Аташка
Аташка был грозой нашего детства, нашего двора. Это был настоящий атаман.
Все началось еще с далеко детства, с середины 70 годов. Аташка был крепкий мальчик, сильный, любил махать кулаками. Иногда и нож применял.
Он был сыном несчастной семьи. Два его брата — один старший, другой младший — оба сидели в тюрьме, причем постоянно. Мать психически ненормальная, отец алкаш. Братья выходили на волю, пол года гуляли, опять что-то вытворяли, грабили, или убивали, и опять в тюрягу тянуть срок.
Мать у Аташки была армянкой, отец — азербайджанец. Его так и величали — Аташка. Он не был вором, как его братья, но мордобой и хулиганство — это был его конек.
Помню как вчера, он со своей шайкой стоял у обочины дороги, и приставал, в прямом смысле слова приставал к прохожим: молодым, пожилым, взрослым, но девушек практически не трогал.
Не редко это оканчивалось визитами в отделение милиции, последними предупреждениями, и пр. и пр.
Короче говоря, мы его боялись.
В конце 70 годов это был уже настоящий вожак. Высокий бугай, смугл, плотно сидящие прямые черные волосы, руки в наколках, взгляд волчий.
Я общался с мальчиками из культурных семей, и мы — маменькины сынки, разумеется были ягнятами перед грозным атаманом Аташкой.
Помню, он как на военных учениях выстраивал нас как солдат перед собой, каждому давал задание.
— Ты, Валек, пойдешь к Сулейману, скажешь что от меня, пусть он даст тебе 10 рублей. Понял? Ну давай, одна нога там, другая здесь. Ты, Вартан, бегом в стеклотару, к этому горбатому козлу, скажи что Аташка послал, он знает зачем.
Таак…(осматривая нас). Ты, как тебя, как? Не понял? Игорь? Игорь, отнеси этот кулек дяде Абдулу, знаешь его, ну вот, скажи что Аташка прислал. Он знает.
И потом он повернулся корпусом к остальным.
— А теперь вы все, выворачивайте карманы, посмотрим что у вас есть. Давай живо!
После такого «шмона», он нашей группе мальчиков, состоящих их 5, 6 человек тоже давал какое-то задание, мол, идите в спортзал, посмотрите, есть там футбольный мяч или нет, другие поручения, и так далее, и так далее.
Так получилось, что в 1980 году я переехал с этого двора. Так сложилось. И я больше Аташку не видел.
Я о нем изредка слышал от товарищей со старого двора, мол, его брат вышел с тюрьмы, там, сам Аташка залетел, подрался с ментами, устроил мордобой в кафе, и пр.
Потом он пошел служить в Армию, служил кажется, в Красноярске, вся часть дрожала перед ним, третье, пятое, десятое. Повторяю, это все по слухам. Видеть Аташку я не видел уже лет, по меньшей мере 20.
Прошли годы. Началась война в Карабахе, по всему союзу пошли волнения, войны, обстановка ухудшалась с каждым месяцем.
Прошло еще какое то время. Союз распался, республики стали суверенными, самостоятельными. Каждый сам по себе. Мы часто с товарищами собирались вместе, сидели, вместе кушали, пили, вспоминали детство, былое, обсуждали рыночную экономику, промывали косточки всем событиям, начиная с перестройки заканчивая минской группой ОБСЕ.
Каждый из нас работал в солидном учреждении: один был врач, другой педагог, я был сотрудником правоохранительных органов.
И вот в тот день, это был конец 1999 года, 13 ноября, мы решили посетить наш старый двор, где прошло наше детство. Мы хотели окунуться в далекое детство, потрогать те самые ели, тополя, понюхать стену летнего кинотеатра, прислониться спиной к старому подъезду, поискать в округе хотя бы одно знакомое и старинное личико, короче говоря, хотели поддержать душевное равновесие, иначе мы быстро старели.
После всех этих манипуляций, мы сели в кабаке близ нашей старой школы, поели, попили, потом один из наших друзей детства, единственный из нас, кто еще оставался проживать в этом дворе, пригласил нас к себе на чай.
Разумеется, чаем не обошлись. Купили ящик пива, и стали глушить его у него дома, смотрели телевизор, слушали музыку.
Стало поздно, решили разойтись по домам. На столе стояла груда бутылок, штук наверное 15, не меньше.
Стали убирать мусор со стола, и собрав бутылки в огромный кулек, попрощавшись с хозяином, я спустился вниз, чтоб бросить этот кулек в мусорный чан.
Два красных мусорных чана стояли у большого тополя, рядом с каменным барьером. Я был изрядно пьян, поэтому эти чаны в моих глазах раздваивались.
Все же кое — как добрел поближе, чтоб выбросить кулек. Вдруг вижу, два бомжа, грязных бомжа, копошатся в этих чанах, что — то находят, кладут в карман. Один из них порывшись в чане, нашел бутылку из под коньяка, положил в карман, другой какую — то банку. От них несло смрадом.
Проезжающая мимо машина на миг осветила нас фарами, и я успел заметить лицо одного из этих бомжей.
Так это же Аташка!
Я еще стоял с кульком в руке, они вообще не обращали на меня внимания. Я обратился к нему:
— Аташка! Ты Аташка? Ты помнишь меня? Я Эльчин! Эльчин! Помнишь, лет 20 назад? Ты был у нас вожаком, атаманом? Не вспомнил?
— А, Эльчин (окинув взглядом мой кулек)…А что это у тебя? Бутылки? Ты это, Эльчин, зачем выбрасываешь бутылки? Пойди к стоянщику Валере, тут два шага, скажи что Аташка прислал, ему бутылки нужны.
