Часть третья
1. Перелет через океан

Все-таки спецслужбы не отличаются разнообразием своих действий. Та же атмосфера дотошных вопросов повторилось, как и в случае в полете в Москву. И на этот раз мне пришлось говорить еще с одним генералом, да еще на английском языке. Спросят меня на Акане, что мне больше всего запомнилось на Земле? Генералы! Похоже, все земляне стремятся стать генералами!
— Итак, кто вы на самом деле? — спросил Макартни, покосившись на охрану, состоявшую из двух человек, которые сидели за перегородкой и просто смотрели на меня. Но я заметила, что руки охранников лежали на кобуре.
— Вы охотились за мной, и теперь спрашиваете, кто я? Где логика?
— В том, что вы в наших руках, и в том, что все переговоры при полете на легком самолете мы записали. Почему вас легко отпустили к нам? С какой целью?
Макартни разлегся в своем кресле, а ноги выставил на журнальный столик рядом с ноутбуком. При этом он умудрялся дотягиваться до клавиатуры, делая какие-то пометки. Я сделала вывод, что у американцев спинной хребет очень подвижен.
— Против США задумана хитроумная операция!
Пометка в ноутбуке.
— Какая?
— Вывести из строя все ваши ядерные силы, — усмехнулась я.
— Не шутите так, — поморщился генерал.
— Это вполне реально. То, что я изложила перед русскими учеными, покончит с ядерным оружием. И именно поэтому, когда вам доложили, что в России наметился прорыв, вы организовали столь нелепое похищение.
— Раскрыли наши карты! – усмехнулся генерал. – С какой целью вы прибыли на нашу планету? Были ли более ранние контакты русских с руководством вашей планеты?
— Да это допрос! – возмутилась я. — У нас произошло отклонение от перемещения, мои коллеги превратились в пятна, а я, оставшаяся в живых, по-вашему, сразу стала плести интриги в международном масштабе на планете, которую мы даже не принимаем в расчетах в своих исследованиях?
— Ловко! Вы прибыли 17 июня, сегодня 25 число. За это время можно завербовать кого угодно!
— О чем мы говорим? И ради этого надо было меня похищать?
— Вы носительница чрезвычайно важных секретов.
— Они, секреты, никому не принадлежат здесь! А я с другой планеты! И предупреждаю, вы взяли неверный тон для беседы с человеком, давшимся вам по собственной воле… Ведете себя, как практикант…
— Хм. Какого же вы уже добились результата?
— Русские мне поверили.
— И мы поверим, если вы поделитесь вашими технологиями с нами, представителями самой мощного государства в этом век и в этом мире?
— Если вы самое мощное государство, то зачем вам становиться еще сильнее?
— Вы коммунистка?
— Да, могу назвать номер членского билета…
Макартни неожиданно улыбнулся. Он убрал ноги, перегнулся через стол и с интересом взглянул мне прямо в глаза. У меня появилось желание убрать пленку со своих истинных фасеточных глаз, чтобы генерал увидел себя в большом многообразии. Но сдержалась.
— У вас очень здоровое чувство юмора.
— Благодарю за комплимент.
— Я хочу, — уже более мягким тоном заговорил генерал, — точнее правительство нашей страны желает, что бы вы рассказали то, что уже знают русские и немного больше.
— Немного больше – это поработать на заводах по обогащению урана или забеременеть от истинного американца и доставить на Акан новую расу?
— Ну, то и то предел наших мечтаний. – Макартни не стал скрывать свое простодушие.
— Не получится. Я еще девушка и не тороплюсь менять этот статус-кво.
— И сколько вам лет?
— Мне 1278 лет в нашем летоисчислении. Моим родителям исполнилось по 90 тысяч лет. Мама у меня геолог и всю жизнь проработала на гигантской планете, которую называют Муртин. Папа – философ. Он академик и очень уважаемый человек на Акане.
Я смотрела вниз, разглядывая океан. Это было поразительно! Столько воды! Земляне должны быть счастливы.
— Вы впервые видите океан?
Генерал тоже подвинулся к иллюминатору.
— На одной из планет есть нечто подобное, — ответила я, — но сама планета меньше Земли и является спутником планеты Муртин, которую мы очень долго осваивали.
— А как у вас происходит?
— Что?
— Половые акты?
— Мы спариваемся в полете.
— Вы летаете?
— У нас есть приборы, позволяющие летать.
— И…
— Женщины беременеют, а рожают в специальных больницах.
— Какова продолжительность вашей жизни по нашему исчислению?
— 300-400 лет. Кто как захочет.
-Что это значит?
— Мы можем сколько угодно продлевать свою жизнь. Но наступает момент, когда существование начинает казаться бессмысленным и люди просят о смерти.
— У вас официально работают хосписы? А вы счастливы?
— Не знаю. Но считаю, что Тис и другие ребята из моего экипажа, которые погибли в вашем понимании, уже счастливы, потому что по возвращению домой будут иметь новые телесные оболочки.
— Расскажите о своем экипаже.
Я согласилась. Когда мы подлетали к Гудзону, у генерала была полная запись истории нашего полета. Ноутбук у него был еще той штучкой! С цифровым диктофоном и расшифровщиком речи. Думаю, что где-то в ведомстве Макартни уже были распечатан весь наш разговор.

