Вечная игра, завтра и вчера, ищем и находим, нас судьба заводит, думаем щедра. Любим навсегда, слово ерунда, счастья не жалеем, годы галереей, и рука тверда. Бьются зеркала, в очаге зола, справедливо мерим, закрываем двери, а любовь ушла. Вечная игра, завтра и вчера, памятью альбомы, любим для того мы, чтоб любовь …
[[Лечу сквозь вселенную домена. А вдруг на обочине, в расплывчатом облаке событий мелькнёт что-то любопытное? Внимание — на открытое ментальное поле, оглядываю каналы. О! Интересная передача «Я и мой хранимый». Попал почти в начало. Сужаю сектор восприятия.]] [- …На этот раз мы решили установить два исключения. Первое: запрещается использовать подход …
Из осеннего леса забот, у которого есть лишь начало, от сует я уставший банкрот, по тропе, что давненько скучала, проявился у серой реки, потоптался на грязном песочке, пнул всплывающие топляки, успокоился смачным плевочком. Там, за серой рекой, — синь озёр, щебет птиц, скок игривых оленей… Не туда — в серость …
Я мысли мёртвых разбираю, смеюсь, реву, молюсь… Живу! Стихи совсем не умирают… Наивны, сладки, даже плохи, чудны, милы, грустны, смелы, — мне неизвестной жизни крохи. Пусть фон, набросок и не гладко, короткий миг, зигзагом штрих, писалось, — вот и вся разгадка. Последней точки место знаю: тебе не встать, не дописать… …
Прижалась, поцелуй, сказала: «Спасибо Вам за всё!» Финалом корчится начало, и тост произнесён. «Спасибо» выпил; горько, едко, вопросов трибунал: Что обнимал прилично редко? И то, что нравлюсь, знал? Что к разным мы прибились кастам? Что воле есть предел? Что судьбы чьи-то и два счастья разрушить не посмел? Что склеил в …
Растранжирил сюрпризные нычки, из нутра выползает бобыль, и любовь обрастает привычкой, а потом рассыпается в пыль. Отпорхалась вся стая иллюзий, — на булавки, в коробку их, в стол, призрак воли, мираж бессоюзий, воздержания пресный посол. Мы обид на себя не напялим и при встрече чуть-чуть попошлим, как друг друга смешно …
Растранжирил сюрпризные нычки, из нутра выползает бобыль, и любовь обрастает привычкой, а потом рассыпается в пыль. Отпорхалась вся стая иллюзий, — на булавки, в коробку их, в стол, призрак воли, мираж бессоюзий, воздержания пресный посол. Мы обид на себя не напялим и при встрече чуть-чуть попошлим, как друг друга смешно …
Я просовываю нос в щель, жадно нюхаю зад у сучки, возбуждающая запахом цель, ожидающая случки. Разделяющий свет забор приучил применять сноровку, я уловкой скуления горд: удостоен её остановки. И заметил, как шерсть оттеня, вокруг шеи — колье обводом перегрызенного ремня, называемого «несвобода». Сразу вспомнил, как в том году пёс соседский, …
Надорвавшись до поз прикольных, улыбаюсь, и свеж, и побрит, что-то очень сегодня больно притворяться, что не болит. Раскорякой встаёшь любезно, тост заздравный произнесёшь, и не принято, и не честно притворяться, что честно пьёшь. Между нами шашлычная горка ты напротив, гость умно басит, твоё слово о соусе горьком слово горькое воскресит. …
Прижалась, поцелуй, сказала: «Спасибо Вам за всё!» Финалом корчится начало, и тост произнесён. «Спасибо» выпил; горько, едко, вопросов трибунал: Что обнимал прилично редко? И то, что нравлюсь, знал? Что к разным мы прибились кастам? Что воле есть предел? Что судьбы чьи-то и два счастья разрушить не посмел? Что склеил в …