МЕНТОВСКИЕ БАЙКИ, 1-2.

Куземко Владимир Валерьянович.

М Е Н Т О В С К И Е Б А Й К И .
Из записок районного опера.

…Много всякого, смешного или «почти» смешного, случается на милицейской работе, куръёзных случаев — сколько угодно, и — какие сочные характеры, какая закрученность жизненных сюжетиков, сколько е забойных диалогов, наблюдений, переживаний — литератору такого не выдумать!..

И вот – россыпь комических историй, взятых наугад из памяти опера -«территориала» уголовного розыска одного из РОВД города Энска.

1. КОРОТКИЕ ЗАРИСОВОЧКИ.

…Бомбанули однажды хату одной завмагши. Крутая тётка, вся в «фирме», дверь в квартире – бронированная, но и дверь не помогла – вскрыли автогеном и уволокли кучу всего… две норковые шубы, дублёнку, видео-двойку, золотые украшения, шматья разного навалом, то, сё… А в числе прочего — из стенного шкафа спёрли два импортных чемодана, стоимостью в 200 и 150 баксов.
Спрашиваю зарёванную пострадавшую: «Что в чемоданах было-то?..» Она вытирает слёзы, сморкается, пожимает плечами: «Бог его знает, не мои ведь – дочери…У нее и спрашивайте!» Дочурке – 17 лет, студентка, толстый слой косметики на прыщавой мордашке, в ушах и на пальцах — брильянты. Спрашиваю у дочки: «Так что было в украденных чемоданах?» Она честно пытается вспомнить, но после долгой паузы лишь разводит виновато руками, мямлит: «Н-н-ну… не помню точно!.. Что-то из носильных вещей, кажется… Кофточки, штаны, что-то ещё…» Устало пытаюсь уточнить, что же всё – таки было похищено, и натыкаюсь на её изумлённо–сердитое: «Господи, да откуда мне помнить, что было в тех чемоданах?! У меня ведь столько одежды… одних брюк — тридцать штук!.. Как про всё – вспомнить?!» Я, нищий опер с тремя брюками за душою, лишь заморгал ошарашено…

…Специфика нашей деятельности такова, что время от времени приходится без приглашений и предупреждений врываться в чьё-либо жилище. Это только в книжках и кинофильмах про милицию сыщики долго звонят и барабанят в двери, громко требуя: «Откройте, милиция!» В реальности же любая заминка позволит преступникам уничтожить улики, приготовиться к вооружённому отпору или попытаться сбежать. Поэтому в случае малейшего обоснованного подозрения на присутствие за дверью оных злодеев мы зачастую открываем дверь с помощью отмычки или фомки, а то и просто срываем её с петель мощным ударом кувалды или налетев на дверь с разбегу плечом…

И вот однажды понадобилось ворваться в наркопритон. Подкрались к обитой дермантином двери впятером, прижались ушами — вроде тихо, но мы -то точно знали, что хозяин — дома, и только что получил крупную партию д у р и. Старший группы дал команду: «Вперёд!» Саданули по двери кувалдой, с грохотом обрушив её вовнутрь квартиры, и, протопав по упавшей двери, ворвались на адрес. Разбежались по комнатам в поисках хозяина, везде посмотрели, а его – нет. Д у р ь — вот она, на столе лежит, словно нас дожидается, не успел он её даже газетой прикрыть, а сам – как сквозь землю провалился. В туалет заглянули, в ванную, осмотрели всё на кухне, заглянули под кровать и в шкаф, вышли на балкон и взглянули вниз – не выбросился ли случайно с 8-го этажа?.. Как испарился!.. Чудеса, да и только… Собрались всею группой в прихожей, топчемся на двери, советуемся, как быть дальше, и вдруг слышим — кто-то из-под двери стонет!.. Подняли двери, а под ними — хозяин адреса!.. Оказывается, услыхал он шорох за дверью, подкрался взглянуть в глазок, что на лестничной площадке происходит, а тут — бах!.. дверь на него обрушилась, и целый табун оперов сверху промчался… Ну и понятно, что помяло человека маленько. Долго ему потом пришлось в тюремной больнице отлеживаться!..

