Милость ли неба — смерть
иль наказанье нам —
помнить о ней и сметь
верить цветистым снам?
Знать, что исчезнет весь
непревзойдённый мир
и не скрывая спесь,
рваться на званый пир.
Видеть уход родных
и седину детей —
нет на земле иных,
времени вспять, путей.
Жить, несмотря на страх
перед последним днём —
на голубых устах
звуки горят огнём.
Если бы даже твердь
не превращалась в прах!
Что с тобой делать, смерть,
крыльев вороньих взмах?
Может, ты просто месть
за нежеланье жить?
Мысль о тебе отвесть,
весть о тебе зашить?
В тот потайной карман,
что скорлупой забит:
первый аборт, обман…
«Спи, моя детка!» Спит…