2. Потрясение Макартни

Самолет приземлился на военной базе. Нас сразу же взяли в кольцо солдаты, и затем, когда машина марки форд со мной, Макартни и охраной двинулась вдоль летного поля к воротам аэродрома, за нами увязались два джипа, а сверху прикрывал вертолет.
— Куда вы меня везете, генерал?
— В штаб квартиру нашего ведомства.
— А нельзя ли дать мне немного отдохнуть?
— Хорошо, у нас есть там же прекрасные гостиничные номера. Мы предоставим вам некоторое время, но после будьте готовы к напряженной работе.
— И везде у меня будет охрана?
— Но, без этого нельзя. Вы очень важный для нас гость и вас могут… похитить, причинить увечья!
— Исключено! Я в Дубне расслабилась. Но, уверяю, больше не поддамся на всякие усыпляющие штучки, меня никогда не застигнут врасплох!
— Мы в этом не уверены.
Генерал и я сидели рядом в одном ряду с водителем. Неожиданно Макартни положил руку мне на колено. И зря.
— Эмма Вернер, — завелась тотчас же я, — 1985 года рождения, штат Мен, имеет двоих детей. Один ребенок от первого брака. Второй от некоего Блюма, клерка городского банка, состоявшего на момент зачатия с Эммой ребенка, в браке с Элизабет, 1988 года рождения, штат Алабама…
Я говорила нудным голосом, считывая информацию с тела Макартни. Его рука была прекрасным проводником информации, которой владела каждая клетка его организма. Мы тоже раньше не подозревали, что каждый из нас владеет полной информацией обо всем на свете. Эта информация клонируется с каждой новой клеткой и существует независимо от осознания ее мозгом человека. А мозг считывает информацию об окружающем мире лишь полпроцента. А она таится во всем! Этот эффект еще в незапамятные времена открыл наш ученый Пиклон. Он же научил пользоваться этой информацией.
— Эмма уверяла меня, что Джордж наш с ней ребенок. – Макартни уже давно убрал руку. Он прижал обе свои руки к груди, словно хотел долго и страстно молиться. Губы у него слегка подрагивали.
— У него не ваш хромосомный ряд…
— Останови машину, остолоп! – вдруг взорвался генерал.
Машина взвизгнула тормозами. Шофер очумело застыл, не смея взглянуть на шефа. А тот закричал:
— Выматывайтесь все!
Генерал это отнес и к охране.
Я мило улыбнулась:
— Не трогайте инопланетянок руками.
Макартни забыл обо мне.
Был поздний вечер. Мы сидели в остановившемся форде. Уже зажигались уличные огни, по дорогам городка шли вереницы машин. Работники базы разъезжались по домам, и их направление было на Вашингтон.
— Как это у вас получилось? – Наконец генерал пришел в себя. — Вы все обладаете экстрасенсорными качествами? Но как могла Эмма?
— Я испортила вам настроение?
— Пустяк!
Макартни попытался улыбнуться. И это ему удалось. Сделал он это так, как, если бы к переспелому плоду поднесли острый нож и слегка нажали. Плод трескается поперек рваной улыбкой…
— Итак, что еще от вас ожидать?
— Everything, my dear! – сказала я голосом его Эммы.
— Everything, my dear! – повторил Макартни. Он, дико посмотрев на меня, слегка отодвинулся. – Вы что со мной творите! Такое невозможно! Как я был счастлив до встречи с вами! Будьте вы прокляты!
— Не лезьте ко мне и не заставляйте делать это кому-либо еще. И мы поладим!
Но теперь моя рука сжала запястье генеральской руки:
— Мне бы хотелось немного выспаться.
— Мы приедем через полчаса.
Макартни попытался вырваться.
— А я хочу немедленно!
— Это каприз?
Снова бесплодная попытка избавиться от моего захвата.
— Это усталость. – Томно ответила я. — Мне надо побыть одной!
— Какой же тогда выход?
-Я попрошу вас мысленно представить дом, комнату, где собираетесь меня разместить.
Помимо своей воли Макартни представил. Я же, зацепившись за зрительный образ, определив координаты предлагаемой мне вашингтонской квартиры, сказала:
— Я буду ждать вас на Пятой авеню. Это ваша явочная квартира?
— Как это ждать?
Но этот вопрос был уже адресован пустому месту рядом с ним. Я с бỏльшей скоростью, чем это было в автобусе из Жигулевска, вылетела по адресу.

Перед тем, как поселиться, я обозрела снаружи и изнутри особняк, стоявший далеко от оживленной части Вашингтона. Трехэтажный дом был огорожен, и у ворот стояла будка для отдыха часовых.
Через вытяжную трубу я проникла внутрь и определила, что только третий этаж был жилым, а первые два этажа и подвал были кабинетами со множеством техники. Можно было определить лаборатории, столовую, конференц-зал, спортивный блок. И комнату, похожую на пыточную камеру…
Дверь так называемого гостиничного номера на третьем этаже была бронированной, хотя внутри, как оказалось, был создан максимум удобств для долгой жизни взаперти. Я легко открыла кодовый замок двери, а, закрывая ее за собой, ввела свой пароль.
В гостиной, спальне, ванной и туалетной комнатах были видеокамеры, стилизованные под картины, безделушки, осветительные приборы. Как только я защелкнула дверь, все это заработало. Пришлось немного изменить облик. Операторы на своих экранах увидели косматую женщину с безумными глазами и черной полоской усиков, в тюремной робе и шапочке в клеточку. Тис подсунул мне какой-то карикатурный образ. И довольно рассмеялся в моей голове.
Молодцы, ребята! Это они заверили, что больше никаких покушений на меня не потерпят, поэтому я говорила генералу чистую правду о том, что защищена надежно!
А затем я приняла свой истинный облик аканянки, который нельзя было заснять никакими камерами. Так как я не нашла ни одной электрической розетки, то пришлось оголить провод светильника в прихожей. Для лучшей проводимости я смочила ладони.
Это была настоящая нирвана. Я даже не подозревала, сколько энергии потратила на земных людей!
Я успела хорошо подзарядиться к тому времени, как в дверь ко мне постучали.
На пороге стоял осунувшийся, побледневший генерал Макартни. За его спиной нервничали те же ребята и еще из охраны самого объекта. И на лицах людей была видна усталость, тревога и ожидаемое разочарование. И, все-таки, как профессионалы, они цепким взглядом тотчас же обшарили все пространство «номера» за мной.
Когда Макартни увидел, что я на месте, он чуть не полез ко мне целоваться. Лицо его расцвело, будто он выиграл знаменитую американскую лотерею. Но я кивнула головой в сторону ребят:
— Вы поняли, что мне не нужна никакая охрана!
— Понял! Исчезните! – Голос генерала выдавал торжество. Он не обманут! -Всем по своим местам, по домам, по казармам!
Эти «все» резво развернулись и двинулись по длинному коридору. Генерал решительно, словно муж, подозревающий жену в измене, прошел в спальную комнату.
— Вы не разбирали кровать!
— Мы не спим в кроватях. Все в воздухе.
Я дотронулась до браслета, поднялась на метр над кроватью, приняла горизонтальное положение, помахала закамуфлированному объективу. Хорошо потянулась, и закрыла глаза. Макартни подошел ко мне вплотную и с некоторой опаской провел рукой подо мной.
— Поразительно! И это все та штучка, что у вас на запястье?
-Она. Поднимайтесь ко мне, места хватит!
— Но…
Я легко подтянула Макартни на свой уровень и положила рядом.
— Сделать фото для Эммы?
— Ребята, — крикнула я в сторону висящих рогов оленя над камином, — чиз!
По-моему, ребята в операторской свалились со своих кресел.