…В другой раз опергруппе надо было вломиться на адрес в частном секторе. Большущий домина, и не входные двери там, а настоящие ворота со стальными петлями и запорами — хрен выломаешь. Но в подобных ситуациях через дверь мы и не ломимся, а как все культурные менты – лезем через окно… Время — ночное, ни зги не видать, и на душе оперов было жутковато — вдруг из дома на шум лезущих в окно шарахнут из двухстволки?.. Но деваться некуда, надо рисковать… Среди оперов был один, Федькой его звали, — плотный хлопец, массивный, с объёмистым брюхом, не каждая пуля такого и пробьёт. Говорим ему: «Твоя очередь сегодня лезть, Фёдор!» Он было ни в какую: застряну, мол, куда мне в маленькое окошко со своим пузом, да и пистолет в кобуре помешает!» Но старший группы пригрозил ему кулаком, деваться Федьке некуда, зарплату надо отрабатывать – полез. И что ж вы думаете?.. Застрял!.. Ночь, тьма, а наш боевой товарищ молча дёргается в оконном проёме, пытаясь высвободиться без лишнего шума, потом рванулся изо всей силы — да как грохнется в комнату вместе с рамой!.. Страшный грохот, звон разбитого оконного стекла, Федькины матюки, вопли разбуженных шумом и не понимающим, что происходит, хозяев, мелких нарко-барыжников… Из наших кто на улице ещё оставался — чуть животики не надорвали от смеха, а вот самому Федьке, понятно, было не до смеха…

…Задержали как-то на улице шалаву. Было подозрение, что только что склямзила она у девахи одной р ы ж ь ё. Обыскали – ничего не нашли, но верняк был полный — золотые украшения всё ещё при ней… Привезли её в райотдел, позвали из кабинета одну из следачек, попросили заглянуть шлюшке в трусики. И — нашлась потеря. Золотишко, как мы и предполагали, воровка засунула себе в интимное место!.. Составлявший протокол обыска опер так и записал в официальном документе: «…в ходе обыска из влагалища гражданки Викентьевой Л.Н. были извлечены: золотая цепочка весом в… серёжки золотые весом в…, а также золотое колечко весом в…» Прочитав эту бумаженцию, начальник угрозыска взбеленился: «Ты что. рехнулся?!. Какого хрена ты в служебном документе пишешь: «…извлечены из влагалища…» Совсем мозгов нет?!» Опер оправдывался: «Так ведь что было – то и написал… А как надо было?..» Начальник угрозыска крякнул досадливо (отвлекают от дела хреновиной!), надолго задумался, шевельнул в воздухе пальцами, как бы перебирая различные варианты правильного ответа, потом залыбился: «О, напиши так: «…во время обыска было изъято у гражданки Викентьевой…», и — всё. А откуда именно изъято – из карманов, из рта или из манды — какая разница?..» Его подчинённый скептически покачал головой: «Ну да… А потом адвокат начнёт цепляться, скажет: «Почему в протоколе не указано точно, откуда именно похищенное у обвиняемой было изъято?.. И не является ли отсутствие точных указаний свидетельством того, что золотые украшения обвиняемой были подброшены сотрудниками милиции?!» А так мы напишем: «…изъято из влагалища…», и адвокату не прицепиться…» «Иди и переписывай протокол!..» — не выдержав, гаркнул начальник угрозыска. Мы все так и попадали от хохота…

2. ТЁЛКА И БЫЧЯРА.

Погожим вечером по набережной прогуливались двое. Он — стриженный наголо пэтэушник, типичный отморозок – бычяра, она — тёлка из хорошей семьи, умненькая, начитанная, студентка-второкурсница одного из энских вузов. Она — одета модно, дорого и со вкусом, на нём — что-то зачуханное, пожмаканное, чуть ли не замасленное, — настоящие лохмотья. Что свело их вместе — остаётся только гадать, но период безоблачного взаимопонимания они уже прошли, начались сплошные тёрки и разборки. Этому чухонцу ценить бы, что с ним т а к а я девушка дружбу водит, попытаться приподняться до её уровня, он же вдруг решил, что она – его, и точка, и никаких вариантов, а когда она начала морщить носик и посматривать по сторонам в поисках более достойных кандидатов — заревновал, воспитывать её начал, учить уму – разуму, короче – д о с т а л…

И вот идут они, значит, по летней набережной, , и бык этот заместо обожаемых бабами ласковых слов и умильных признаний в очередной раз делает своей тёлке вытки. Ты, мол, и такая, и сякая… на дискотеки одна без моего разрешения шляешься… с кем ни попало — перемигиваешься… а вчера – сам видел! — одного однокурсника при выходе из института в щёчку поцеловала… Это ж — вообще!.. Это ж — ни в какие ворота!.. Да я тебя за это! Да если это повторится хотя бы раз!.. Да ты у меня!.. Да я тебя потом!..», ну и т. д.

