Save game

Save game

Save game (в переводе с анг.: «сохранить игру» или «сохраняемая игра») – это функция меню, имеющаяся у большинства компьютерных игр, позволяющая игроку фиксировать свое номинальное положение в игре в любой или определенный момент времени с целью возвращения к зафиксированному моменту.
(Независимые интернет-источники)

Шизофрения (от греч. schizo – расщепляю и phren – ум, мысль) — психическое заболевание; основные проявления: изменения личности <…>, разнообразные <…> симптомы (бред, галлюцинации, <…> и др.). Течение преимущественно хроническое (в виде приступов или непрерывное). Возникает чаще в молодом возрасте.
(«Советский энциклопедический словарь»)

Это был красивый летний день. Один из тех, когда солнце светит как раз так ярко, чтобы не резать глаза, и греет ровно настолько, насколько это нужно.
Поле… Бескрайнее поле, скрывающееся за горизонтом, одно из тех, что могло сохраниться только в России, обезображенное лишь неровной полосой рельс, пересекающих его наискосок… Оно, казалось, нежилось под лучами солнца, вспоминая те дни, когда не было ни самих рельс, ни тех, кто их проложил.
И единственным разумным существом на многие километры вокруг был одинокий человек.
Он сидел по-турецки на ярко зеленой траве, в метре от железнодорожных путей. Человек был одет в массивные армейские ботинки, плотные штаны защитного цвета, серенькую майку и накинутую на плечи кожаную куртку. Такой наряд плохо подходил к этому времени года, но, кажется, его это ничуть не волновало. В руках у человека был большой блокнот, и он медленно вел по нему карандашом. Со стороны могло показаться, что он зарисовывает скудный пейзаж поля, но если бы кто заглянул человеку за плечо, то увидел бы, что на странице нет ничего, кроме мелких витиеватых букв…

