-Давай. Будем эти три дня веселиться.- Я посмотрел на Наташу; она почему-то вдруг заплакала…
Родителей моих действительно уже не было дома, хотя еще и не было десяти, и я знал, что они не вернуться до вечера: у нас очень много родственников, как со стороны мамы, так и со стороны папы. Их всех нужно навестоть, всех без исключения, никого не забыть, и ко всем нужно пойти именно 1 января, потому что 2-го все эти родственники сами придут к нам в гости, а 3-го и 4-го к нам приходят сослуживцы мамы и папы.
Дома я нашел записку мамы, в которой она перечисляла очередность родственников, к которым они с папой должны пойти, причем в записке она указала также ориентировочное время, когда они будут у того или иного родственника. В записке она призывала своего сына присоединиться к свим любимым родителям, чтоб вместе совершить священное поломничество. Прочитав список родственников до конца, я порвал записку…
-У вас неплохой дом,- сказала Наташа; пока я читал мамину записку, она осматривала нашу квартиру.
Я бросил мамину записку в пепельницу и спросил:
-Ты проголодалас ?
-Да.
-Давай поедим.
Я включил телевизор, и мы пошли на кухню и, штурмом взяв холодильник, притащили все, что в нем было, в комнату. Мы стали есть прямо из тазиков и кастрюлей, причем ели больше руками, нежели вилкой, ложкой или ножом. Вино пили прямо из бутылки, передавая ее друг другу.
Наташа рассмеялась:
-Хорошо, правда ?
-Да.
Мы сняли туфли и, взяв со стола тазики, кастрюли и бутылку с вином, взобралисз на диван. Мы ели и смотрели телевизор. Передавали концерт.
-Как ты думаешь, что останется в памяти об этих трех днях ?- спросила Наташа.
Я ответил:
-Паштет, салаты, холодная курица, соленые огурчики, окорок, сало и вино.
-Правильно. А теперь, парень, отдай-ка мне бутылку.- Отобрав бутылку, Наташа сделала два больших глотка.
-Слушай, сказал я,- а за кого ты выходишь замуж ?
-О чем ты ?- Наташа выловила из банки соленый огурец и с хрустом откусила.
-Ну, там, в Аргентине… Кто твой будущий муж ?
-Ах, ты об этом ? Зачем тебе ? Это совсем неинтересная история.
-Просто захотелось знать,- сказал я.
-Для тебя это так важно ?
-Нет. Ты права. не будем спрашивать друг о друге. Дай бутылку; она уже очень долго у тебя.
-Не жадничай.
А потом Наташа сказала:
-Он владеет заправочной станцией и закусочной на какой-то дороге недалеко от Буэнос-Айреса.
Мы рассмеялись.
Потом концерт по телевизору кончился, и Наташа и я уже не могли ни пить, ни есть.
-Мне теперь нужно будет немного поспать,- сказала Наташа.- А то вечером я ни на что не буду годиться.
-Мы сейчас и будем спать,- сказал я, отнес еду на кухню. выключил тележизор и взял из шкафа одеяло.- Мы можем пойти в мою комнату и лечь в постель.
-Нет. Не надо,- сказала Наташа, вытягиваясь на диване.- Я хочу спать здесь. Здесь хорошо…
Я лег рядом с ней, укрыл нас обоих одеялом, потом крепко ее поцеловал.
-Давай спать,- сказала Наташа.