Слушала его упакованная в «фирму» девушка, брезгливо кривила коралловые губки, искоса поглядывала на парня, отмалчивалась на обидные обвинения, а он — надрывается, а он —заливается соловьем, всё более возвышая голос, и вот уже намекает на то, что сейчас наконец-то перейдёт от слов к делу и для начала влепит ей парочку оглушительных оплеух… И вот в этот самый момент утомлённая занудным воспитательством девушка открыла красивую сумочку, достала оттуда острый ножик да как пырнёт говорливому кавалеру в живот!.. Он, прижав к животу окровавленные руки, постоял, шатаясь… потом упал… Хорошо – люди кругом, — сбежались, кто-то вызвал «скорую» и милицию… Парнишку отправили в реанимацию, а его подружку привезли в РОВД и начали прессовать на предмет сознанки в том, откуда у милой девушки оказалось при себе острозаточенное пёрышко, и почему, собственно, она так легкомысленно пыталась зарезать им своего милёнка?.. Наличие в сумочке ножа девушка объяснила очень просто: «Носила для самообороны!» М-да… Современные тургеневские барышни за свою честь способны постоять не только словесно… Такой нахамить и опосля этого живым остаться — уже проблема!..

Что касаемо обстоятельств нанесения удара, то показания многочисленных свидетелей и самой студенточки резко расходились. Десятка полтора ранее не уличённых в патологическом вранье и бредовых галлюцинациях граждан в один голос твердили, что «эта деваха ни с того ни с сего вдруг воткнула ему лезвие в брюхо!», тогда как она сама излагала совсем другую версию: мирно гуляли, говорили о приятном, он попросил её показать свой финкарь, она показала, а тут он вдруг споткнулся и на нож её животом — случайно насадился… Что свидетели другое показывают, так: «Там вокруг одна пьянь гуляла, что они могли видеть. И .вы кому больше верите: им или мне?!» А у самой — такие честные глазки, что не поверить ей — невозможно!..

Окончательную точку должны были поставить показания пострадавшего. К счастью, он выжил, и теперь лежал в реанимации, — под капельницей, но в сознании. Меня отправили в больницу, допросить его и запротоколировать всё, что он расскажет. Случись что с ним, умри он до суда — и его обвинительные показания в больнице на суде, вполне возможно, станут главным доказательством вины студентки…

…Чего я никак не ожидал: этот хмырь в реанимации вдруг стал её яростно выгораживать Лежит этот мудак, весь в бинтах и резиновых трубочках, напичканный донельзя лекарствами, и твердит одно и то же: «Сам виноват… Случайно напоролся… Оставьте Танечку в покое!..» Втолковываю терпеливо, что там свидетелей — море, тьмы тьмущие, две с половиной дивизии свидетелей, и все хором рассказывают, как ненаглядная зазноба набросилась на него со своим кинжалом и начала полосовать крест – накрест, еле за волосы оттащили от его бездыханного тела… Поэтому наводить тень на плетень не стоит. – он хоть и невинно пострадавший в этой истории, но тем не менее имеет гражданский долг перед Отечеством всемерно помогать правосудию, а он — не помогает, даёт компетентным органам «заведомо ложные показания», а за это ведь и посадить можем … Вроде бы доходчиво объяснил, так ведь?.. А он в ответ опять: «не она… сам я… не смейте её трогать!..», и всё такое.. Я уж и грозился карами, и орал на него, даже слегка постучал кулаком по забинтованному животу, а потом пережал пальцами резиновую трубочку капельницы и говорю: «Если не подпишешь то, что мне нужно, оставлю тебя без лекарств, и через 15 минут сдохнешь на моих глазах!..» И что ж вы думаете?! Всё равно ничего не сказал!.. Плюнул я на него, гадёныша… А когда уходил – сказал ему на прощание: «Из-за тебя, падлы, эта сучка выйдет сухой из воды, ввиду недоказанностью вины и отсутствия заявления пострадавшего, а ведь тебя она искалечила, быть может, на всю оставшуюся жизнь…» И тогда это мурло меня окончательно добило, прохрипев с койки: «Ничё… Вот излечусь, выйду из больницы, женюсь на ней… Я ей потом – устрою!..»

Ага… Размечтался!..