«…я хорошо помню, как поставил первую Метку. Это случилось в мой седьмой день рожденья. Помню, я очень рано проснулся, вбежал в большую спальню… По-моему я кричал. Что-то радостное… Отец сцапал меня и затащил под одеяло, выдав: «Нормальные люди в такое время спят». Я вырвался и начал так быстро бегать вокруг кровати, насколько маленькая комнатка вообще позволяла делать это, громко крича: «Подарки! Подарки!». Плохо помню, что было после, зато я очень хорошо запомнил сами подарки: отец с торжественным видом вручил мне игрушечный набор полицейского и большую коробку конструктора «Lego», а мать — целый мешок конфет.
Праздничный стол был почти пуст. Кроме моих родителей, пировать было некому. Бабушка и оба дедушки остались в далеком Свердловске, а друзьями (тем более друзьями с детьми), которые могли бы прийти на праздник, мои родители еще не успели обзавестись. Впрочем, не обзавелся друзьями и я.
Помню, было много салатов, протвень жареной курицы и две бутылки газированной воды. Тогда мне это казалось чем-то феерическим. Затем опять расплывчатый кусок в воспоминаниях. Помню, как под фальшивое завывание «Happy birthday» я задувал свечи на огромном кремовом торте… А может не на огромном, и мне просто так казалось…
Провал в памяти и мы уже в цирке.
В тот день я впервые побывал в цирке. Помню свой восторг, когда мы прошли на второй этаж, и я увидел, как мне тогда показалось, бесконечные прилавки просто необходимых вещей. Я хотел накладной нос, сахарную вату, «магическую» трость на леске, сигнальный фонарик, пластмассовый меч, мячик-попрыгунчик, сфотографироваться с мартышкой… Помню, как родители протаскивали меня мимо лотков, наивно полагая, что клоунским носом и тростью от ребенка возможно откупится. Наконец меня усмирили, пообещав, что после представления я все-таки снимусь с обезьянкой, и мы прошли сквозь массивную арку входа вниз, к арене. Заняв свои места свои места Черт. Неважно.
Помню, мне было очень смешно. Наверно представление началось с клоунов. Потом были воздушные акробаты. После них жонглеры. После жонглеров еще кто-то, но это все то же неважно. Главное, что, в конце концов, пришла очередь номера с дикими животными. Я помню, что представлял себе дрессировщика как усатого дядьку в красном фраке, черном цилиндре, в не менее черных лакированных ботфортах, постоянно сующего голову в пасть бедному льву и обязательно с фамилией Дуров. Я очень хорошо запомнил свое разочарование, когда вместо усатого «Дурова» на арену вышли три молодых азиата (по-моему, они были малазийцами, но я могу ошибаться). Они были голые по пояс, в каких-то ярко-синих штанах, наподобие шаровар и без малейших признаков растительности на лице. Потом помню, как эти же «покорители зверей» втащили в уже установленный бассейн огромных аллигаторов.
То, что азиаты делали с современниками динозавров, я не могу сказать. В голове мелькают какие-то образы, но утверждать, что они относятся именно к тому дню… Отчетливо я запомнил лишь один трюк. Тот трюк, с которого все началось.
Самый рослый из укротителей зверей скрутил одну из рептилий, крепко сжал руками пасть, забравшись на аллигатора верхом, приблизил пасть к шее и зажал ее подбородком, разведя в стороны руки. Толпа в очередной раз зааплодировала, и вдруг рептилия дернулась. Нога азиата скользнула, и он повалился вперед. Высвободившийся аллигатор опять дернулся, резко извернувшись и оказавшись с «повелителем» почти лицом к лицу, и очень медленно повернул пасть к азиату. По крайней мере, мне это казалось медленным.
Тогда я сделал это в первый раз.
В тот момент, когда азиат поскользнулся, я понял, что сейчас произойдет что-то неповторимое. Аллигатор уже извернулся, когда эта мысль окончательно оформилась в моем сознании. Я захотел остановить. Именно так я и подумал: «Остановить». Нет, не рептилию — время. Мне хотелось пережить это снова, даже не до конца узнав, что именно. Я просто знал, что это больше не повторится. Наверное, я был злым ребенком. Злым и глупым.
Время замедлилось в два-три раза, и я почувствовал странное чувство: я и не двигался, но одновременно было ощущение полета, свободы, невесомости. Тогда, семилетним ребенком, я принял это как должное – обыкновенное чудо и ничего больше. Сейчас — просто привык. А ведь это и вправду волшебно…
Смертоносная пасть медленно скользила к голове азиата. И я почувствовал, как то самое ощущение будто бы «сгустилось» и резко ушло куда-то в ноги, под пол, под здание цирка, под саму земную твердь.
Я поставил Метку.
Время мгновенно восстановило нормальную скорость.
Азиат закричал.
По-моему врачам так и не удалось вернуть ему нос и верхнюю губу…
Я хорошо помню, как поставил первую Метку. А хотелось бы забыть… Память — вообще забавная штука. Я почти забыл, что такое косинус, зато могу легко расписать Бином Ньютона. Я совершенно точно помню дни, когда мои первые дети поступали в школы и училища, женились и выходили замуж, рожали и уходили в армию… вот только я всегда путался в их именах. Я могу в любой момент восстановить в памяти ощущения от первого полета в космос, но не могу сказать, за что получил свою первую Нобелевскую Премию. Я вообще всегда запоминал события и ощущения, лучше чем имена, даты, числа, названия… Хотя со временем память стала отказывать мне одинаково во всем. Лишь самое важное в моей жизни еще держится, цепляется за меня осколками воспоминаний… У всего есть пределы. Особенно у человеческого мозга. Особенно у человеческой памяти. Даже у такого — как я…»

Человек оторвал взгляд от блокнота и прислушался. Где-то очень далеко шел поезд. Карандаш заскользил по бумаге быстрее.