Она закрыла глаза, взяла мою руку в свою и вскоре задышала медленно и ровно, и я понял, что она уже спит. А я знал, что так и не смогу заснуть. Я уже начинал тосковать по Наташе, как будто она уже уехала в свою эту свою чертову Аргентину, и я говорил с ней в уме так, как будто ее уже давно нет… Я тосковал по ней, хотя она и была рядом, я слышал ее ровное дыхание, вдыхал запах ее волос, и моя рука была в ее руке… И я спрашивал себя, можно ли назвать то чувство, которое живет еще несколько часов. любовью ? Я знал только, что очень не хочу, чтоб Наташа уезжала… Наташа-Наташа-Наташа! Откуда она взялась, эта Наташа ? Пришла с Марком. Просто пришла с Марком. И все. И все поменялось, перевернулось, проснулось и зарыдало, всхлипывая и захлебываясь в своей тоске и невозможности удержать, сохранить, сберечь… Вот какая ситуация получалась! Бросаешься вниз головой, заранее зная, что внизу не вода, а бетон. Влюбляешься в девушку, заранее зная, что потеряешь ее. Ведь ты потеряешь ее, и ты прекрасно это знаешь. И зачем тебе это нужно ? Ведь надо было сразу же убежать от этого, отстранить, отстраниться… Зачем это нужно было Наташе ? Наверное, последнее приключение перед тем, как уехать в Аргентину ?.. Но ты, может, несправедлив ? Уж во всяком случае постараешься эти три дня сделать так, чтоб все было хорошо. Ты постараешься для этой девушки, которую зовут Наташа, и для самого себя. Чтобы потом не о чем было жалеть. Чтобы потом не было чувства, что что-то не сделал… И потом: у тебя есть три дня, три неполных дня, чтобы удержать ее. Не так уж и плохо, но это единственное, что у тебя есть, и , наверное, больше ничего и не будет (ведь у тебя нет заправочной станции на дороге в Буэнос-Айрес). У тебя есть один шанс из ста, и, хотя тебе вряд ли повезет, ты все равно попробуешь, потому что не хочешь, чтоб она уехала… И что будет,м если тебе это удастся ? Лучше не думать об этом теперь…
Я знал, что не смогу заснуть, но не хотел в то же время вставать. Моя рука была по-прежнему в руке Наташи, и Наташа спала так. Я не хотел ее будить, хотя и было жаль, что время уходит, и я не могу его остановить. Время бежало слишком быстро, и я решил до отъезда Наташи не смотреть больше на часы…
А потом за окном опять пошел снег, и я видел, как он идет, лежа рядом с Наташей: мелкий, быстрый, косоы, с ветром. В душе было как-то странно, как всегда бывает, когда дует сильный ветер…
-Эй, привет! Ты давно проснулся ?
Я поцеловал Наташу и ответил:
-Я вообще не смог заснуть. Глупо, правда ?
-Сколько тебе лет ?
-165.
-А вчера сколько было ?
-Вчера было лишь 25.
-Понятно. Ты думал обо мне ?
-Да.
-Зачем ? Не надо думать обо мне. А то еще влюбишься.
-Вот еще чего захотела!- Я опять поцеловал ее, потом почувствовал, что не могу больше терпеть и стал раздевать ее. Наташа была еще теплая со сна и несовсем еще проснувшаяся и только прошештала:
-Это продолжение сна…
А потом я спросил ее:
-Послушай, откуда ты взялась вообще ?
-С неба,- ответила Наташа.- Как снежинка.
-В таком случае, я очень тебя прошу, не улетай, моя снежинка, не растай, не исчезни.
-Замолчи, а то я заплачу.
Мы все еще лежали , лежали, потом опять занимались любовью, потом опять лежали просто так и говорили, говорили, опять пили вино из бутылки, и я пил еще кофе.
-А снег все идет и идет,- сказала Наташа.
-Да,- сказал я, посмотрев в окно. Снег был моим союзником.
Наташа не одела брюки, и теперь, когда я в очередной раз пил кофе, расхаживала по комнате в колготках, длинном свитере и толстых вязанных носках, и в этом было очень много домашнего, теплого, уютного.
-Ты пьешь очень много кофе,- сказала Наташа.
-Да,- сказал я, и голос мой предательси зазвучал очень глухо.
Она посмотрела на меня, и на глазах у нее навернулись слезы.
-Не смотри на меня так
-Как ?
-Вот как теперь.
-Хорошо, не буду.- Я опустил глаза.
Наташа подошла ко мне, села мне на колени и обняла мою голову.
-Сколько тебе лет ?
Я улыбнулся:
-Сам не пойму: то ли 165, то ли 16 с половиной.
-А хочешь знать, сколько мне лет ?
-Нет.
-Правильно. Что же ты хочешь ?
-Я хочу, чтоб ты не уезжала.
-Я не могу…
-Ты его любишь ?
-Это неправильная постановка вопроса.
-Почему ?
-Потому что я теперь люблю тебя и сижу у тебя на коленях.
-А за что ты меня любишь ?
-За то, что ты пьешь столько кофе, за то, что тебе 165 лет, за то, что ты не хочешь, чтоб я уехала в Аргентину.
-Да. Я не хочу.
-А я уже не знаю, хочу, или нет.
-Это уже удпех. Мой личный успех!
-Слушай,- строго сказала Наташа,- тебе не удастся удержать меня.
