Подобное было недавно, а может и очень давно: плыла хмарь небесная плавно, бездарно, как в скучном кино. Дождем гладил серые стены болезненный ветер-старик, и город, вскрыв лужами вены, сочился водой и поник. Поник красотой горделивой, которой под солнцем блистал. Лишь, тучи царапая шпилем, шумел грязно-желтый вокзал. 29.03.1997
Сейчас уж поздно словами грозно бить в пустоту. Лимит просрочен для многоточий с лицом в поту. Теперь ты лишний под этой крышей — окончен срок. Звонить не нужно- ответит дружно: «Гудок… Гудок…» 26.03.1997
Долго говорил мудрец с учениками, часто невпопад размахивал руками, голос повышал, произнося слова: истина, добро, свобода и права. Не был он так стар, чтобы, впадая в крайность, без толку твердить, что он хранитель тайны, нудно повторять, что молодежь дурна, именам отцов давно уж неверна. Стойко верил он в их молодое …
Скучает март дождем, лед превращая в воду, и ветер в проводах поет о смене моды в тон смены двух времен — к весне от зимних стуж. На осени исход похож пролог весенний ветрянкою снегов, замерзшим сном растений, желаньем дома быть и скучной грязью луж. Зима свой арьергард метелей отозвала, поняв …
Прочнело небо тьмой и сумраком сочилось. Неспешно на исход шел утомленный день. Искали следствия себе первопричину. Над городом кружась, осесть мечтала лень. Осесть мечтала лень на крыши ватно, глухо, укрыть собой дома и погасить в них свет, спокойно, как всегда, дать на вопрос ответ: «Все суета сует, тщета, томленье духа». …
Легкий степ, не утруждаясь сильно, март стучит капелью в ритме стильном, солнцем рад и возрожденьем горд. Целый год томился, ждал черед. Ждал черед для своего аншлага. Терпелив, смиренно все сносил: летний зной, озноб осенней влаги. Лютый хлад зиме скупой простил. Флаг не взлет! Пусть есть другие мненья, время жить. Ура! …
Свет в проем скользнул, как вор багдадский, разделил власть с теменью по братски и не стал ночь упрекать за тишь. Стук часов настенных не тревожил все, чем был богат и тактом строже повторял: «Ну что, старик, не спишь?» Череда мгновений пролетела, в пустоте оставить след не смела. Мысль прошла сквозь …
Лбом пробив тревожный бег вселенной, мысль прошла сквозь смысла перемены. Старый мир дряхлел и шел в запрет. Взлому тьмы противоречил трагик, не найдя в излете дней ответ, но испуг хранил в эфесе шпаги. Дорожил всей дрожью нервных жил, прошлого в ответ не ворошил злобный фарс истории нелепой. Переброс всех фактов …
Шумный вздох на выдох без оглядки. Ложный шанс, со мной играя в прятки, подсмотрел в окно Луны восход. Твердь небес прозрачна до безумья. Интеграл из результатов суммы прошептал: «Какой сегодня год?» Вздорен стих и ночь себе не парна. Иглы звезд, пройдя через мембрану, разгадали тайну пустоты. Стук часов, как отзвук …
День пришел, разбив защиту ночи, распылил бессонницу, как порчу, гордый, как освободитель — воин, бодрость взял и притащил собою. Ожили событий людных стаи. Зашумел, зашевелился дом. Нудный блюз, истратив сны, растаял, попросив оставить на потом скуку дней и не тревожить спешно. Он придет, когда погаснет свет, на смешки наложит свой …