Лекарь блестел хитрющими глазами, прятал улыбку в широких рукавах халата и гремел расставленными повсюду картонными коробками. Он оттягивал мне веки, выстукивал джигу пальцами по груди, и, прислушиваясь к визгливым голосам прячущихся в ней болезней, говорил «кхм» и «гм», и поминутно разводил руками. Он старательно, химическим карандашом, вымарывал страницу за страницей …
(вроде пролога) — Вы только взгляните на это Ничтожество! — злорадству Злорадства не было предела. — Ничего ничтожнее я еще в жизни не видела! — Ничего ничтожнее Ничтожества! Вот уж каламбур! — льстиво вторила Злорадству Лесть. Проходящая мимо Грубость нарочно толкала Ничтожество в плечо и он(о) бороздил дорожную пыль, вкровь …
Нужный дом нашелся далеко не сразу, затерявшись во ряде точно таких же домов-близняшек, выкрашенных в одинаковый грязно-желтый цвет. Номер был выцарапан на стене при помощи какого-то острого предмета, и издали был неотличим от соседних надписей, информирующих прохожих о том, что некая «машка — бл..», и что «здесь был петя». Подъезд …
— Отец, скажи, в чем смысл нашего бытия? – глаза из-под черного капюшона в мольбе поднялись к потолку. Прошла тягостная минута ожидания. — Ты молчишь? – голос, медленно отразившись от стен, поднялся к сводчатому потолку, а оттуда упал вниз. — Господи! Наверняка ты вложил смысл, в происходящее! – неуверенность, вперемешку …
А еще у коровы были рога. Коровьи. Ими можно было бодаться. А можно было не бодаться. И она не бодалась. Потому что не хотелось. Почти. Это вот когда она была маленьким теленком, ей хотелось играть, и она бодалась. Но тогда и рога у нее были маленькие — телячьи. Поэтому, наверно, …
«Жарю блинчики. Позвони попозже.» Короткие гудки в трубке. Слова, застывшие на языке. И наслаждение. Нескрываемое наслаждение в твоем взгляде, когда смотрю на тебя, в немом восхищении. И молитва. Краткая молитва по вечерам: «Господи, спаси Ее и сохрани…»
Сводишь меня с ума. Брожу по комнате. Гляжу на ненавистные стены. «Хочешь есть? Почему не кушаешь?» — Бабушка. В ярости открываю дверь, сбегаю вниз по лестнице. Пинаю консервную банку. Царапаю новые туфли.
Движение души — полёт за контур тела В пространство неосознанной мечты, Где до лукавых слов нет никакого дела, Где тайна неоконченной строки…
Бросаю на стол чистый лист. Не пишется сегодня, не приходят в голову нужные слова, любимые метафоры и эпитеты. Они есть, но здесь им не место, здесь все иначе… Как иногда трудно зайти в открытую дверь. Стоишь перед ней, чувствуешь, как волосами играет сквозняк, как хочется положить руку на холодную сталь, …
Расправляю крылья. Я их уже привыкла чувствовать частью себя. Стоя здесь, над пропастью, дно которой, я вижу, устлано разноцветным ковром листьев, мне немного страшно. Еще сильнее хочется разбежаться и прыгнуть. Что я чувствую? Закрываю глаза и пытаюсь проникнуть в себя, аккуратно, чтобы не потерять случайно те чувства, что неуловимо легкой …