Взяла за рукав поклонница:
— Я Лиля! Вам что-нибудь помнится?
Лиля, та, что полковница…
Теперича я вдова.
Господи! Можно тронуться!
Здравствуйте, мисс бессоница!
Какая ж вы дохлая горлица!
Мама была права…
Мы ели с ней круассаны,
Мы пили вино из Массандры,
Пять штук их украл я с веранды
У тетки своей Александры.
В двенадцать били куранты,
На кукле развязывал банты
И думал, что буду я сам.
В квартиру ввалились курсанты,
Олеги, Махмуды и Сандры,
Допили вино из Массандры,
Доели мои круассаны.
Из школы особой курсанты,
Где был ее папа зам.
Последний доел круассан
Самый нахальный курсант.
Назавтра у всех на виду
Они целовалась в саду.
Уехал. Ни слез, ни прощаний,
Ни ласковых обещаний,
Ни глаз, двух больших печалей
За зимним вагонным окном.
На полку удобно уселся,
Паршиво было на сердце…
Друзья, камарады, мин херцы,
Дзержинцы-единоверцы,
Вы все мне, как к заднице дверцы,
Горите вы синим огнем!
На самом первом допросе
Сидел, задавал вопросы,
О дочке, жене, о поносе,
О том, что знают ли боссы,
Какие в Сибири морозы
И что их агент дилетант?
Сидел, сверкал за очками
Стеклянными пятачками
Тот, самый нахальный курсант,
Сожравший мой круассан.
Погоны, правда, полковничьи,
Какая разница — сволочи!
-Лиля я! Помните Лилю?
Когда-то мы так любили…
Не безучастны были…
Мы с мужем к вашей судьбе…
Да, помню… помню….
Не били…
В проруби не топили,
Лес не валил в Сибири,
Не нюхал лагерной пыли…
Благодаря тебе.
Одно только не забыли —
Поэта во мне убили
Отцы ваши, Лили,
Мужья ваши, Лили,
Полковники КГБ.
В тот день я был, как Гагарин,
Обласкан и всем раздарен,
Сауною распарен,
Улыбчив и лапидарен.
Тыр-пыр… вобщем, классик и пэр.
— Сочувствую… благодарен…
Ваш сын? ФСБ?
Классный парень…
Три книжечки. Я бездарен.
Спасибо. Пройдусь. Я не барин…
Ты сволочь не меньше,
Мон шер!
Подпольная кличка «Торшер».