Зоя Викторовна вышла из главного универсального шопа страны, увешенная модернизированными авоськами. По идее, она должна была испытывать комплексное удовлетворение, но она не испытывала ничего даже отдаленно, даже со скидкой на рекламные искажения напоминающее экстатическое состояние. А ведь она купила почти все, в том числе и подарок многодетной сослуживице – ароматизированные свечи необычной формы.
Но она не испытывала ничего. И это нечто, что определялось как «в целом ничего», выводило ее из себя, из привычного состояния баланса успокоенности. Кроме «ничего» Зою Викторовну постепенно начала одолевать беспредметная досада: ни к чему, ни к кому и ко всему сразу — к себе, к другим.
Забили куранты. И под звон колоколов государственных часов к Зое Викторовне пришло ясное понимание того, что для обретения, вернее, возврата довольства собой и жизнью после уже завершенного шопинга она должна, прямо таки обязана совершить анти-шопинг, то есть еще одно усилие. И это – еще одно усилие — будет ничто иное, как «акт патриота» – она посетит не зарытую могилку. К тому же вход туда бесплатен, и выход тоже, то есть не нужно производить покупку – и никакого шопинга. Она зашагала по неудобному для ходьбы на изящных каблучках булыжнику, решительно направляясь аккурат на кладбище непосредственно за или напротив главной крепостной стены.
Куранты стихли. Зоя Викторовна оступилась и в судорожной попытке сохранить равновесие разбросала авоськи, которыми были отягощены ее руки, упала на колени, но не сильно ушиблась и даже разглядела кем-то оброненные окурок и смятую жестянку пивной крышки, которые застряли промеж булыжников, несмотря на запрет табакокурения и пьянства на распрекрасной площади.
Разметанные при падении авоськи вскрылись, приобретенные разнообразные товары народного потребления валялись вокруг нее в разорванных упаковках. Медленно и мерно бредущие зеваки начали приостанавливаться, заглядываясь на блестящие обертки. А Зоя Викторовна, не мигая, остекленевшим взором провожала ароматизированную, необычной формы небольшую свечу, инерционно двигающуюся по булыжникам площади. «А ведь цена одной такой свечки равна размеру государственного детского пособия, которое моя многодетная коллега получает на ребенка, ну, чтобы кормить, поить и учить, то есть якобы воспитывать-содержать дите аж целый месяц», — нехитрые счеты, элементарная арифметика пришли на ум Зое Викторовне, пока она следила за тем, как и куда катится ее подарок. – «А крепостные крестьянки так смогли бы …осуществлять свои материнские функции? М-да, нет, да фагот на флейте мочесточных труб они сыграть смогли бы. Точно. Прочь смятенье от сомненья».
Медленно поднимаясь с колен и осматривая продранные чулочки, она уже знала, что именно, что точно, что конкретно ей нужно еще совершить, чтобы получить обещанное и обоснованное дамскими журналами удовлетворение и облегчение от шопинг-терапии. Это «конкретно» было в стиле «кол колом выбивают» или «не было бы счастья, да несчастье помогло»: Зое Викторовне чисто символически, лишь только фантазией и невинной мечтой предстояло взорвать к праотцам, чертям собачьим могильник, мимо которого проходят парады и показательные выступления стратегических ракет, песни и пляски с заморскими поп-шоу-гастролерами, с гостями и без гостей.
И охватило ее давно позабытое состояние: нечто похожее на чистый восторг – детское изумление первой божьей коровкой, улетающей с пальчика прямо в небо. И пришла к ней уверенность в полной своей готовности неотвратимо свершить беспощадный акт патриота.
Поднимать авоськи и собирать покупки Зое Викторовне показалось бессмысленным. Оставив их без вниманья, она направилась прямиком к пропускному пункту в незарытую могилку. По пути ей рисовались чудесные картины будущего на месте, очищенном от могильника, тогда, когда от него камня на камне не останется, когда он будет разрушен до основанья, а потом – …, конечно, сад. А в саду памятник, выразительно и ясно изображающий акт патриота, ну, то есть то, как рядовой гражданин любит родину – мать его.
Она попыталась представить конкретные формы памятника. Это почему-то оказалось для нее затруднительным. Зоя Викторовна даже остановилась и сосредоточилась на своей любви к родине (в существовании любви она не сомневалась, ей не нужно было это никому доказывать и даже показывать): сначала показалась одиноко бредущая медведица среди березок средней полосы, а потом все само собой затянулось туманом.
И вот — слегка проясняется, пелена пред внутренним взором рассеивается, и проступают фигуры: ежик и медведь пьют чай с крыжовниковым вареньем, мерно пыхтит самовар, согреваемый с добавлением можжевеловых веточек для аромату. И хотя ежик с медведем продолжают все-таки оставаться в тумане и к тому же сидят к ней спиной, она точно знает, что они считают рубиновые звезды на небе. А на звездах восседают орлы, у которых по две головы: одна смотрит почти на Мекку, а другая куда-то – в Копенгаген, следит, все ли в порядке в королевстве Датском.
«Да это инсталляция, а не памятник», — решила про себя Зоя Викторовна и вздохнула с облегчением.
Она приблизилась к пропускному пункту и увидела абсолютно нежданно негаданное объявление: «Закрыто по техническим причинам». Это оказалось настолько непредсказуемо странным, очевидно совершенно невероятным, что она в удивленном замешательстве даже протянула руку и тихонько постучалась в запертую дверь. «А что я скажу, если откроют?» – с тревогой в мыслях озадачила себя Зоя Викторовна. И тут же ей пришел ответ: «Я по процедурному вопросу». Но там внутри пропускного пункта ничего не произошло и не изменилось, в целом ничего, что можно было бы уловить, находясь во вне.
…(«ничего»)… не дождавшись, Зоя Викторовна развернулась и направилась прочь от пропускного пункта в незарытую могилку, ее окутывал туман слез от необъяснимой рассудком обиды. Не разбирая дороги, она добрела до решетки Александровского сада и вошла внутрь его.
Зоя Викторовна не смогла бы точно определить, сколько времени она стояла и смотрела на Вечный огонь здесь в Александровском саду.
«М-да, нет, да хрен с ним, с памятником, — неожиданно бодро подвела итог Зоя Викторовна, — пусть будет просто сад безо всякой оградки, сад имени федеративной дружбы народов Российской Федерации в период правления в форме президентской республики… — она опустила веки, — … ad infinitum* … еще одно усилие … ad infinitum … auto de fe** … ad infinitum …»
Зоя Викторовна отвернулась и пошла на…
* до бесконечности (лат.)
** акт веры (исп. и порт.)