«…я выбрал именно сегодняшний день (забавно, я никогда не любил «Анну Каренину»), потому что я счита потому что это была первая пришедшая на ум Метка. И Хочется хоть раз в жизни сделать что-нибудь, не обдумывая и не делая тысячи попыток. Пусть и в последний «раз».
Тем белее, что я уже уничтожил все Метки. Чтобы не было искушения – я всегда был трусоват. Вот так и И нет больше Сети.
Сеть… Метка… Тому, кто будет читать эти сроки, наверно не понятно, о чем я вообще пишу. Не говоря уже – зачем я все это пишу.
Зачем?
Должно быть, каждому хочется в последний раз излить кому-то душу, поставив тем самым последнюю точку. Если бы я верил в Бога, я сходил бы на исповедь. Но я не верю. Я уже давно перестал во что-либо верить и только надеюсь, что ТАМ найду покой и больше ничего.
О чем?
Я назвал это – Меткой. По-моему в меру помпезное название, для способности «сохраняться» во времени.
Каждый когда-нибудь задумывается: а что если бы можно было бы все сделать по-другому, вернутся и изменить, или просто пережить заново? Каждый… кроме меня. Меня такие мысли не посещали с семи лет.
Я хорошо помню, как поставил первую Метку. Но я почти не помню, как в первый раз переместился. Наверно я был ошеломлен, когда вдруг вернулся в свой день рожденья. Наверное я плакал и бился в истерике, четно пытаясь доказать родителем, что все это уже было. А они, скорее всего, списали мое поведение на шок от увиденного. Наверное, был и шок. Второй раз увидеть ту окровавленную маску… а мне было всего семь лет…
Хорошо помню детского психолога.
Я пом Понадобились годы, чтобы сжиться со своим даром. Я научился ставить и входить в Метки по желанию. Для этого мне было достаточно просто подумать о том, как я ставил Метку. Постепенно я начал понимать, какая сила оказалась у меня в руках.
Сначала мелочи, вроде поедания одной и той же сладости тридцать три раза, или предсказания заданий ближайшей контрольной (со временем сладости поменялись на девушек и пьянки, а контрольные на сессии). Затем покрупнее; помню я выигрывал приличные суммы в лотереях и в ток-шоу. Позже (много позже) я открыл для себя казино. Казино и рулетку. Это казалось очень простым делом: ставишь Метку; ждешь немного; возвращаешься в Метку. И ты уже точно знаешь, куда попадет шарик и на что надо ставить. Поначалу я бездумно выигрывал и выигрывал. Благо ставки были не высоки. Затем я выработал целую стратегию проигрышей и выигрышей, где прибыль все равно переваливала убытки, но… не наглея что ли…
Я стал часто переезжать с места на место – уж очень не нравилась моя везучесть владельцам казино. И стратегия не помогла… Потом пришлось уехать из страны, скрываясь в Европе от «крышующих» тех самые казино. «Крышующих» тоже раздражала моя везучесть.
В скором времени сбежал из Европы в США (как оказалось, между русскими и европейцами не уж такая большая разница). Не трудно догадаться — куда я направился. Мне порядком надоела беготня по земному шарику, и я хотел, наконец, где-то обосноваться. Мне казалось умным соврать банк в Лас-Вегасе и залечь где-нибудь в ЮАР или Австралии. Я думал, что у меня все получится… Там меня убили впервые.
Так я открыл для себя Сеть.
Я уже упомянул, что «ставить» Метку стало для меня чем-то обыденным и привычным. Но все зависело от памяти. Я должен вспомнить, как ставил Метку. И сделать я это должен был максимально точно. Проблем с только что поставленными Метками не было, как собственно и с какими-то знаменательными для меня событиями. Однако рутинные, обычные Метки для меня, как я считал, были закрыты.
Так я считал до Сети.
Сеть… Как бы это объяснить. Сравнение, конечно, не ахти, но мне она всегда напоминала космос. Та же пустота, хоть и нематериальная, по которой разбросаны «звезды» Меток. Только вот не раз я бывал в космосе настоящем. Душно там как-то, тоскливо… А Сеть – она умиротворяет. Спокойно так становится… Жаль что я не мог там остаться: задерживаться в Сети нельзя, иначе она выкидывает в ближайшую Метку. Но это я узнал гораздо позже.
