/ Рассказ написан под впечатлением от прозы Эльвиры Вашкевич.
Приношу свою благодарность Янсу и Гамбургу Евгению за блестящую концовку рассказа и дельные замечания. Так что хотят они этого или нет, а от соавторства им не отвертеться./
**********************************************
Маринка возвращалась домой поздно. Из-за домов выскочила луна, и звeздочка посередине еe коромысла, не мигая, смотрела на город. По улице, шурша шинами, катили машины. Вокруг не было ни души. Ну и слава Богу, в такое время лучше ни с кем не встречаться. Холодок страха пробежал между лопаток, заставив ускорить шаг. Быстрей бы домой. Вот ещe пройти парочку домов, свернуть в переулок и дома. Когда ночью идeшь одна по улице, кажется, что мир опустел и ты последнее человеческое существо на земле. Машины не в счeт, кто там в них ночью, разве рассмотришь.
Последнее время в городе происходили какие-то невероятные события. Вот вчера Серега Говорлин залез на купол церквушки на центральной площади и, матерясь, ругал Андрюшку Сетина за то, что тот отбил у него Катьку. Серeга грозился спрыгнуть и прервать своe бренное существование в этом мире, если общественность не поможет вернуть жену. Общественность ходила по площади, задрав голову, и крутила пальцем у виска, а Катька клялась в вечной любви и верности и визжала так, что уши закладывало. Серега словно и не слышал еe крика и продолжал настаивать на своeм, пока не подъехала пожарная и силком не стащила его с луковицы церквушки.
Или Максим Иванович, степенный человек, учитель местной школы объявил, что открыл закон сохранения счастья. Мол, если где счастье прибудет, то тут же в другом месте жди беды. Он стоял на балконе третьего этажа и декламировал перед изумлeнными старушками тезисы своего открытия, призывая не поддаваться проискам врагов, и не подбирать, что попало на улицах, особенно, если это вещь ценная, иначе жди неприятностей. Возможно, он ещe долго излагал бы свою теорию, но приехавшая скорая с санитарами прервала его размышления посередине и, связав рукава смирительной рубашки, вывела затихшего после успокоительно укола Максима Ивановича во двор. Машина скорой взвизгнув резко развернулась и увезла бедолагу в Семeновку, это у нас так дурдом называют. О нет, не спроста всe это. И чего вдруг весь город взбудоражился. Быстрей бы домой.
Вот и переулок, хорошо хоть фонарь горит, ещe чуть-чуть и подъезд, а там родное гнездышко старой девы. Привычное, вычищенное до блеска пространство. Раздвигающийся диван и телевизор, стеночка, забитая хрусталeм и всякой никому не нужной дребеденью и десятка два книжек. Всe уже по сто раз перечитано, а на новенькое денег жалко, да и что можно купить новенького, всe одно и тоже: и в телевизоре, и в книгах, и в жизни. Господи, как давно не раздвигался этот диван. Как одиноко. Вот Машке хорошо, нашла себе Никешу и тот, как собачонка за ней бегает. Чем она его взяла? Ведь она дура-дурой, лахудра конопатая, так бы глазки еe зелeненькие и выколола.
И за что другим счастье?
Маринка шла себе и шла, пока не подошла к подъезду и не опустила глаза в поисках дверной ручки. А там под дверью блестит что-то. Она от удивления даже головой встряхнула, померещилось что ли, но нет, там явно что-то поблескивало, отливая золотом. Маринка нагнулась и обнаружила браслет, в виде змейки, кусающей собственный хвост.
— \»Неужели золотой и глазки на головке изумрудные. Если все это настоящее, это ж целое состояние и кто мог такое чудо потерять? Вот возьму и вывешу объявление, мол, верну за вознаграждение. Под это и баксов сто попросить можно, если не подделка. А может оставить себе? \» — подумала Маринка, — \» Дома рассмотрю\».