3. Обследование

— Вы знаете, что я должен организовать вашу встречу с президентом Полом Кингом.
— Это уже ритуал. Я встречалась с Самсоновым. Неплохой мужик. Что от меня требуется?
— Лояльность, гарантии того, что вы не принесете вред президенту.
— О чем вы говорите? У нас на Акане нет задних мыслей, мы живем открытым обществом. У нас нет интриг!
— После того, как вы пообщались с русскими…
— Они коварны?
— Наверное, такие же, как вы. Отведите к вашему Полу меня со связанными руками.
— Я хотел бы показать вас специалистам?
— Патологоанатомам? Уже проходили!
— Вот видите, русские коварны! Но не могу я без их освидетельствования дать добро на встречу с Полом!
— Ведите!
Мне стало скучно.
Мы спустились в подвал. Нигде не было видно сотрудников офиса. Зато в ярко освещенном помещении со множеством кресел собралось около десятка специалистов. Среди них были четыре женщины, одна молодая, а остальные предпенсионного возраста. Мужчины и женщины смотрели на меня с любопытством.
Все встали при нашем появлении, затем снова разместились в креслах, разбросанных в хаотичном порядке.
— Господа, представляю вам госпожу Кле. Она инопланетянка!
К нам тотчас же подошел седой человек в очках. Он слегка поклонился:
— Профессор Христиан Любке. Позвольте говорить с вами начистоту?
— Разумеется, господа! Располагайте мной, как вам удобно.
— У вас произношение штата Айова, — тот час же заметила одна из старых дам.
— Сидели бы уж на своем месте, — отпарировала я, — у вас вообще уэльский диалект.
— А у вас фигура русской. Низко посаженный зад…
Это сказала ее компаньонка. Она смотрела на меня через лорнет, словно я была какой-то мелкой тварью.
Вывернув руки, я обхватила свои ягодицы, и чуть приподняла их:
— Пойдет? По-моему я стала англосакской моделью!
— Но одежда…
Это сказала третья старушка.
Мгновенный обзор Вашингтонского супермаркета и на мне появилось нечто пурпурное, с большим декольте, и огромным вырезом на спине, благодаря чему был виден мой копчик.
Женщины отпали. Я их вывела из строя за рекордное для таких сцен время.
Теперь на меня надвигался очень высокий мужчина с каким-то молоточком в руках:
— Будьте любезны, пересядьте в это кресло.
И указал на стул с прямой спинкой.
Пересела.
— Сложите руки на ногах, вытянетесь.
Я покорно исполнила все его требования.
Длинный, похоже, был врачом. Он пододвинул к себе кресло и сел напротив.
Затем он поднял молоточек на уровень моих глаз. Повел в правую сторону. Я правым глазом последовала за молоточком, а левым пристально глядела на врача. Его глаза стали округляться. Тогда я скромно опустила левый глаз до полу.
Врач беспомощно оглянулся:
— Это безумие. У нее глаза асинхронны!
— Мало того, — кивнула я важно головой, — это лишь оболочка, а на самом деле у меня фасеточные глаза!
— Покажите!
Это подбежал молодой человек с фотоаппаратом в руках.
Я показала. Медленно поворачивая голову, чтобы всем было видно!
Какой тут поднялся гвалт! Одни упали в обморок, других стало тошнить, женщины дружно завизжали. Мой длинный доктор ползал в поисках своего молоточка. Генерал Макартни, более привыкший к моему общению, воскликнул:
— Ну что вы наделали Кле?
— Это была лишь небольшая истинная часть меня самой. Но не беспокойтесь, mon général, все сейчас вернется на свои места.
Через мгновение вся эта публика пришла в себя, забыв сцену демонстрации моих глаз навсегда. Люди только переглядывались, недоумевая, почему все оказались в эдаком разбросанном виде?
— Ну, что, продолжим, господа? – предложила я.
Услышав мою доброжелательную интонацию, господа заулыбались.
— По-моему вы шарлатанка!
С этим обвинением выступил сосредоточенно молчавший, даже в момент потрясения от фасеточного разнообразия зрачков, полный человек.
— Согласна с вами полностью, — пожала я плечами. – Дайте вашу руку.
— Подождите, вы со мной еще не закончили, — вдруг возмутился длинный врач.
Он стукнул молоточком мне по коленке. Вернее попытался. Вся проблема теста заключалась в том, что молоточек стал упираться в воздух, примерно в миллиметре от моего тела. А я поднялась навстречу упитанному господину.
Когда я взяла его за руку, то стала нашептывать ему решение сложной психологической задачи, которая не давала ему покоя даже в эти минуты.
— Неужели это и есть решение? Гениально! Вы позволите мне записать его.
— Позволю, — сказала я покровительственно, — оно будет у вас компьютере.
И вот совершенно счастливый человек сразу же отпал от меня, абсолютно не интересуясь, кто я на самом деле.
На том и завершили мы эту встречу. Я подозвала к себе Макартни.
— Вы довольны?
— Это что-то из дурного сна!
— Извините Уильям, — он вскинул на меня свой взгляд, я не называла его до сих пор по имени, — но мое время уходит. Мне хочется посмотреть на вашу страну. И я беру на себя инициативу. Если хотите, звоните своему президенту. Но это уже будет после того, как я буду сидеть в его Овальном кабинете.
Часть информации я стерла из памяти генерала, в том числе о проказах его Эммы. На том и расстались.

Была хорошая летняя ночь. Столица страны была залита светом уличных фонарей. Горели окна учреждений, сверкали витрины ресторанов, кафе и увеселительных заведений. Движение транспорта показывало все улицы города. Это мне было хорошо видно сверху. Я летела к Белому дому.