Оказалось, что все когда-либо поставленные мной Метки существуют независимо от меня. Сотни и сотни Меток, которые я ставил не задумываясь, давали начало своим реальностям. Реальностям, в которых была Метка, давшая начало, все Метки до нее, но не было Меток после.
Метки… Кажется я повторяюсь.
Неважно.
Я решил начать новую жизнь. Новую, во всех смыслах.
Я «нырнул» не задолго до моего убийства (удивительно как легко мне удавалось скользить по Сети, это чем-то напоминает быстрый просмотр фотографий). До дня моей смерти оставалось две недели, и за это время я просто нашпиговал себя сводками по биржевым операциям за последние пять лет. Все эти две недели я зубрил их, как когда-то зубрил пособия перед сессией.
Потом настал тот самый день.
Второй раз в Сети я чувствовал себя гораздо привычней.
На этот раз я выбрал более раннюю Метку, когда у меня и особых врагов не было, и был кое-какой начальный капитал. Я с головой окунулся в мир бизнеса. А потом в мир Большого Бизнеса. Это не так сложно, когда ничем не рискуешь. Что характерно, я стал чаще наведываться в Сеть… Ну вот не любят чересчур удачливых людей!
Хотя… наверно все-таки я что-то не так делал. Я ведь был профан в бизнесе. Невероятно удачливый профан, выбирающий самые легкие пути. Я не помню, после чего бросил бизнес в первый раз. Может я умыл в крови руки по самые локти, а может меня предал бизнес-партнер, которого я считал другом. Не помню. Просто я ушел из бизнеса, как выходят из многолетнего запоя. И ушел в религию, как в очередной многолетний запой заходят.
К моему списку званий добавилось: «Пророк» и «Великий».
Как это не странно, тупая верность фанатиков разочаровала меня чуть ли не сильнее двуличности бизнес-партнеров.
Я ушел в науку. Где-то воруя, где-то действительно открывая свое, я прославился и там. Заработав имя и обзаведясь мощной научной базой, я решил узнать — как я ставлю Метки. Долгие годы я искал ответ. Долгие годы непонимания и насмешек коллег – и вот результат. Единственное, что я смог узнать – когда я ставлю Метку, у меня повышается активность мозга. И все!
Я разочаровался в науке.
Не оставляя надежду найти ответ, я обратился к магии и оккультизму. Я посвятил этому десятки жизней… И что? Ноль, зеро, ни-че-го! Начиная с тибетских шаманов и кончая сатанистами-некромантами – бред, фокусы и самовнушение, неспособные хоть чем-нибудь помочь.
Я пытался найти себе подобных. И опять – ни-че-го.
Я сдался.
Позже я вновь пытался найти объяснение своему дару или хотя бы таких же как я, вновь уйдя в религию. Безуспешно.
Впоследствии я много куда «уходил»: спорт, космонавтика, армия, политика, музыка, искусство… Иногда я бросал все и жил для себя (были у меня такие Метки, которые я создал специально для «отпусков»). Но что бы я не делал, я всегда бежал. Бежал от смерти. Я почему-то был уверен, что, умерев от старости, я уйду навсегда. Поэтому я бежал. Бежал, проживая десятки, сотни, тысячи жизней. С начала и сначала. Я почти не помню эти «жизни». Все они слились в один бесконечный повтор. Единственное что я отчетливо помню – страх.
А потом я устал. От всего. Я вошел в одну из меток-отпусков, и просто прожил обычную жизнь. Не слишком богатую, но далеко не бедную. С любимой семьей и работой. Хорошую среднюю жизнь.
Я умер. Умер так, как должен умирать хороший человек. В дорогой клинике, под присмотром врачей, в окружении родных, детей, внуков и правнуков.
Я умер. Я был готов действительно умереть. Я был готов… Но я опять попал в Сеть.
Наверное, я бы сошел с ума, если бы не успокаивающие действие Сети. Поэтому я просто «нырнул» туда, где я еще был игроком казино, и напился. Теперь я мог гордо называть себя бессмертным.
Я сотни раз убивал себя сам, пытаясь задержаться в Сети, остаться там навсегда, но Сеть привычно выталкивала меня. Опять и опять.