-Даже если ты сама не захочешь уехать ?
-Да. Потому что это зависит не только от меня… И мы больше не будем об этон говорить, хорошо ? Ведь ты с самого начала знал все. Я тебе все рассказала, но ты не прогнал меня.
-Я не хотел тебя прогонять,- сказал я.
-Мы ведь с самого начала знали все,- снова сказала Наташа.
-Да,- рассердился я.- И с самого начала было ясно, что все это для тебя имеет меньше значения, чем для меня. И это понятно для человека, которого впереди ждет Аргентина, муж с заправочной станцией и все такое!
-Тебе говорили, что ты иногда можешь быть очень несправедливым и жестоким ?- тихо спросила Наташа.
-Слишком много раз. Но сейчас гллавное не это.
-Что же ?
-То, что мы очень разные люди. И вообще ничего друг о друге не знаем. И все глупо. И я дурак. Дурак, потому что возомнил невесть что! Так сказать появились некоторые иллюзии. Но это тоже глупо. Ведь мы ЗНАКОМЫ всего лишь несколько несколько часов. Глупо было думать, что это что-то значит…
Когда позвонил Марк, Наташа надевала брюки; лицо ее было серьезным, даже строго-сердитым, и под этим скрывалась обида; я обидел Наташу. Чтоб я сдох!- думал я и разговаривал с мом другом Марком. Чтоб ты тоже сдох, Марк, думал я.
-Что он говорил ?- спросила Наташа, когда я повесил трубку.
-Через час они собираются у Тони. Они ждут и нас.
-Что ж. Пойдем к Тони.- Наташа улыбнулась.
Я был удивлен:
-Ты что, не обиделась на меня ?
-Обиделась. Но это не означает, что я не пойду с тобой к Тони.
-Извини,- сказал я,- я очеидно вел себя как дурак.
-А ты и есть дурак,- рассмеялась она.- Только ты сам об этом еще не знаешь.
-Уже знаю.
-Неплохо.
Я ее поцеловал.
-Вот уже совсем хорошо,- сказала Наташа.- Дай мне сигарету. Выкурим по одной и пойдем.
Что-то удивительное происходит, подумал я. Может, от того, что идет снег ? А, может, что Наташа все еще рядом ? У меня поднялось настроение, и я даже развеселился, когда позвонила мама.
-Привет, милый, ты дома ?
-Наверное, если ты не ошиблась номером.
-Не хами маме, милый. Ты один ?
-Не хами, мама.
Мама рассмеялась:
-Все понятно.
-Что ?
-Ты с девушкой!
-И тебя это, очевидно, удивляет.
-Отнюдь.
-Тогда в чем же дело ?
-Ни в чем, милый. Просто захотелось услышать твой голос.
-Или узнать, один ли я или нет ?
-Все может бить.- Мама в трубке рассмеялась, и я понял, что она немного пьяна.- Ты уже перспал с ней ?
-Мама, ты пьяна!
-Да, немножко. А она красивая ?
-Очень!
-Скажи ей, что я ее люблю, кем бы она ни была, и поешьте что-нибудь. Ты познакомишь меня с ней, правда?
-Мама, она через три дня уезжает в Буэнос-Айрес, где она выйдет замуж за владельца заправочной станцией.
-Не говори глупостей, милый. Пока.
-Пока, мама!..
Наташа и я рассмеялись.
-Хорошо, что ты есть, и здесь, и рядом,- сказал я.- Я думал, ты уйдешь.
-Нет. И не собиралась. Потому что мне с тобой хорошо.
-Послушай,- сказал я.- кто бы ты ни была, за кого бы ты ни выходила замуж, я рад, что ты есть.

-Вот это – правильная постановка вопроса.
Мы вышли из квартиры, я запер дверь, мы спустились вниз и пошли по улице. Снег все еще шел. На улице было по-прежнему много народу, много автомашин. И все еще чувствовался праздник, и ощущение праздника еще не расстаяло, не изчезло, и уже понемногу стало темнеть, и впереди тоже ждал праздник – вечер с Наташей… Я чувствовал себя страусом, зарывшим голову в песок.
Наташа сказала:
-Я должна зайти домой переодеться.
-Что ?
-Почему ты удивляешься ? Неужели ты думаешь, что я вечером пойду в гости в той же одежде, что была днем ?
-Я не знал, что это так важно.
