***
Кто лепил из всего, что хоть как-то похоже на глину,
и удвоил балтийские волны, но вычел из родины корень,
кто был равен Парижу, Москве, Петербургу, Берлину,
но ушёл в никуда — бомжеватым, юродивым, гольным,
кто с рожком полумесяца пас козерога на небе,
гласных звуков прибрежную гальку по нёбу катал,
кто любимым в себе отказал как в дожде или хлебе
и тяжёлую розу поставил в портвейна бокал…
Им слепые дожди закрывали глаза от испуга —
и один на один оставались поэт и судьба,
как из плена они выкупали себя друг у друга
за удачное слово — библейскую горсть серебра.
…И бросались словами, а милостынь сыр проедали…
Но конец предложенья задолго до красной строки
был известен — и кронами в небо макали
среднерусских берёз островерхие перья тоски…
С чего мы начинаем знакомство с конкурсным стихотворением? Правильно, с названия! Потому, что только его и видим! А если названия нет? Тогда с первой строчки! Попробуем?
«Кто лепил из всего, что хоть как-то похоже на глину»
Я не знаю, как Вы, уважаемый читатель, а я нескольеко минут отходил после этого… «Я тебя слепила из того, что было» — отдыхает!
Как после этого читать серьёзно? Корень нельзя ВЫЧЕСТЬ! Его можно ИЗВЛЕЧЬ! Поэтому вместо задуманной ассоциации к «и тяжёлую розу поставил в портвейна бокал…» появляется хрестоматийное
«У меня не стоит
эта роза в стакане…
я тебе засажу
всю аллею цветами…»
На попытке прочесть и определить подчинение в «кронами в небо макали среднерусских берёз островерхие перья тоски…» сломался окончательно. То есть, если по-русски: перья тоски берёз макали кронами. Нет, это не по-русски…
Да уж…
Во мне все больше и больше зреет убеждение, что некоторые из номинаторов намеренно пытаются «опустить» конкурс.
Грустно это…
🙁