Все уже, последние часы, нам остаются,
Мы обречены, они смеются.
Страхом, губы как цепью скованы,
Но мы еще не поняли, что потеряли головы.
Не осознали мы, силы утраты пока,
И говорим друг с другом, надменно и свысока,
Предвидеть не можем будущего,
А оно есть у нас, светлое? Лучшее?
А пока буду смотреть в глаза твои,
Видеть слезы твои, слушать всхлипы твои.
Ненавидеть, буду судьбу свою.
Даже если ты, отдал бы ее врагу.
Не прощу, ни себя ни тебя.
Разве прощать можно предателя?
Однажды напился я,
Лилового сока березы.
Однажды влюбился я ,
В лепесток увядающей розы.
Я лежал рядом с ней на лугу,
И она мне ласкала глаза,
Я хмельную поймал слезу,
Но она ее не спасла.
И последний ее лепесток,
Опустился в ее ладонь.
И последний сока глоток,
Оказался змеей роковой.
Она считала его письма,
Она читала про любовь,
Она вторгалась в его мысли,
В-которых был он одинок.
Намеки, точки, запятые,
И каждой буковки наклон,
Уже не раз ей говорили,
Как сильно он в нее влюблен.
Она искала оправдания,
Своим вопросам «Почему…»,
И любопытство презирая,
Чернила тратила ему.
Но в каждом новом предложении,
Его последнего письма,
В ее глазах как наваждение:
«Теперь другая у меня…»
Каждой слезинки, каждого дня,
Каждой боли что я причинил.
Каждого мига, каждого для,
Каждого, что бы я не забыл.
Каждого стона и раны каждой,
Крика упрека или слова,
Каждого испорченного мною праздника,
Или когда ты сходила с ума.
Каждой секунды, каждого часа,
Даже когда мы не знали тебя.
Я искупить, умереть обязан.
Стереть, это все включая себя.
Каждого слова и буквы каждой,
Каждого не исполненного твоего желания.
Я понимаю. какой была важной,
Сила данного тебе обещания.
Каждому каждого, не очень жалко,
Каждому боли не надо лишней,
Хочется каждому спать сладко,
И надеяться, что хранит их всевышний.
Я последний раз прошу тишину,
Что б молчала, пока я не скажу,
Что бы тихо укачала меня и ушла, пока не видят глаза,
Я последний раз прошу тишину,
Что б молчала пока солнце в плену,
Что бы тихо укачала меня,
И ушла пока, не видят глаза.
Я последний раз прошу тишину,
Что б смолчала, когда я умру.