-Это очень важно! Ты даже не понимаешь, как это важно! Женщина должна переодеваться чаще, чем меняется ее настроение. От этого она молодеет.
-Сколько тебе лет ?
-Женщине воспитанный мужчина не должен задавать подобные вопросы.
Мы продолжали идти по заснеженным улицам нашего города, и Наташа была весела. Я спросил:
-Где ты живешь ?
Наташа рассмеялась:
-Не можешь подождать пяти минут ?
Я сделал вид, что обиделся.
Оказалось вскоре, что Наташа живет не так уж далеко, и я удивился, что я ее раньше не встречал. Я спросил:
-Почему я раньше тебя никогда не встречал ?
-Нам были уготовлены эти три дня,- серьезно ответила Наташа.
Она попросила меня подождать внизу, пока она поднимется домой и переоденется.
-Я уже знаю, что женщина часто переодевается,- уныло сказал я,- но означает ли это, что мне суждено замерзнуть и кончить свои дни прямо у вашего подъезда ?
-Я не могу прогласить тебя наверх,- сказала Нташа в ответ.- Это было бы неприлично. Так что тебе придется подождать и потерпеть немножко.- Она стала подниматьсая по лестнице, и я подумал о том, что всегда приходится ждать… Я закурил, и стал разглядывать прохожих.
После Наташа рассказала мне, что она застала дома только свою маму, которая смотрела телевизор (брата и отца не было дома).
-Я только переодеться,- сказала Наташа матери,- и я сразу же убегаю.
-Кушать хочешь ?- спросила наташина мама.
-Нет. Некогда. Меня ждут.
Ее мама встала и подошла к окну.
-Кто он ?- спросила она, смотря на меня из окна.
Наташа ответила:
-Знакомый один. Мы вместе встречали Новый год. Он из одной компании, что и Марк.
-Марк – лоботряс,- сказала мама Наташи,- и я его не люблю, ьоть он и мой племянник.
-Марк есть Марк,- сказала тогда Наташа.
-Помнишь, он был в тебя влюблен когда-то в детстве ? Он еще тебе песни пел.
-Помню.
-А этот, что внизу, тоже в тебя влюблен ?
-Нет, мама. Что м,ожет произойти в один ден ? К тому же я послезавтра улетаю в Аргентину, чтоб выйти замуж. Ты не забыла ?
Мама Наташи вздохнула:
-Нет. Я это не забыла…
А я стоял внизу у черной дыры подъезда и ждал ее. И вдруг я подумал, что Наташа – моя жизнь. И что она улетит – и я умру… Почему мне подарили эту любовь ? Так неожиданно и вдруг ? Почему мне подарили жизнь длиною в три дня ?!
-Ты замерз ?- спросила Наташа.
-Нет.
-Я постаралась переодеться как можно быстрее.
-Время – штука относительная,- сказал я уныло.
-Не ворчи, пожалуйста.- Она обняла меня и поцеловала.- Ты увидишь, что не зря ждал. я очень старалась…
-В таком случае давай как можно скорее доберемся до дома Тони, и, когда ты снимешь пальто, я оценю твои старания.
-Это вроде экзамена, да ?
-Почти.
-Я постараюсь не срезаться.
Мне стало совестно:
-Послушай, Наташа, извини, хорошо ? Я, должно быть, идиот. Ты и так очень красивая. Так что никакого экзамена не будет.
-Какой ты добрый! Спасибо.
-Не стоит… видишь такси ? Мы его сейчас остановим.
Я свистнул, и такси остановилось (Наташа была в восторге от этого). Мы сели на заднее сидение, и я назвал адрес Тони. Водитель поздравил нас с Новым годом, и я подумал, что совсем забыл, что сегодня – первый день нового года. Столько всего произошло! Все, все забыл, и я подумал, что с Наташей все забываешь. Перестань ныть, сказал я себе. Неплохо начинаешь год, можно сказать, что это большая удача… Да уж, удача! А что ты будешь делать завтра, когда Наташа улетит ? Ты об этом думал ? Нет, не думал. И не собираюсь.
Я поцеловал Наташу, и она чуть отодвинулась от меня и стала смотреть, как идет снег, вдруг как-то отстранилась и стала недосягаемой, очень-очень далекой… Снег шел себе и шел, и “дворники” машины упорно трудились, сметая снежинки с лобового стекла:влево-вправо, раз-два, три-четыре, влево-вправо…
Водитель сказал:
-Не хорошо, что идет снег. Ночью дорога замерзнет, а утром будет гололед.