4. Пол Кинг – великий человек

Президента я нашла не в Овальном зале. Он сидел в одном из конференц-залов на втором этаже в обществе двух людей.
— После нападения на Иран наши дела неважны, – говорил президент. Это был достаточно симпатичный человек, с прямым взглядом, зачесанными назад вьющимися волосами. У него был крупный нос, но аккуратный рот. — Мы можем увязнуть на границах с блоком СНГ надолго. Сенат показывает нам штрафные карточки. Русские, после бомбежки станции в Бешере, развязали активную, наступательную пропаганду. Они все время вспоминают наше вторжение в Ирак, когда поводом было лишь предположение о наличии ядерного и химического оружия.
— Но это был единственный шаг, чтобы сдержать экспансию русских, – возразил один из собеседников. Его отличительной чертой была лысая голова. Он держал в руках толстую сигару. – То, что они вели двойную игру, нет сомнений.
Я стояла у двери, но внушила им, что в помещении никого нет. Охранник, вытянувшийся в струнку снаружи, не моргнул и глазом, когда я на его глазах потянула на себя ручку двери. Для него меня не существовало.
— Это твоя личная пропагандистская штучка, Билл, — сказал Пол Кинг, — оставь ее за порогом. Контроль за нефтью и всем Востоком – вот что нам было нужно в этой войне! Цены за баррель до сих пор рекордные, но так долго продолжаться не может!
— Мы играем на руку русским, — буркнул третий собеседник.
— И это говорит блестящий министр финансов! Дик, ты забыл, что их Стабилизационный фонд размещен в наших банках, мы держим руку на их деньгах.
В это время раздался телефонный звонок.
Президент протянул руку к столику, поднял небольшой аппарат:
— Это мне, господа! Да, Уильям, приветствую вас. Как миссия? Что? Какая Кле?
— Это я, это обо мне, господин президент!
Я выступила вперед и в физическом смысле, и в сознании присутствующих, сняв запрет на то, чтобы не замечать меня.
Все вскочили. Но президент тотчас же взял себя в руки:
— Да она здесь, генерал, – и мне – располагайтесь, мэм!
— Мадмуазель, — заметила я.
— Извините, мадмуазель. Я понял Уильям, приезжай.
Он положил телефон на место и, увидев, что я села, подошел ко мне:
— Как вы сюда проникли? У вас есть оружие?
— Нет.
Я показала руки.
— А этот браслет?
— Антигравитатор. С его помощью я передвигаюсь по вашей планете…
— Планете? – наконец пришел в себя министр финансов. – Что происходит, Пол?
— К нам пожаловала инопланетянка, господа!
— Бред! Я сейчас вызову охрану.
— Стой, Дик! Это не тот случай, когда надо спешить.
— Да, — сказала я, — я недавно беседовала с Самсоновым. И вот, застав за этой милой беседой, нахожу подтверждение того, что между вами существуют те разногласия, которые вредят всему миру. Вы предубеждены друг против друга, но при такой тесной взаимозависимости это не просто глупо, опасно!
— Вот видишь, господин Госдеп, — президент посмотрел на Билла, который до сих пор не пришел в себя, — это тот шанс, который мы искали.
— Она ведет себя странно, — надо все-таки вызвать охрану, — снова воскликнул Дик.
Он поднялся.
— Я приказываю вам сесть, Дик! Не будьте дикарем! Перед вами дама! Сейчас прибудет Макартни. Они дружны. Правильно, Кле? Так что велел мне передать президент Самсонов?
— Он? Ничего! У нас не было разговора о США. Но мы говорили о новых технологиях расщепления атома, точнее решеток, которым у нас на Акане пользуются уже лет пятьсот. И ничего нет, ни войны, ни мора, ни болезней!
— Уильям говорил, что вы все рассказали русским.
— Я и вам расскажу. На Акане принцип доверия победил очень давно, и у нас нет государств!
— Это несбыточная мечта! – вздохнул Пол.
Он мне понравился. Он напомнил мне мужчину, с которым мы дружили лет триста. Но он погиб, не захотев восстановления.
— В древности мы тоже также думали, но победила именно эта мечта!
— Расскажите о своем мире!
— Начну с того, что человека, похожего на вас, я любила, но он погиб, предотвращая техногенную катастрофу на планете Капио.
Я рассказывала на земной манер, медленно, подыскивая точные слова, сопереживая событиям. Когда в зал вошел Макартни, нас напоили крепким кофе, затем принесли коньяк, мы закусили хорошими конфетами. Затем нас перевели в столовую на третьем этаже. Дик и Билл неожиданно оказались хорошими парнями. Но Билл все записывал. А Макартни перебрасывался взглядами с президентом.
Именно в столовой я стала делиться своими впечатлениями о Земле. Я начала с посадки нашей тарелки у кладбища, с того, как приняла облик Татьяны Якименко, как пришлось взять небольшие деньги у матери Татьяны.
Пол по ходу дал поручение Дику отправить семье Якимовой презент от своего имени.
— И коту, — добавил он с улыбкой.

Настало время, когда президент пожелал остаться со мной с глазу на глаз.
Мы снова и снова обсуждали проблемы с ядерным оружием.
Но утро, заглянувшее с первыми лучами в кабинет Пола, расставило все по своим местам.
— Пусть все на земле забудут о том, что вы посетили нашу планету, — попросил Пол. — Но только не я и не Самсонов.
В это время раздался стук в дверь.
— Вероятно, супруга, — сказал президента.
Действительно, появилась женщина в халате.
— Я вам не помешала?
— Ну что, ты, Кэт, знакомься, перед тобой прямой посланец президента России Татьяна Якимова, и он, вероятно, беспокоится за нее…
Пол он посмотрел на часы.
— Ну, что ж, в Кремле скоро конец рабочего дня.
И поднял трубку большого белого телефонного аппарата:
— Соедините с Москвой, с Самсоновым, – и ко нам. – Вы будете свидетелем нашего разговора.
— Приветствую тебя, Вячеслав! Как я выспался? Я и не ложился еще! У меня здесь наша общая знакомая. Передаю от нее привет! И от тебя, Вячеслав!
Мне короткий приветственный взмах рукой.
— Да, нам пора решать общие вопросы. Да, многое напортачили! Пора зачехлять… Клео нам поможет! Да, я ее еще здесь немного задержу, покажу Скалистые горы, свое ранчо, Ниагару. Пусть развеется. Я думаю, что прилечу к тебе вместе с ней. Так оно лучше будет. Окей, Вячеслав, привет Марине!
Он положил трубку и сказал первой леди:
— Тебе, Кэт привет из России. Нас там ждут. Готовься!
И вот мы все трое посмотрели друга и неожиданно рассмеялись. Не знаю почему, но, вероятно, на Земле это заразительная вещь, смех! На Акане мы не смеемся.