Она бегом поднялась на четвeртый этаж, и стала вставлять ключ в замок. Он не слушался, рука дрожала. Это всe от волнения. Ничего, надо только сделать глубокий вздох и задержать дыхание. Вот так. Ключ плавно повернулся в замке и рука, пошарив по стене, отыскала выключатель. Щeлк, и в комнате стало светло. Всe, дошла наконец. Не оборачиваясь, Маринка захлопнула дверь и присела на диван. Ну и что это у меня. На внутренней стороне браслета стояла проба 585 и значок ромбиком. Наверное, можно было прочитать, что там внутри ромбика, но не разглядеть. Лупа нужна. Но скорей всего вещь настоящая, тяжелая, грамм под 100 потянет. Целое состояние, вот повезло, и у кого она с руки могла соскочить. Маринка перебрала всe женское население дома, нет, ни у кого такой вещицы быть не могло, значит не отсюда, гостевал кто-то.
Браслетик так и просился охватить запястье. А, собственно говоря, чего не примерить. Интересно, как это смотреться будет. Браслет оказался совсем в пору и не давит и с руки не соскакивает. Маринка подошла к зеркалу на стене. Нет, всe же не пойму, что этим мужикам надо. Вот только вчера морщинка возле левого глаза была, и маленький прыщик на лбу, а смотри, пропал. Будто и нет двадцать восьми, девчонка девчонкой, ну пусть кто больше двадцати даст: и бровки в разлeт ниточкой, и губки бантиком, и мордочка хоть куда, и волосики русенькие, ну чего им не хватает? А грудь, где ещe они видели такую грудь, сосочки так сквозь блузку и продираются. Фигурка блеск, не дура, могу кого хочешь заговорить, а они бегут, ночь на диване покувыркаются и бегут. Нет, боятся еe мужики, красоты еe и ума боятся, им подавай что-нибудь попроще, подомашней, без блеска. А что мне делать: родилась — красивой, живи — несчастливой. Нет, не хочу так. Мужика хочу, Никешу хочу, и чтобы схватил на руки и на диван, и чтобы рука его да по груди медленно всe ниже и ниже, и чтобы губы в губы и язычком об язык, ласково так, и потом чтобы прижал сильно-сильно и слышалось, как бешено стучит его сердце, а твердая плоть ищет наслаждения.
Да нет, не придeт, чего ему приходить, такая стерва, как Машка, если в мужика вцепится, не отпустит.
Звонок. И кого это несeт ночью. Не открою, ни за что не открою, мало ли кто по ночам шастает. Или открыть, да меня дома нет, сплю я, не хочу ничего знать, а если кто по делу? Это, по какому ещe делу в час ночи. Ну, мало ли. Надо просто подойти и спросить, кто там?
— Маринка, открой,- прозвучал за дверью знакомый голос.
— Никешка, чего тебе?
— Впусти, мы с Машкой того, поссорились, в общем, так она меня без штанов в подъезд выставила.
— Это как без штанов? Она что совсем….
— А я знаю. Привиделась ты мне во сне, ну я и давай звать Маринка, Маринка! Машка вскочила, как оглашенная, схватила нож и давай гонять по комнате, пока на лестницу не вытолкала.
— Нет, такого не может быть, и с чего я тебе привиделась.
— Да хочу я тебя. Еe, понимаешь, трахаю, а тебя в мыслях хочу.
Режь на куски, хочу!
— Не открою, уходи!
— Я, если не откроешь, дверь сломаю, ты меня знаешь, да и куда мне ночью в одних трусах.
— Я открою, а ты меня и…
-И что?
— Ну это, не тронешь?
— Да я замeрзну сейчас, скоро весь дом сбежится, открывай!
Замок щелкнул, сломав преграду, и вот он перед ней, Никеша.
Боже, смешной какой! Грудь волосатенькая, ноги, ну почему это у мужиков такие ноги? Весь синенький, замeрз совсем, ну так ночью-то градусов десять всего, чего удивляться.
— Да, дай, что накинуть на себя, руки трясутся. Выпить есть?
— Есть, как же не быть, коньячок, водочка?
— Водки.
— Держи, — Маринка быстренько подошла к стенке и вытащила из уголка бутылку и рюмку, — Себе наливай, я не пью.
Эта бутылка стояла уже месяца два, остатки после вечеринки на день рожденья.
В рюмке булькнуло и от дрожи в руках Никеши расплескалось на пол. Он странно посмотрел не дрожащую руку и, смущаясь своей неловкости, проговорил:
— Совсем замeрз, ну будем.
— Будем, будем.