-Да,- сказал я. На улице было уже совсем темно, и горели фонари. Зачем он это говорит ?- подумал я. Поговорил бы о чем-нибудь другом.
-Сегодня уже были две аварии; обе машины занесло,- продолжал, однако, водитель.- Одну ударило о столб, другую о стену. В общем-то виноват был водитель первой машины: ехал слишком быстро. Вторий лишь, увидев, что первую машину занесло, слошком резко затормозил.
-Пить надо меньше,- сказал я.
Водитель такси сказал:
-Во второй машине была семья с двумя малолетними детьми. Все погибли.
-А в первой ?
-Там был только водитель. Остался жив. Как оказалось, декствительно много выпил. Неплохо начинается новый год, да ?
-Да уж! А вы разве сегодня ничего не пили ? Ведь Новый год!
-Пил, дорогой!- признался таксист.- Но когда я выпью, я веду машину лучше, чем тогда, когда я трезв.
-Очень на это надеюсь.
-А что это ваша жена такая грустная сидит ?
Не твое собачье дело, пьяница, подумал я, а вслух сказал:
-Она не моя жена.
Водитель подмигнул мне в зеркале заднего обзора, но я сделал вид, что не заметил этого. В это время Наташа придвинулась ко мне, и я оюутил прикосновение ее плеча. Она опять стала досягаемой и близкой, близкой, близкой!..
Когда мы доехали, я расплатился с таксистом, причем у него не оказалось сдачи, и я на этом немало потерял. Такси отъехало (снег все шел и шел, и я тогда не знал, что еще раз встречу этого такси и его водителя); Наташа, взяв меня под руку, сказала:
-Ну, что ж, муженек, пойдем веселиться ?
-Пошли, женушка моя.
Мы вошли в темный подъезд и стали подниматься на пятый этаж, где жила Тони. На лестничных площадках 2 и 3 этажей не было света, зато 4 и 5 были освещены.
Наташа сказала:
-Если снег не перестанет идти, послезавтра никаких вылетов с аэропорта не будет…
-Тебя это огорчает ?- спросил я.
-Нет. Могу даже добавить: радует. Так что снег – наше спасение, что бы ни говорили всякие пьяные водители такси.
-М-да,- сказал я.- Этот 2000 год я запомню надолго.
-Все забудется,- улыбнулась Наташа.- Абсолютно все. Вот представь: будешь ли ты помнить об этих трех днях, скажем, в 75 лет ? Нет, конечно.
-Я просто не доживу до такого возраста.
-Доживешь. Конечно, доживешь. Ты вообще будешь очень долго жить. Послезавтра я улечу в Буэнос-Айрес, ты погорюешь немного, потом встретишь девушку, чем-то напоминающую меня, женишься, родятся дети, они вырастут, потом появятся внуки, которые будут поздравлять своего дедушку с 75-летним юбилеем…
-Перестань, Наташа! Для фантазий о будущем у нас слишком мало времени. К тому же мы уже дошли. Вот дверь, за которым пируют – пьют, едят, произносят плоские тосты и судачат о нас, может быть, находя в нашей истории некую романтику. Так что давай не фантазировать.- Я хотел было убе нажать на кнопку звонка, но Наташа остановила меня.
-Постой,- сказала она.- Сначала поцелуй.
Я привлек к себе Наташу, обнял ее и стал целовать, и у меня закружилась голова, и все вокруг стало кружиться, и я подумал, что о звонке можно и на некоторое время забыть, только вот боялся, что кто-то из соседей откроет дверь, или к самой Тони кто-то придет.
-Смотри,- сказала Наташа,- эта дверь ведет на чердак, и дверь туда, кажется, открыта.
И мы поднялись. Жестяная дверь была действительно не заперта. Я открыл ее (она громко, ох как громко скрипнула, заскрежетала и застонала!), и мы вошли в огромное помещение чердака. Было очень темно. Я зажег спичку и на некоторое время увидел лицо Наташи – возбужденное, немного напуганное, но довольное: лицо школьницы, которая выкурила первую сигарету в жизни. Второй спичкой я осветил помещение чердака: доски, щебень, пыль, всякие ящики, сломанные шифера, осколки стекла. Здесь было намного холоднее, чем на лестничной площадке, было сыро, пахло плесенью, крысами. Мы осторожно пошли немного вперед, и я сел на один из ящиков. Наташа осталась стоять передо мной. Она наклонилась и поцеловала меня в губы.
