Снова иду один, курю. У октября есть бесприютный сын, и это я. И развивается вслед мне, как петля, шарф на тонкой шее, даренный от тебя. Шаг. Не мешает мне ни календарей срок, ни приглушенный звук не- промокаемых ног. Осень. Уже под стать: почта и роспись рук вновь, выписку написать на …
Как мало мне досталось от тебя — того, который мог быть ближе, где во дворах пустого октября, уснула память, время разутюжив, где я тобой безбрежно любовалась, пуская нежность, как казалось, вспять, где мы, кружились в сексуальном вальсе, теряя равновесие и стать. Как мало мне досталось от тебя — лишь только …
Как тесно нам на площади постели, от острого до острого угла, и сумму горизонта не разделишь на вертикали, словно догола. Так тесно, что стирались очертанья, просахаренного нами ложа и сантиметрами мы вычитали движения по смуглой коже. Как тесно нам с тобой под одеялом в размытой грани тела геометрии, над простынёю …
Перелистнулся календарь, холодный день (сейчас январь), две тысячи шестого года, встарь просто непогодой, теперь зимовьем замели мои полярные углы. Застывши, как кусок иглы, те колют, их уколы злы. Флакк, нашей общей широты залатанный кусок земли. Как хорошо, не знал ты снега, не знал ни паузы, ни бега его, как выстрела …
От пустого матраца сухая простынь, от недоброго утра головная боль, от пропущенных завтраков очень просто прожигает желудок былой алкоголь. От маршрутов нелепых зудят колени, от трамвайных путей раздвоение глаз, поднимать стопу (тяжелее лени), а дорога до работы почти что час. По холодным асфальтам несутся тени, кувыркаясь в подножках соседних ног, …
От пустого матраца сухая простынь, от недоброго утра головная боль, от пропущенных завтраков очень просто прожигает желудок былой алкоголь. От маршрутов нелепых зудят колени, от трамвайных путей раздвоение глаз, поднимать стопу (тяжелее лени), а дорога до работы почти что час. По холодным асфальтам несутся тени, кувыркаясь в подножках соседних ног, …
От пустого матраца сухая простынь, от недоброго утра головная боль, от пропущенных завтраков очень просто прожигает желудок былой алкоголь. От маршрутов нелепых зудят колени, от трамвайных путей раздвоение глаз, поднимать стопу (тяжелее лени), а дорога до работы почти что час. По холодным асфальтам несутся тени, кувыркаясь в подножках соседних ног, …
От пустого матраца сухая простынь, от недоброго утра головная боль, от пропущенных завтраков очень просто прожигает желудок былой алкоголь. От маршрутов нелепых зудят колени, от трамвайных путей раздвоение глаз, поднимать стопу (тяжелее лени), а дорога до работы почти что час. По холодным асфальтам несутся тени, кувыркаясь в подножках соседних ног, …
Теряется ночь над постелью твоею, от тела, отделавшись, спишь, подушкой шуршишь, не членораздельно, но имя (верно моё) говорит за тебя язык, алфавит теребя. И звуки не спрячешь, меня обозначишь, как то, что есть. Пытаешься сесть, внезапно проснувшись, а голос согнувшись, по связкам излукой ещё твердит о разлуке тебя и меня.