Часть третья
1. Перелет через океан

Все-таки спецслужбы не отличаются разнообразием своих действий. Та же атмосфера дотошных вопросов повторилось, как и в случае в полете в Москву. И на этот раз мне пришлось говорить еще с одним генералом, да еще на английском языке. Спросят меня на Акане, что мне больше всего запомнилось на Земле? Генералы! Похоже, все земляне стремятся стать генералами!
— Итак, кто вы на самом деле? — спросил Макартни, покосившись на охрану, состоявшую из двух человек, которые сидели за перегородкой и просто смотрели на меня. Но я заметила, что руки охранников лежали на кобуре.
— Вы охотились за мной, и теперь спрашиваете, кто я? Где логика?
— В том, что вы в наших руках, и в том, что все переговоры при полете на легком самолете мы записали. Почему вас легко отпустили к нам? С какой целью?
Макартни разлегся в своем кресле, а ноги выставил на журнальный столик рядом с ноутбуком. При этом он умудрялся дотягиваться до клавиатуры, делая какие-то пометки. Я сделала вывод, что у американцев спинной хребет очень подвижен.
— Против США задумана хитроумная операция!
Пометка в ноутбуке.
— Какая?
— Вывести из строя все ваши ядерные силы, — усмехнулась я.
— Не шутите так, — поморщился генерал.
— Это вполне реально. То, что я изложила перед русскими учеными, покончит с ядерным оружием. И именно поэтому, когда вам доложили, что в России наметился прорыв, вы организовали столь нелепое похищение.
— Раскрыли наши карты! – усмехнулся генерал. – С какой целью вы прибыли на нашу планету? Были ли более ранние контакты русских с руководством вашей планеты?
— Да это допрос! – возмутилась я. — У нас произошло отклонение от перемещения, мои коллеги превратились в пятна, а я, оставшаяся в живых, по-вашему, сразу стала плести интриги в международном масштабе на планете, которую мы даже не принимаем в расчетах в своих исследованиях?
— Ловко! Вы прибыли 17 июня, сегодня 25 число. За это время можно завербовать кого угодно!
— О чем мы говорим? И ради этого надо было меня похищать?
— Вы носительница чрезвычайно важных секретов.
— Они, секреты, никому не принадлежат здесь! А я с другой планеты! И предупреждаю, вы взяли неверный тон для беседы с человеком, давшимся вам по собственной воле… Ведете себя, как практикант…
— Хм. Какого же вы уже добились результата?
— Русские мне поверили.
— И мы поверим, если вы поделитесь вашими технологиями с нами, представителями самой мощного государства в этом век и в этом мире?
— Если вы самое мощное государство, то зачем вам становиться еще сильнее?
— Вы коммунистка?
— Да, могу назвать номер членского билета…
Макартни неожиданно улыбнулся. Он убрал ноги, перегнулся через стол и с интересом взглянул мне прямо в глаза. У меня появилось желание убрать пленку со своих истинных фасеточных глаз, чтобы генерал увидел себя в большом многообразии. Но сдержалась.
— У вас очень здоровое чувство юмора.
— Благодарю за комплимент.
— Я хочу, — уже более мягким тоном заговорил генерал, — точнее правительство нашей страны желает, что бы вы рассказали то, что уже знают русские и немного больше.
— Немного больше – это поработать на заводах по обогащению урана или забеременеть от истинного американца и доставить на Акан новую расу?
— Ну, то и то предел наших мечтаний. – Макартни не стал скрывать свое простодушие.
— Не получится. Я еще девушка и не тороплюсь менять этот статус-кво.
— И сколько вам лет?
— Мне 1278 лет в нашем летоисчислении. Моим родителям исполнилось по 90 тысяч лет. Мама у меня геолог и всю жизнь проработала на гигантской планете, которую называют Муртин. Папа – философ. Он академик и очень уважаемый человек на Акане.
Я смотрела вниз, разглядывая океан. Это было поразительно! Столько воды! Земляне должны быть счастливы.
— Вы впервые видите океан?
Генерал тоже подвинулся к иллюминатору.
— На одной из планет есть нечто подобное, — ответила я, — но сама планета меньше Земли и является спутником планеты Муртин, которую мы очень долго осваивали.
— А как у вас происходит?
— Что?
— Половые акты?
— Мы спариваемся в полете.
— Вы летаете?
— У нас есть приборы, позволяющие летать.
— И…
— Женщины беременеют, а рожают в специальных больницах.
— Какова продолжительность вашей жизни по нашему исчислению?
— 300-400 лет. Кто как захочет.
-Что это значит?
— Мы можем сколько угодно продлевать свою жизнь. Но наступает момент, когда существование начинает казаться бессмысленным и люди просят о смерти.
— У вас официально работают хосписы? А вы счастливы?
— Не знаю. Но считаю, что Тис и другие ребята из моего экипажа, которые погибли в вашем понимании, уже счастливы, потому что по возвращению домой будут иметь новые телесные оболочки.
— Расскажите о своем экипаже.
Я согласилась. Когда мы подлетали к Гудзону, у генерала была полная запись истории нашего полета. Ноутбук у него был еще той штучкой! С цифровым диктофоном и расшифровщиком речи. Думаю, что где-то в ведомстве Макартни уже были распечатан весь наш разговор.