-Ты хороший, хороший,- шептала она. А потом:- Где твоя рука ? Дай мне свою руку.- Она взяла в темноте мою руку, потом я ощутил что-то прохладное, гладкое, округлое, гибкое…- Это моя нога,- сказала она.- Погладь ее. Ей это очень понравится.- Она стала водить моей рукой по своей ноге, и я слышал ее дыхание.- Вот мое бедро,- говорила Наташа,- и ей очень нравится, когда твоя рука ласкает ее. Дай другую руку… А вот это моя другая нога. Ласкай ее; она тоже хочет, чтоб твоя рука ласкала ее. Вот так. Чувствуешь округлость моих бедер ? Чувствуешь, какие они упругие ? Вот так… так! У тебя очень хорошие руки… Какие молодцы твои руки! Они милые, милые, милые, они очень умелые, и их прикосновение возбуждает меня… Ласкай мои бедра. Так, так! Я специально для твоих рук одела платье… Ох, если б ты знал, какие у тебя руки!
Я гладил ее бедра, ощущал ладонями их гладкую, тугую в чулках округлость, и думал о том, что благодарен тому человеку, который, может, по рассеянности забыл запереть дверь на чердак… Потом Наташа опять взяла мою руку и сжала ее между бедрами.
-Вот куда твоей руке хочется,- сказала она.- Вот сюда! Чувствуешь, как здесь мокро ? Чувствуешь ? И это все твои руки!- Другой рукой я продолжал гладить ее бедро. Верх и вниз. Наташа сказала:- Тебе нравится моя задница ? Тебе нравится ее трогать ?
Потом Наташа села мне на колени, и я стал целовать ее. Я не видел ее лица, лишь чувствовал ее мокрое частое дыхание на своем лице, ее горячие губы, и догадывался, что у нее закрыты глаза… Когда я почувствовал холодное прикосновение наташиной руки, я вздрогнул, но от этого голова моя закружилась еще больше. А потом я ощутил ее всю – горячую-мокрую, раскаленно-тесную, от чего можно было сойти с ума, и сердце куда-то упало, и дыхание, казалось, остановилось, и нечем стало дышать…
Потом, когда все уже было позади, и была лишь какая-то опустошенность, немножко грустная и в то же время счастливая опустошенность, и еще было чувство голода (настоящего голода), мы стояли рядом и смотрели через слуховое окно, как идет снег; я заметил, что он замедлил ход и ветер совсем перестал. Наташа вдруг тихо рассмеялась:
-Вот откуда все время продувало: слуховое окно!
Мы стали выбираться обратно.
-Знаешь, я подумал, что этот чердак останется со мной навсегда,- сказал я.- Навеки. Даже если проживу 75 лет, как ты мне пророчишь. Я никогда не забуду ни этот чердак, ни тебя, ни ящик, на котором я сидел, ни запах сырости и крыс, примешанное с запахом твоих духов, ни слуховое окно, откуда все время продувало. Я никогда этого не забуду.
-Наверное, я тоже,- сказала Наташа.- По-моему, мы стараемся побольше делать того, чтоб потом было что вспоминать. Неплохо. Мне это нравится. Давай продолжать в том же духе. Я счастлива. И я знаю, что за это счастье буду расплачиваться…
-У меня тоже такое чувство,- сказал я.- Но не будем об этом думать. Будем безумствовать. Все равно послезавтра умирать…
-Ты прав. Это похоже на смерть, которая все равно придет…
Я рассмеялся:
-Марк Антоний и Клеопатра перед тем, как умереть, устроили оргию.
-Давай сначала отряхнем наши пальто, Марк Антоний,- сказала Наташа.- Свой Акций мы все равно уже проиграли.
Я был приятно удивлен познаниями Наташи в Истории, поцеловал ее и наконец-то нажал на кнопку звонка квартиры, где жила Тони.
-Ну, надо же! Явились!- сказала Тони, открыв дверь.- Вы что, не понимаете, что это по меньшей мере неприлично ? Где вы пропадали ? Мы звонили домой к тебе, Наташа, тебя нет; потом звонили домой этому мальчику, и его тоже нет… Хотя бы немного соблюдайте приличия! Уважайте окружающих вас людей!