*** Руки срифмованы, желтым сквозь розовый яблоко светится — месяцем, холодно грызть его заполночь с ветки растрепанной, белой улыбкой сияя над всхолмьями кладбища тихого. Звезды расслаблены, мертвые будни ночей расширяются в сонных глазах, привиденьем разбуженных, но успокоенных лиственным шелестом.
*** Я пишу тебе часто. А говорю я с тобой все время и — ссорюсь, ссорюсь… Это ты виноват. Эх, такому горю не помочь, как видно. Но я горю фонарями — ярко, офонареть ведь до чего светло от меня ночами, извини, я буду всегда — гореть! (но я спать мешаю …
*** Обрадуйся мне так, как будто я воскресла, на день сороковой вошла из небытья в домашнем платье, но — обрадуйся, как если б сошел с ума от слез за этот страшный месяц, свихнулся от молитв, чтоб я вернулась, я — вернулась…Я (целуясь)… вернулась.
*** Тихое время года. Вьется сквозь числа струйка дыма трубою дома. Брат-Сумароков! Ода сумеркам — слушай. Бойко пну-ка под спину думу. Гаснут окурки в грязном в блюдечке с бесконечной глупостью окоема. Сумма — такая разность, что и считать, конечно, — как это в ней поется? — сколько нам лет — …
*** Ночь вне себя от этих звезд, ах, на пределах, салют срывается кустом, кругами ада на глади озера, ладонь так листопадна, погладь мне голову вот так и можно падать, а смерть похожа на оргазм — души из тела. А смерть похожа на полет (не так ли, Зигмунд?) над белым полем, …
*** Странно, но мне не плохо нынче тебя обидеть, в дождь отпустить без шляпы утром субботним. Шествуй с горькою миной мимо — мимо-идущих, сетуй и поноси, свыкайся с мыслью, что я собака женского рода, я же, в теплой постели нежась, буду с тобой согласна, как никогда не буду…
*** Друг, а еще банальней — брат, а еще — немного кто-то еще с прозрачной нежностью глаз прозрачных, враг. Разбери мой город на кирпичи, построй мне гулкую башню в небо, чтобы с нее разбиться волчьей царевной было глупо, как подобает. То, что потом взлетело — раньше еще упало… Только что… …
*** Ходившая в седьмую сторону, где холодно, дверь раскачавшая, как голову двугорбые, четырехкрылые — как гордые, как горлицы (пролезешь ли в ушко игольное всем голосом?). Теперь дыру груди залатывай, крылатое, хоть чем… а то тут ходят разные, апчхи, заразнаи.
*** Эгей, криклоклювые! Как виноградом распахся в распахнутой форточке зоркий сентябрьский день! Планировать с крыши без крыльев. Да, это тебе не — с крыльями в небо с земли зачарованной падать! Планировать время, колечками дыма увив зеленых усов слабо-цепкие пальцы и ягод. От мысли об осени терпкою вечностью вяжет во рту …
*** Сентябрь идет. И сам ты дождь. Над робостью твоих шагов дымит туман. И я дышу твоей прохладой, как карась. Дождь пробуждает в людях страсть — быть рыбами (кто шутит здесь?!), глотая так же пар костра, но только — в городе дождей… Стране дождей. Лить вам и лить… Янтарь, срывая …