Рюмка с остатками водки опрокинулась в рот:
— А, вычихалась твоя водка. Наверно стояла долго.
— Да ладно тебе, я еe закрытой держала.
— Ну, я ещe, если можно?
-Можно, чего ж нельзя.
Теперь руки у Никеши уже не дрожали и рюмочка, наполненная до краeв, отправилась в рот, не потеряв по дороге ни капли
После выпитого он приподнял глаза и медленно направился к Маринке.
— Ты чего, вот так!
— А как?
— Нет, я не могу.
— Как это, или у тебя день не тот?
— Дурак ты, Никешка.
— Я дурак! Я идиот! Я придурок! Я, если хочешь знать, маньяк….
Пока он говорил это, она уже взлетела, оторвавшись от пола, и повисла у него на руках.
Всe случилось, только внутри было какое-то опустошение. Нет, не было того, о чем она мечтала всего час назад, а может и было, но не то. Стало противно и обидно, вот Никешку отбила, а что толку. Маринка села на диване и с чувством обречeнности посмотрела на него. Нет, не будет ей счастья, шeл бы себе что ли, прощения у Машки вымаливал.
— Мариночка, ласточка, да я это, нет мне без тебя жизни. Не гони. Останусь, а, вот только зайду утречком за одeжкой и останусь, навсегда!
— Навсегда?
— Да ты хочешь этого.
— Ладно, пойду, душ приму, потом поговорим.
Маринка зашла в ванну и сняла браслетик, не мыться же с ним. Из зеркала на неe смотрело лицо, еe лицо. Маленькая морщинка у левого глаза и губы, опавшие как приспущенные шины автомобиля. Ну вот, была красота, а теперь дурнушка дурнушкой.
Вода бежали по телу прохладными струями, и сквозь шум послышался голос Никеши:
— Пойду я, Машка совсем извелась. Ревeт наверно, прости.
Потом послышался хлопок двери и тишина.
Ну и слава Богу, так мне дуре и надо. Что это я, может, в голове помутилось?
Она вышла из ванной, зябко кутаясь в халат. В комнате было пусто и только опрокинутое на пол покрывало, да рюмка на журнальном столике рядом с недопитой бутылкой напоминала о случившемся.
Маринка приподняла сидение дивана и вытащила спальное бельe.
Вот сейчас завалюсь спать, а утром всe станет легче, понятней Быстрей бы утро.
Рассвет, косым лучом, ударил по глазам. Будильник взвыл, как сирена скорой, выбивая остатки сна из головы. Маринка машинально ударила рукой по кнопке.
— Ещe есть минут пять. И что это мне снилось? Какой-то браслет. Вставать надо.
Она с неохотой присела на диване и посмотрела в окно. Тучки медленно плыли по небу и в просветах их серо белой массы проглядывало голубое. Временами солнце выплывало из-за туч и сразу же пряталось за очередной набежавшей на него тенью.
— Дождь будет, надо брать зонт.
Маринка встала и босыми ногами ощутила холод линолеума.
— Холодно уже, а не топят. Рано еще, видите ли, сезон не начался… На улице давно сезон. Надо бы пойти умыться.
Она ногами нащупала тапочки и тут же ощутила тепло мягкого искусственного меха, чуть щекочущего лодыжки.
В ванной она осмотрела себя:
— \»Нет, ну это вообще, круги под глазами, морда помята, глаза соловые. На туалетной полочке валяется что-то — браслетик, значит правда, и то, что с Никешей произошло тоже правда. Одеть или не одеть? Одеть, снять успею всегда. Потом напишу объявление, что нашла потерю, отдам за вознаграждение\».
Браслетик обвился вокруг руки:
— \»Тяжeлый какой и … нет, это невероятно! С лица слетела ночная опухлость, глазки заблестели, красавица, нет точно красавица. Так значит, то, что произошло, было не сном!\»
Солнце светило во всю. Было немного жарко в осенней болоньевой курточке. Выскочила на дорогу, а тут сосед машину припарковал к бордюрчику, поджидает. Нам по дороге, собственно нам всегда было по дороге, но, он никогда не ждал. И только после еe умоляющего жеста останавливался и бурчал под нос:
— Ну вот, опоздаю из-за тебя! Давай залазь быстрей,- и, не оглядываясь на неe, рвал с места
Сегодня он явно не спешил.