Описывать и вспоминать то, что было после, не имеет смысла. Это был Ад. Безумная истерика. Я делал такие вещи, за которые мне хочется плюнуть себе в лицо. Я убивал, насиловал, грабил и снова убивал. Я развязывал мировые войны, уничтожал города и нации. Мое имя становилось ругательным словом. Я раскаивался. Я начинал вновь убивать. Я снова
Неважно.
Это было как дурной сон. Почти бесконечный дурной сон.
Временами мое сознание прояснялось, и я пытался найти хоть какой-нибудь выход; внести разнообразие; вырваться из лап скуки. Я занимался всеми профессиями, которые казались хоть капельку интересными. Я излазил вдоль и поперек всю Землю. Проходили тысячелетия, и я вновь чувствовал на шее холодные пальцы скуки. Потому что, как бы я не извращался, это была та же планета, то же время… Все — то же!
Я решил искать способы поменять и то и другое.
Что касается времени, то я видел три пути: машина времени, криозаморозка, бессмертие. За все свои жизни я успел набраться здорового скептицизма и начал с наиболее маловероятной версии – с машины времени. Что ж… Еще дедушка Эйнштейн говаривал, что назад — и не старайся, а вот в вперед — милости просим. Я решил попробовать. Отлично помню все мои «темпоральные» попытки, но не хочу про них писать. Это просто очень длинная история разочарования в Теории Относительности в целом, и в Эйнштейне в частности.
Я пробовал заморозится, впрочем, не очень веря и в этот путь. Чересчур уж заманчиво звучит – «заснуть» в этом времени, а «проснутся» в далеком и светлом-пресветлом будущем. Я пробовал. Как всегда сотни раз. Я пользовался услугами всех фирм, занимающихся криотехнологиями. Я выбирал Метки где я был фантастически богат, и выбрасывал триллионы на эти исследования… Да что только я не делал! Всегда после заморозки меня ждала Сеть.
Я обратился к последнему из путей – бессмертие. Бессмертие… Бессмертие — это, конечно, сказка. Но можно ведь пожить чуть дольше, чем все? Продлить свою жизнь, а главное молодость, мне удалось. Продлить на вшивых сто лет. Я «нырял» в самые поздние Метки, впитывал в себя все последние исследования и открытия. Я посвящал десятки жизней наукам продления молодости… Все тщетно; век (плюс минус пять-десять лет) – а потом мозг начинает разрушаться.
И все же этот век, который я выиграл у жизни, помог мне не свихнуться окончательно. Господи как же это мало – век! Я взял из этого столетия все что мог, смакуя каждую новую возможность разнообразить свое существование. Уже тогда память начинала меня подводить. Я путал названия, дни, имена, даты… Тогда я в очередной раз попал в психушку.
Не люблю шоковую терапию.
Прошло время. Очень много времени. Я понял, что нужно найти новые пути Я пытался искать другую «землю». Я начал с бредовых поисков параллельных миров и вернулся все к той же старой доброй космонавтике.
Я много раз бывал на Луне и Марсе. Я наматывал сотни километров по орбите Венеры. Я тысячи раз выходил в открытый космос, но»

Человек вздрогнул, как будто пробудившись ото сна. Где-то совсем близко слышался ритмичный перестук колес.

«Прости, кто бы ты ни был, однако – время. Поезд приближается, как сказали бы бра Я лишь добавлю, что и космос мне надоел, и у меня снова началась та мерзкая истерика. Она длилась бы и сейчас, если бы я не открыл способ уничтожать Метки. Я не успею описать — как; просто я научился это делать. А потом Я решил поставить последнюю точку.
И я, кажется, понял, почему так и не нашел никого способного ставить Метки. В конце концов, они просто находили реальность, где не успели толком ничего изменить, и поступали, так же как и я.
А еще я, кажется, понял, почему именно я. Я пр
Время…
Пока и спасибо, кто бы ни читал эти строки. Спасибо за
Пока Прощай»

Человек поднялся, придерживая блокнот одной рукой. Затем он стянул куртку и бережно завернул блокнот в нее. Положив куртку недалеко от того места, где сидел, человек подошел к рельсам почти вплотную и приготовился.
Ему очень хотелось хоть что-то сделать с первого раза.

Челябинск
2005г.