2. Потрясение Макартни

Самолет приземлился на военной базе. Нас сразу же взяли в кольцо солдаты, и затем, когда машина марки форд со мной, Макартни и охраной двинулась вдоль летного поля к воротам аэродрома, за нами увязались два джипа, а сверху прикрывал вертолет.
— Куда вы меня везете, генерал?
— В штаб квартиру нашего ведомства.
— А нельзя ли дать мне немного отдохнуть?
— Хорошо, у нас есть там же прекрасные гостиничные номера. Мы предоставим вам некоторое время, но после будьте готовы к напряженной работе.
— И везде у меня будет охрана?
— Но, без этого нельзя. Вы очень важный для нас гость и вас могут… похитить, причинить увечья!
— Исключено! Я в Дубне расслабилась. Но, уверяю, больше не поддамся на всякие усыпляющие штучки, меня никогда не застигнут врасплох!
— Мы в этом не уверены.
Генерал и я сидели рядом в одном ряду с водителем. Неожиданно Макартни положил руку мне на колено. И зря.
— Эмма Вернер, — завелась тотчас же я, — 1985 года рождения, штат Мен, имеет двоих детей. Один ребенок от первого брака. Второй от некоего Блюма, клерка городского банка, состоявшего на момент зачатия с Эммой ребенка, в браке с Элизабет, 1988 года рождения, штат Алабама…
Я говорила нудным голосом, считывая информацию с тела Макартни. Его рука была прекрасным проводником информации, которой владела каждая клетка его организма. Мы тоже раньше не подозревали, что каждый из нас владеет полной информацией обо всем на свете. Эта информация клонируется с каждой новой клеткой и существует независимо от осознания ее мозгом человека. А мозг считывает информацию об окружающем мире лишь полпроцента. А она таится во всем! Этот эффект еще в незапамятные времена открыл наш ученый Пиклон. Он же научил пользоваться этой информацией.
— Эмма уверяла меня, что Джордж наш с ней ребенок. – Макартни уже давно убрал руку. Он прижал обе свои руки к груди, словно хотел долго и страстно молиться. Губы у него слегка подрагивали.
— У него не ваш хромосомный ряд…
— Останови машину, остолоп! – вдруг взорвался генерал.
Машина взвизгнула тормозами. Шофер очумело застыл, не смея взглянуть на шефа. А тот закричал:
— Выматывайтесь все!
Генерал это отнес и к охране.
Я мило улыбнулась:
— Не трогайте инопланетянок руками.
Макартни забыл обо мне.
Был поздний вечер. Мы сидели в остановившемся форде. Уже зажигались уличные огни, по дорогам городка шли вереницы машин. Работники базы разъезжались по домам, и их направление было на Вашингтон.
— Как это у вас получилось? – Наконец генерал пришел в себя. — Вы все обладаете экстрасенсорными качествами? Но как могла Эмма?
— Я испортила вам настроение?
— Пустяк!
Макартни попытался улыбнуться. И это ему удалось. Сделал он это так, как, если бы к переспелому плоду поднесли острый нож и слегка нажали. Плод трескается поперек рваной улыбкой…
— Итак, что еще от вас ожидать?
— Everything, my dear! – сказала я голосом его Эммы.
— Everything, my dear! – повторил Макартни. Он, дико посмотрев на меня, слегка отодвинулся. – Вы что со мной творите! Такое невозможно! Как я был счастлив до встречи с вами! Будьте вы прокляты!
— Не лезьте ко мне и не заставляйте делать это кому-либо еще. И мы поладим!
Но теперь моя рука сжала запястье генеральской руки:
— Мне бы хотелось немного выспаться.
— Мы приедем через полчаса.
Макартни попытался вырваться.
— А я хочу немедленно!
— Это каприз?
Снова бесплодная попытка избавиться от моего захвата.
— Это усталость. – Томно ответила я. — Мне надо побыть одной!
— Какой же тогда выход?
-Я попрошу вас мысленно представить дом, комнату, где собираетесь меня разместить.
Помимо своей воли Макартни представил. Я же, зацепившись за зрительный образ, определив координаты предлагаемой мне вашингтонской квартиры, сказала:
— Я буду ждать вас на Пятой авеню. Это ваша явочная квартира?
— Как это ждать?
Но этот вопрос был уже адресован пустому месту рядом с ним. Я с бỏльшей скоростью, чем это было в автобусе из Жигулевска, вылетела по адресу.

Перед тем, как поселиться, я обозрела снаружи и изнутри особняк, стоявший далеко от оживленной части Вашингтона. Трехэтажный дом был огорожен, и у ворот стояла будка для отдыха часовых.
Через вытяжную трубу я проникла внутрь и определила, что только третий этаж был жилым, а первые два этажа и подвал были кабинетами со множеством техники. Можно было определить лаборатории, столовую, конференц-зал, спортивный блок. И комнату, похожую на пыточную камеру…
Дверь так называемого гостиничного номера на третьем этаже была бронированной, хотя внутри, как оказалось, был создан максимум удобств для долгой жизни взаперти. Я легко открыла кодовый замок двери, а, закрывая ее за собой, ввела свой пароль.
В гостиной, спальне, ванной и туалетной комнатах были видеокамеры, стилизованные под картины, безделушки, осветительные приборы. Как только я защелкнула дверь, все это заработало. Пришлось немного изменить облик. Операторы на своих экранах увидели косматую женщину с безумными глазами и черной полоской усиков, в тюремной робе и шапочке в клеточку. Тис подсунул мне какой-то карикатурный образ. И довольно рассмеялся в моей голове.
Молодцы, ребята! Это они заверили, что больше никаких покушений на меня не потерпят, поэтому я говорила генералу чистую правду о том, что защищена надежно!
А затем я приняла свой истинный облик аканянки, который нельзя было заснять никакими камерами. Так как я не нашла ни одной электрической розетки, то пришлось оголить провод светильника в прихожей. Для лучшей проводимости я смочила ладони.
Это была настоящая нирвана. Я даже не подозревала, сколько энергии потратила на земных людей!
Я успела хорошо подзарядиться к тому времени, как в дверь ко мне постучали.
На пороге стоял осунувшийся, побледневший генерал Макартни. За его спиной нервничали те же ребята и еще из охраны самого объекта. И на лицах людей была видна усталость, тревога и ожидаемое разочарование. И, все-таки, как профессионалы, они цепким взглядом тотчас же обшарили все пространство «номера» за мной.
Когда Макартни увидел, что я на месте, он чуть не полез ко мне целоваться. Лицо его расцвело, будто он выиграл знаменитую американскую лотерею. Но я кивнула головой в сторону ребят:
— Вы поняли, что мне не нужна никакая охрана!
— Понял! Исчезните! – Голос генерала выдавал торжество. Он не обманут! -Всем по своим местам, по домам, по казармам!
Эти «все» резво развернулись и двинулись по длинному коридору. Генерал решительно, словно муж, подозревающий жену в измене, прошел в спальную комнату.
— Вы не разбирали кровать!
— Мы не спим в кроватях. Все в воздухе.
Я дотронулась до браслета, поднялась на метр над кроватью, приняла горизонтальное положение, помахала закамуфлированному объективу. Хорошо потянулась, и закрыла глаза. Макартни подошел ко мне вплотную и с некоторой опаской провел рукой подо мной.
— Поразительно! И это все та штучка, что у вас на запястье?
-Она. Поднимайтесь ко мне, места хватит!
— Но…
Я легко подтянула Макартни на свой уровень и положила рядом.
— Сделать фото для Эммы?
— Ребята, — крикнула я в сторону висящих рогов оленя над камином, — чиз!
По-моему, ребята в операторской свалились со своих кресел.

