«Четыре темных круга Зодиака, И виду не подай, не зареви…» Анна Креславская. Завершая четвертый круг Как мало для итога надо – Взвести курок, найти висок, И вороненая прохлада Перечеркнет наискосок. Уйдут в безврéменье, в пустоты Шальные дни, больные сны, Исчезнут радости, заботы, Молчанье стен и звон весны, Грехов, упреков и …
ИРИНА ЛОБАНОВСКАЯ ПЕЙЗАЖ С ВОРОНОЙ Летом Наташку укусила крыса. На даче, в сарае. Крыса — ленивая, толстая и старая — нападать не собиралась. Просто Наташка сама ее испугала своим неуместным визгом и не понравилась французским запахом духов. Крыса разнервничалась и в раздражении тяпнула Наташку за палец. Мать сказала, что надо …
ИРИНА ЛОБАНОВСКАЯ ЗВОНОК Телефон замурлыкал, едва все расселись за своими рабочими столами. Трубку снял Одинцов. Звонил его закадычный друг Анатолий. — Привет, Федор! — сказал Анатолий. — Давно не трепались! Ты как, в норме? — Да где там! Опять дома зажимают! — привычно, с разбега, пожаловался Одинцов. — То жена, …
ИРИНА ЛОБАНОВСКАЯ РЕБЕНОК Вечером Лоскутов принес домой с работы коробку скрепок. Жена повертела ее в руках и вопросительно взглянула на Лоскутова. — Зачем это нам? — Просто так, — пожал плечами Лоскутов. — Все вокруг чего-то берут, несут, одному мне никогда ничего не нужно. Вот и захотелось взять хоть что-нибудь …
ИРИНА ЛОБАНОВСКАЯ ОБМЫЛОК Ночью Шорникову снился странный своей неожиданностью сон: женщина. Она была в какой-то бесформенной яркой размахайке и джинсах (кажется, сейчас они все так ходили — Шорников не помнил точно), без конца поправляла разлетающиеся волосы и смотрела на Шорникова в упор глазами церковного кагора. А потом жалобно вздохнула и …
Ночь Красной луны. «Я загонщица ночи, клейменная знаком луны» Иллет. Я была всегда… Извечно я появлялась вместе со своей самой верной спутницей -Красной луной. Появлялась, чтобы пронестись над жалко замершим миром, собирая себе достойную свиту… Свиту, ничего не значавшую для меня, убивающую, чтобы самим умереть, когда исчезнет последний луч, подсвечивающий …
КИРИЛЛ РОЖКОВ ГЕШКА Гешка всегда ходил в школу в пыльных брюках. Сколько я ни помнил его — у него всегда были брюки в пыли. И нам всем было даже просто непонятно, где он эту самую пыль каждый день цепляет и (или) почему пыль так цепляется к нему, Гешке? Шнурки же …
В её доме — прохладная сумрачная чистота. Он на чай заходил, до углей загоревший ботаник. Два приблудных барбоса таскались за ним по пятам и лизались, как будто он был глазурованный пряник. Наливался чаёк. За окном наливался закат. И она розовела над чашкою, искоса глядя, как надолго в собачью шерсть уходила …
Вечер вымытую щёку на ладошку опускает и надрезанною дыней сладко щурится со смыслом, что ещё немало соку… За окошком проплывает несусветная гордыня чьих-то плеч под коромыслом… А вдали висит над пашней и на весь ленивый вечер, зацепившимся изгоем, заикаясь и спеша, об одном, о самом важном, надрывается-щебечет не нашедшая покоя …
Там где барханы с рожденья мертвы, где никогда не бывало селений, сходу, склонить не успев головы, вдруг опустился верблюд на колени. И не поднимет ни окрик, ни плеть рыжую тушу коварной скотины. Плюнет на путь твой надменная смерть, сразу — на обе его половины. Солнце заходит. Вот тут и ложись. …