Гадкий феникс

— Вот ведь свалился на мою голову… – ворчал старый феникс-учитель, неодобрительно вышагивая вокруг уродца. – Чего дергаешься?! Гори, дурак!
Нескладный и мелковатый феникс смущенно топтался на месте.
— Ну?! – подпрыгнул старый. – Что за молодежь пошла! – и всплеснул крыльями. – Чего ты строишь из себя?! – глаза старого феникса недоуменно следили за искрами, прокатывающимся по плотно прижатым крыльям недомерка. – Гори!
— Я не хочу просто так, — извиняющеся пролепетал тот.
— Да кто ж тебя заставляет «просто так»?! – старый феникс был возмущен до глубины души. Немного подумав, он вытащил неуспевающего ученика на лесную дорожку.

Мимо игриво прошли три молодые самочки, намекающе подрагивая перьями на кончиках крыльев и хвоста. Насмешливо оглядываясь на недомерка, они о чем-то хихикали между собой. Потом остановились, и одна из них, демонстративно повернув к ним головку, прокатила сноп искр от макушечки до хвостика, приоткрыла клювик, и, задрожав, красиво и многообещающе вспыхнула, оставив после себя горстку пепла, которая – не успели подружки и переглянуться – быстренько взметнулась облачком, оформившимся в симпатичную феникс.
Уродец засмущался, а три красавицы, снисходительно захохотав, продолжили свой путь.
— Ну, видел?! – старый феникс не мог оторвать глаз от трех удаляющихся хвостиков. – Разве ради таких красавиц не стоит сгореть и восстать?!
Уродец со слишком тяжелым и непышным хвостом к своему невероятному стыду заплакал – капельки лавы падали на землю у его лап.
Старый феникс восхищенно прищелкнул клювом:
— Ты только посмотри, сколько в тебе огня! Даром что недомерок… Ну вот! Вот! Понаблюдай…
Красивый, явно опытный в деле сгорания-воскрешения феникс, первоклассно обхаживал самочку. С уверенной напористостью оттеснив ее, наконец, в сторонку, он вспыхнул, воспламенив одновременно и ее. Их пепел смешался, но не надолго – вскоре оба, счастливо прищелкивая, возродились и продолжили прогулку уже вместе. Если их пепел будет смешиваться достаточно долго, когда-нибудь из общей горочки золы вместе с ними появится и маленький феникс…

— Уж и не знаю, с чем смешалась зола, когда тебя делали, подкидыш-недомерок, — снова заворчал старый. – За что мне мучение такое! Выпускных не сдашь ведь! Гори!
— Я хочу гореть долго, – уродец запрокинул голову к небу и прошептал: – Долго, до самой смерти…
Старый феникс с чувством сплюнул под лапы.
— Понахватался глупостей про «вечногорящих»…
— Я хочу как солнце, — недомерок старательно вытягивался, завороженно глядя поверх куста на клонящееся к горизонту сияющее светило.
— Во! – старый феникс назидательно воздел крыло. – А я о чем тебе толкую! Ведь мы, фениксы, как сама природа, как солнце – оно светит, гаснет, зажигается. И мы – горим, рассыпаемся в пепел, воскресаем… – он мечтательно прикрыл глаза. — Море удовольствия, масса впечатлений… – и, спохватившись: — Ну, восторг искусством, высокие помыслы, опять же, сбрасывать со счетов нельзя… А главное – все по природным законам.
— Но мне кажется, – робко вставил уродец, — что гореть нужно дол…
— Кажется ему! Кажется!.. Мало ли, чего ему кажется!..– заорал старый феникс. – В то время, как сама природа!.. Солнце!..
— Но солнце не гаснет, — упрямо вытягивал шею уродец.
— Гаснет, недоумок! Кому охота светить без передыху?! Идиот… – старый феникс зло распушился и зашагал прочь, раздраженно бросив: — Завтра будешь у меня разгораться в опере. Я приобщу тебя к искусству, недомерок, я сделаю из тебя настоящего феникса…
— И не хочу я таскаться всю жизнь по этим дорожкам, — бормотал уродец. – Летать буду, летать…
На это старый феникс ехидно прохихикал, удаляясь.

Оглянувшись на свой непривлекательный хвост и разведя в стороны нескладные крылья, феникс-недомерок сник. Высмеивать будут всегда. Как ни крути – урод.
Он вышел из-за кустов, чтобы лучше видеть солнце.
— Ну и пусть смеются, — ему стало весело, несмотря на то, что глаза снова наполнились лавой. – Пусть.
Недомерок попереминался с лапы на лапу и побежал, нелепо подпрыгивая, смешно растопырив крылья и не отрывая глаз от солнца…

Фениксы пялились, раскрыв клювы, на изумительную, высоко летящую птицу, которая рассыпала вокруг себя снопы искр. Ее оперение ответно сияло солнцу.
— Вечногорящий!.. — удивленно поперхнулся старый феникс.

Над лесом фениксов взлетала жар-птица.