3. Обследование

— Вы знаете, что я должен организовать вашу встречу с президентом Полом Кингом.
— Это уже ритуал. Я встречалась с Самсоновым. Неплохой мужик. Что от меня требуется?
— Лояльность, гарантии того, что вы не принесете вред президенту.
— О чем вы говорите? У нас на Акане нет задних мыслей, мы живем открытым обществом. У нас нет интриг!
— После того, как вы пообщались с русскими…
— Они коварны?
— Наверное, такие же, как вы. Отведите к вашему Полу меня со связанными руками.
— Я хотел бы показать вас специалистам?
— Патологоанатомам? Уже проходили!
— Вот видите, русские коварны! Но не могу я без их освидетельствования дать добро на встречу с Полом!
— Ведите!
Мне стало скучно.
Мы спустились в подвал. Нигде не было видно сотрудников офиса. Зато в ярко освещенном помещении со множеством кресел собралось около десятка специалистов. Среди них были четыре женщины, одна молодая, а остальные предпенсионного возраста. Мужчины и женщины смотрели на меня с любопытством.
Все встали при нашем появлении, затем снова разместились в креслах, разбросанных в хаотичном порядке.
— Господа, представляю вам госпожу Кле. Она инопланетянка!
К нам тотчас же подошел седой человек в очках. Он слегка поклонился:
— Профессор Христиан Любке. Позвольте говорить с вами начистоту?
— Разумеется, господа! Располагайте мной, как вам удобно.
— У вас произношение штата Айова, — тот час же заметила одна из старых дам.
— Сидели бы уж на своем месте, — отпарировала я, — у вас вообще уэльский диалект.
— А у вас фигура русской. Низко посаженный зад…
Это сказала ее компаньонка. Она смотрела на меня через лорнет, словно я была какой-то мелкой тварью.
Вывернув руки, я обхватила свои ягодицы, и чуть приподняла их:
— Пойдет? По-моему я стала англосакской моделью!
— Но одежда…
Это сказала третья старушка.
Мгновенный обзор Вашингтонского супермаркета и на мне появилось нечто пурпурное, с большим декольте, и огромным вырезом на спине, благодаря чему был виден мой копчик.
Женщины отпали. Я их вывела из строя за рекордное для таких сцен время.
Теперь на меня надвигался очень высокий мужчина с каким-то молоточком в руках:
— Будьте любезны, пересядьте в это кресло.
И указал на стул с прямой спинкой.
Пересела.
— Сложите руки на ногах, вытянетесь.
Я покорно исполнила все его требования.
Длинный, похоже, был врачом. Он пододвинул к себе кресло и сел напротив.
Затем он поднял молоточек на уровень моих глаз. Повел в правую сторону. Я правым глазом последовала за молоточком, а левым пристально глядела на врача. Его глаза стали округляться. Тогда я скромно опустила левый глаз до полу.
Врач беспомощно оглянулся:
— Это безумие. У нее глаза асинхронны!
— Мало того, — кивнула я важно головой, — это лишь оболочка, а на самом деле у меня фасеточные глаза!
— Покажите!
Это подбежал молодой человек с фотоаппаратом в руках.
Я показала. Медленно поворачивая голову, чтобы всем было видно!
Какой тут поднялся гвалт! Одни упали в обморок, других стало тошнить, женщины дружно завизжали. Мой длинный доктор ползал в поисках своего молоточка. Генерал Макартни, более привыкший к моему общению, воскликнул:
— Ну что вы наделали Кле?
— Это была лишь небольшая истинная часть меня самой. Но не беспокойтесь, mon général, все сейчас вернется на свои места.
Через мгновение вся эта публика пришла в себя, забыв сцену демонстрации моих глаз навсегда. Люди только переглядывались, недоумевая, почему все оказались в эдаком разбросанном виде?
— Ну, что, продолжим, господа? – предложила я.
Услышав мою доброжелательную интонацию, господа заулыбались.
— По-моему вы шарлатанка!
С этим обвинением выступил сосредоточенно молчавший, даже в момент потрясения от фасеточного разнообразия зрачков, полный человек.
— Согласна с вами полностью, — пожала я плечами. – Дайте вашу руку.
— Подождите, вы со мной еще не закончили, — вдруг возмутился длинный врач.
Он стукнул молоточком мне по коленке. Вернее попытался. Вся проблема теста заключалась в том, что молоточек стал упираться в воздух, примерно в миллиметре от моего тела. А я поднялась навстречу упитанному господину.
Когда я взяла его за руку, то стала нашептывать ему решение сложной психологической задачи, которая не давала ему покоя даже в эти минуты.
— Неужели это и есть решение? Гениально! Вы позволите мне записать его.
— Позволю, — сказала я покровительственно, — оно будет у вас компьютере.
И вот совершенно счастливый человек сразу же отпал от меня, абсолютно не интересуясь, кто я на самом деле.
На том и завершили мы эту встречу. Я подозвала к себе Макартни.
— Вы довольны?
— Это что-то из дурного сна!
— Извините Уильям, — он вскинул на меня свой взгляд, я не называла его до сих пор по имени, — но мое время уходит. Мне хочется посмотреть на вашу страну. И я беру на себя инициативу. Если хотите, звоните своему президенту. Но это уже будет после того, как я буду сидеть в его Овальном кабинете.
Часть информации я стерла из памяти генерала, в том числе о проказах его Эммы. На том и расстались.

Была хорошая летняя ночь. Столица страны была залита светом уличных фонарей. Горели окна учреждений, сверкали витрины ресторанов, кафе и увеселительных заведений. Движение транспорта показывало все улицы города. Это мне было хорошо видно сверху. Я летела к Белому дому.

