тогда, не вывозил бы его диппочтой! Каким дерьмом оказался! И суток не просидел, как увидел Пятиминутку, так сразу и язык развязал! Интересно после укуса этой гадины действительно пять минут корчишься перед смертью? Наверно нет, я выдержал бы и больше! Четверть часа, как минимум!
Здоровье конечно у меня лошадиное! Хотя, кто его знает…
Я и тут, в лагере, одну тёлочку приметил. Какая мулаточка! Такую бы трахнуть и умереть!
Всё-таки есть на этот счет у меня особое мнение. Не зря казаки наше посольство при царе здесь охраняли. Жили годами, оседло! И улицы в их честь до сих пор сохранились, Казачья, Донская! Все-таки хорошо, что в те времена еще презервативов не изобрели! Таких девок наши прадеды на годы заделали!
Удивительно, но и тут есть православные храмы. Я сам видел священника-эфиопа! Говорит по-русски. Нам, правда, нельзя, но я заходил вовнутрь. Храм как храм, только прихожанки сиськами трясут! Я у священника спрашиваю, почему голых впускаешь, а он посмотрел на меня так, колюче-колюче…
Мм… как же мне хреново-то! До темноты еще часа два. Хоть разогнуться бы в туалет. Главное, чтобы не забыли. На днях забыли, пришлось тут же…
Вернусь домой. Пойду в баню. Возьмем с мужиками ящик пива родного, тёлок наших, белокожих, и в парную!!!
Парился я здесь. Извращение. В эвкалиптовой роще, в эвкалиптовом срубе, эвкалиптовыми вениками. Нет. Березовый бы сюда веничек, да им бы, да по бокам! И жигулевского не плохо бы. И в топку чуть-чуть поддать! Люблю я в бане, и париться и девок молодых парить! (Что-то с туалетом они сегодня задерживаются!) У меня всегда крепкий мочевой был. Бывало и пива бутылок пять выпьешь, и себя и деваху напаришь, и хоть бы что! А тут, тяжеловато!
А запах от меня такой, как от прокаженного…. Тьфу… тьфу… тьфу…. Тянется к тебе бывает такой, дай мол…. Ты его…. А он по пальцу своему ударит, фаланга и отвалится! Бросишь ему доллар, лишь бы не плюнул. Проказа! Это, брат не сифилис…
В Алжире тоже, помню, попал я в переделку, проскочил пост! Так хорошо, что я метр восемьдесят пять, машины у них низкие, еду, а голову на бок. Пуля на вылит через заднее в лобовое ушла, как раз там, где мой затылок должен был бы быть, будь я на двадцать сантиметров помельче….
Ну, вот и дождался. Господи, какой же конвоир дохлый! Калаш перевешивает! Жара на них что ли так действует…
Фууууу…. Хорошо то как!!!!! Легко то как!!!! Ты глянь! Опять эта красотка! И вроде улыбнулась мне.… Точно, улыбнулась….
Ах ты, гадина! И в спину еще стволом тычешь, и деваха смотрит…. А ну иди сюда! Бросок через плечо и контрольный удар, это я умею! Теперь главное эту красотку поймать! Нет… убежала! А визгу то сколько! Как будто режут! Но стрелять по телкам, да еще и таким красивым – увольте! У них где-то здесь газик наш, а вот и он! Ты глянь! Бежит на меня, дура! Ну, садись, и поехали! Да пригнись! Fall! Fall! Beauty! Куда ты лезешь! Стреляют же!!! Что? Куда? Куда ты показываешь? Подожди-ка родная! В той хижине говоришь? Чилдрон? Чей? Твой? Нет? Ну, хорошо! Была, не была! Давай на автоматы! Секунд двадцать у нас есть! Где он? Господи! Ребенка на веревку как собаку! Звери!!! Да ты у нас девочка!!! Всё, поехали! С Богом!!! Куда? Вдоль реки по низине? Ну, показывай!!!
Ай да мулатка! След сбила! Отвязались! А в газике-то не меньше пятнадцати дырок! Везунчики! Теперь пошли пешком! Машину в Нил и «огородами!»
Я помню в детстве, так огурцы воровал! Почему-то только за огурцами и лазили! Ночь. Страшно. Ты полный подол их пупыристых насобираешь и «огородами»!
Малышки года четыре не больше и белая! Надо же! Дочка наверно, вон как в мамку вцепилась!
Но задница у нильчанки знатная! Эх, выберемся! Обязательно отимею эту задницу! Это же не задница, а целое произведение искусства! Такую задницу в Третьяковке выставлять надобно!!! Эй, подруга! Давай я понесу! Let’s I carry?
Не доверяет!
А ребенку то совсем плохо!..
Три часа идем вдоль берега, как минимум!
Всё! Привал! Halt! Вот так! Я сейчас что-нибудь придумаю!
Вымотался, как черт, но от мулаточки не отказался бы!!! И в кого я такой? Бабка говорила в деда! Тот после войны полдеревни развел! И умер, как мужик, на соседской бабе! Да… кузнец был знатный! И лошадь подкует и хозяйку не пропустит!
Уснули.… До города как минимум еще миль пять… десять. Главное ни на кого не нарваться!
Глаза слипаются, но надо держаться, иначе…
Ты глянь, как она ко мне прижалась, и малышка абсолютно на неё не похожа. Обняла мамку, или не мамка она ребенку вовсе…
… Что-то во сне бормочет… что-то до боли знакомое… Отче…. Отче наш?.. Не разборчиво, но творит молитву! На плохом, русском, но творит!!! Православная? Э…, да не из прихода ли ты того священника?
Вот те раз…. Я ведь тоже, бабушкой своей крещеный. Еще ребенком, в тайне от родителей, снесла меня и окрестила.
Вот тебе и эфиопка! Вот тебе и задница!
Ни как не привыкну, как здесь быстро светает!
Пора! Еще немного, девчонки, потерпите немножко!!!
…Малышка совсем расклеилась! Да и моя бедрастая во Христе стала сдавать. Ничего. Потерпи, родная! Еще немножко!.. Самую малость осталось…
Как же эта молитва читается?
Отче наш! Иже еси на небесех! …Да святится имя твоё, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. …Хлеб наш насущный дай нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого…
Грех — маломыслие и малодеянье,
Самонелюбие — самовлюбленность,
И равнодушное саморассеянье,
И успокоенная упоенность.
Грех — легкочувствие и легкодумие,
Полупроказливость — полуволненье.
Благоразумное полубезумие,
Полувнимание — полузабвенье.
Грех — жить без дерзости и без мечтания,
Не признаваемым — и не гонимым.
Не знать ни ужаса, ни упования
И быть приемлемым, но не любимым.
К стыду и гордости — равнопрезрение…
Всему покорственный привет без битвы…
Тяжелее всех грехов — Богоубиение,
Жизнь без проклятия — и без молитвы.
З. Н. Гиппиус