— А Мариночка, садись, ну что нового?
Он засыпал еe вопросами, поглядывая в зеркало заднего вида. — Ты что, пластику сделала?- вдруг неожиданно спросил он, — Так это ж долгая песня, пластика, а я только вчера тебя видел.
— Что ты, какая пластика. Разве я похожа на миллионершу?
— Вот- вот я тоже так думаю, а выглядишь ты сегодня супер. Приехали, выходи.
— Что-то ты со мной, Миша, странно говоришь?
— Да это ты сегодня какая-то не такая. Ну, поехал я.
\»Не такая, не такая, а какая, ну какая я, лет десять сбросила вроде, а все вокруг млеют или дело не совсем во внешности\», — Маринка внимательно глянула на браслетик, и показалось, что глазки змейки ей подмигнули.
Фирма находилась на первом этаже жилого дома. Когда-то там был продуктовый магазин, но сейчас помещение разделили на закутки гипсовыми перегородками. Они были чуть выше еe роста и не доставали до потолка. Наверно, Маринка приехала раньше всех, кроме уборщицы тeти Кати в конторе никого не было.
— Тем лучше,- подумала Маринка
— Здравствуйте тетя Катя, что новенького?- машинально проговорила она.
Женщина растеряно и несколько подозрительно посмотрела на неe.
— Что с тобой стряслось девочка? Какая-то ты сегодня…
— А какая?
— Помолодевшая, что ты с собой за ночь сотворила?
— Ничего, сама не знаю — проговорила Марина, мимолeтно глянув на браслет.
— \»Вот пристала, что да как объясняй всяким, как же, скоро народ явится, неужели все так будут удивляться, а мне это надо\», — подумала про себя Маринка.
Тeтя Катя резко отвернулась от неe и начала шваброй тереть пол, осторожно огибая столы с компьютерами и всевозможной оргтехникой. Вот она обошла Маринкин стол и, не глядя на неe, пошла дальше.
-\»Ага, сработало! Так это, значит, выполняет желания\»,- она ещe раз посмотрела на браслет и осторожно погладила его левой рукой, — \» И какие у меня есть желания?\»
За спиной стукнула входная дверь. Потом ещe и ещe. Народ собирался. Кто-то прошел мимо, не замечая еe.
\»Хорошо, чтобы сегодня Михаил Петрович мне повышение дал. Достойна я или нет? Достойна, не хуже Киры могу с бумажками разбираться. Ой, дура же я, ведь можно же придумать что-то и поинтереснее. Что у меня за желания такие: работу получше подавай, мужика и денежек, что ещe для жизни надо. Всe, хочу повышения и точка!\»
— Марина Николаевна, зайдите ко мне, — прозвучал из селектора голос Михаила Петровича.
— Иду, — нажав кнопку, проговорила Маринка и направилась в кабинет начальника отдела.
Михаил Петрович сидел за столом и изучал какие-то бумаги.
— А пришла. Ну, садись, садись! Как дела, что нового? Замуж не вышла? Ничего, у тебя ещe всe впереди. Я тут подумал, чего ты всe сидишь и сидишь на одном месте, вроде специалист хороший, на английском болтаешь, как на родном, документики пишешь грамотно. А тут Кира Борисовна уходить собралась, должность освободилась. Посоветовались мы здесь и решили тебя повысить. Так ты согласна?
— Я согласна? Ещe как согласна!
— Ну, так иди и дела принимай, я Кире Борисовне сам сообщу.
Маринка вышла из кабинета и постояла немного в коридоре в ожидании, когда весть о еe повышении достигнет ушей Киры.
— \»Спасибо, браслетик\»,- подумала она и кинула взгляд на руку. Браслетик пропал, —
\»Вот и кончилось моe счастье\».
Когда Маринка проходила по коридору, сзади послышался чуть приглушенный шепот,
— Смотри пошла. Нашу Кирку с места спихнула, стерва.
Под ногами что-то блеснуло. Пожилая дачница остановилась, поставила набитую картошкой сумку и подняла маленький браслет. Оглянувшись, не идет ли кто следом, она сунула находку за пазуху, схватила поклажу и припустила по лесной тропе в сторону платформы. Вдалеке послышался гудок электрички….