4. Пол Кинг – великий человек

Президента я нашла не в Овальном зале. Он сидел в одном из конференц-залов на втором этаже в обществе двух людей.
— После нападения на Иран наши дела неважны, – говорил президент. Это был достаточно симпатичный человек, с прямым взглядом, зачесанными назад вьющимися волосами. У него был крупный нос, но аккуратный рот. — Мы можем увязнуть на границах с блоком СНГ надолго. Сенат показывает нам штрафные карточки. Русские, после бомбежки станции в Бешере, развязали активную, наступательную пропаганду. Они все время вспоминают наше вторжение в Ирак, когда поводом было лишь предположение о наличии ядерного и химического оружия.
— Но это был единственный шаг, чтобы сдержать экспансию русских, – возразил один из собеседников. Его отличительной чертой была лысая голова. Он держал в руках толстую сигару. – То, что они вели двойную игру, нет сомнений.
Я стояла у двери, но внушила им, что в помещении никого нет. Охранник, вытянувшийся в струнку снаружи, не моргнул и глазом, когда я на его глазах потянула на себя ручку двери. Для него меня не существовало.
— Это твоя личная пропагандистская штучка, Билл, — сказал Пол Кинг, — оставь ее за порогом. Контроль за нефтью и всем Востоком – вот что нам было нужно в этой войне! Цены за баррель до сих пор рекордные, но так долго продолжаться не может!
— Мы играем на руку русским, — буркнул третий собеседник.
— И это говорит блестящий министр финансов! Дик, ты забыл, что их Стабилизационный фонд размещен в наших банках, мы держим руку на их деньгах.
В это время раздался телефонный звонок.
Президент протянул руку к столику, поднял небольшой аппарат:
— Это мне, господа! Да, Уильям, приветствую вас. Как миссия? Что? Какая Кле?
— Это я, это обо мне, господин президент!
Я выступила вперед и в физическом смысле, и в сознании присутствующих, сняв запрет на то, чтобы не замечать меня.
Все вскочили. Но президент тотчас же взял себя в руки:
— Да она здесь, генерал, – и мне – располагайтесь, мэм!
— Мадмуазель, — заметила я.
— Извините, мадмуазель. Я понял Уильям, приезжай.
Он положил телефон на место и, увидев, что я села, подошел ко мне:
— Как вы сюда проникли? У вас есть оружие?
— Нет.
Я показала руки.
— А этот браслет?
— Антигравитатор. С его помощью я передвигаюсь по вашей планете…
— Планете? – наконец пришел в себя министр финансов. – Что происходит, Пол?
— К нам пожаловала инопланетянка, господа!
— Бред! Я сейчас вызову охрану.
— Стой, Дик! Это не тот случай, когда надо спешить.
— Да, — сказала я, — я недавно беседовала с Самсоновым. И вот, застав за этой милой беседой, нахожу подтверждение того, что между вами существуют те разногласия, которые вредят всему миру. Вы предубеждены друг против друга, но при такой тесной взаимозависимости это не просто глупо, опасно!
— Вот видишь, господин Госдеп, — президент посмотрел на Билла, который до сих пор не пришел в себя, — это тот шанс, который мы искали.
— Она ведет себя странно, — надо все-таки вызвать охрану, — снова воскликнул Дик.
Он поднялся.
— Я приказываю вам сесть, Дик! Не будьте дикарем! Перед вами дама! Сейчас прибудет Макартни. Они дружны. Правильно, Кле? Так что велел мне передать президент Самсонов?
— Он? Ничего! У нас не было разговора о США. Но мы говорили о новых технологиях расщепления атома, точнее решеток, которым у нас на Акане пользуются уже лет пятьсот. И ничего нет, ни войны, ни мора, ни болезней!
— Уильям говорил, что вы все рассказали русским.
— Я и вам расскажу. На Акане принцип доверия победил очень давно, и у нас нет государств!
— Это несбыточная мечта! – вздохнул Пол.
Он мне понравился. Он напомнил мне мужчину, с которым мы дружили лет триста. Но он погиб, не захотев восстановления.
— В древности мы тоже также думали, но победила именно эта мечта!
— Расскажите о своем мире!
— Начну с того, что человека, похожего на вас, я любила, но он погиб, предотвращая техногенную катастрофу на планете Капио.
Я рассказывала на земной манер, медленно, подыскивая точные слова, сопереживая событиям. Когда в зал вошел Макартни, нас напоили крепким кофе, затем принесли коньяк, мы закусили хорошими конфетами. Затем нас перевели в столовую на третьем этаже. Дик и Билл неожиданно оказались хорошими парнями. Но Билл все записывал. А Макартни перебрасывался взглядами с президентом.
Именно в столовой я стала делиться своими впечатлениями о Земле. Я начала с посадки нашей тарелки у кладбища, с того, как приняла облик Татьяны Якименко, как пришлось взять небольшие деньги у матери Татьяны.
Пол по ходу дал поручение Дику отправить семье Якимовой презент от своего имени.
— И коту, — добавил он с улыбкой.

Настало время, когда президент пожелал остаться со мной с глазу на глаз.
Мы снова и снова обсуждали проблемы с ядерным оружием.
Но утро, заглянувшее с первыми лучами в кабинет Пола, расставило все по своим местам.
— Пусть все на земле забудут о том, что вы посетили нашу планету, — попросил Пол. — Но только не я и не Самсонов.
В это время раздался стук в дверь.
— Вероятно, супруга, — сказал президента.
Действительно, появилась женщина в халате.
— Я вам не помешала?
— Ну что, ты, Кэт, знакомься, перед тобой прямой посланец президента России Татьяна Якимова, и он, вероятно, беспокоится за нее…
Пол он посмотрел на часы.
— Ну, что ж, в Кремле скоро конец рабочего дня.
И поднял трубку большого белого телефонного аппарата:
— Соедините с Москвой, с Самсоновым, – и ко нам. – Вы будете свидетелем нашего разговора.
— Приветствую тебя, Вячеслав! Как я выспался? Я и не ложился еще! У меня здесь наша общая знакомая. Передаю от нее привет! И от тебя, Вячеслав!
Мне короткий приветственный взмах рукой.
— Да, нам пора решать общие вопросы. Да, многое напортачили! Пора зачехлять… Клео нам поможет! Да, я ее еще здесь немного задержу, покажу Скалистые горы, свое ранчо, Ниагару. Пусть развеется. Я думаю, что прилечу к тебе вместе с ней. Так оно лучше будет. Окей, Вячеслав, привет Марине!
Он положил трубку и сказал первой леди:
— Тебе, Кэт привет из России. Нас там ждут. Готовься!
И вот мы все трое посмотрели друга и неожиданно рассмеялись. Не знаю почему, но, вероятно, на Земле это заразительная вещь, смех! На Акане мы не смеемся.